"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

«Эх, нам бы тогда, как вам, разрешали бы без раздумий применять оружие по всему, что сопротивляется, – как-то проговорился Ященко. – Рассказывали ребята с вашей войны, что не было уже тех ограничений, что нас вязали по рукам и ногам. Аж завидно».
Но поскольку Тихона ценили за боевой опыт, он и после ранения, на гражданке уже, так или иначе оказывался необходим различным армейским и другим структурам, чьи поручения исполнял.
Или не исполнял, если не считал нужным.
Вот на этой стезе Тихон себя нашёл в роли вольного руководителя независимой охранной фирмы. Но мирная жизнь плохо клеилась к Тихону Ященко. И он как-то неожиданно даже для себя самого переквалифицировал свой поначалу чисто охранный бизнес в нечто менее определённое, хотя и более конкретное. Он так и сказал Алексею, а тот постеснялся спросить более точное определение Ященковской тогдашней деятельности. Во всяком случае, в этом своём воплощении главы охранного агентства Тихон стал во главе таких же, как он, «оторв»-казаков. Которых бандитами не позволяло назвать только одно обстоятельство: Ященко никогда не работал на криминал. И никогда не выполнял «грязных» заказов. Не говоря уже о «мокрухе»…
Фирма его конкретно не обслуживала никого, но, в частности, работала на многих. В том числе и…
Это называлось – по контракту.
А те организации, что следовали за предлогом «и», давали иногда необходимое содействие. Или не давали. Но это тоже входило в цену контракта…
Так и осталось неясным, что нашёл опытный вояка, отшутившийся в ответ на вопрос о звании – «Зови есаулом, не ошибёшься», – в лейтенанте Кравченко. Не считать же действительно причиной ту, что показал Ященко, – что земляки они. Тихон был родом из Донецка – из российского Донецка, что рядом с Изваринским переходом. Верно, до Луганска недалеко. И до Алчевска. Но Луганск и Алчевск – не казачья область. И вообще Алексей родился вовсе в Воронежской области. А Тихон жил в Сибири. Так что сближало, разве что, лишь то, что оба вернулись на «историческую родину».
Но если Ященко стал там казаком – или вернулся к корням, как посмотреть, – то Кравченко ни донбассцем настоящим стать не успел, ни тем более в казаки не верстался. Никогда и не тянуло. Вот не хотелось ему быть казаком! Особенно тем, какие отсвечивали попугайской униформой и опереточными медальками в 90-е годы.
Но таких, как Тихон Ященко, можно было только уважать. И даже чуть преклоняться…
«Орден у тебя за что? – рассудительно пояснил в тот раз Тихон, прекрасно зная, впрочем, за что Алексей получил “Мужество”. – За Шатой. А Шатой у нас что? Официально объявлен последним сражением войны. Соответственно, победным. Тут в мозгах любого командира и штабного все награды на ступень поднимаются».
Алексей тогда усмехнулся – значит, и ордена тогда не заслужил?
«Нет, “Мужество” тебе вполне по заслугам дали, – правильно поняв ухмылку, пояснил свою мысль Ященко. – Разведчики обнаруживают засаду противника, вступают в бой. Предупредив командование о засаде, молодой лейтенант, получивший тяжёлое ранение, прикрывает из пулемёта своих солдат, не давая противнику поднять головы. И, удерживая таким образом его внимание на себе, способствует успеху всего подразделения, обошедшего противника с тыла. Правильно излагаю? Хоть сейчас в наградное…» – теперь усмехнулся уже Ященко. И Алексея в очередной раз поразило, насколько опытен в реальных армейских делах этот как бы простой казак с вечной хитринкой в светлых глазах.
* * *
Вот так и болтали днями в палате опытный казак и раненный едва ли не в первом же бою лейтенант – о службе и о жизни. А когда расставались, Ященко дал телефончик, названный им «заветным», и просил звонить, как будет Алексей проездом.
Звонил. Пару раз, когда оказывался в Москве. Ибо туда давно уж перебрался бравый казак Ященко. И там возглавил некий ЧОП. Каждый раз оказывавшийся с новым названием, когда Алексей наносил Тихону визит.
Отгуляв положенное после увольнения из армии, купив по сертификату квартиру в Ростове – поднадоел ему Кавказ, если честно, хотелось чего-то более родного, – искупавшись с женой и детьми в море и посетив родичей в Брянске и Алчевске, встал капитан Кравченко перед проблемой: чем заниматься и на что жить?
 
Ростов при близком рассмотрении оказался городом суетливым и несколько… Ну, излишне рыночным, что ли. В простоте тут работали, кажется, только люди, сидящие между улицами Менжинского и Страны Советов. В заводе которые работали, иначе говоря.
Однако же Алексей чувствовал, что и это представление обманчиво. Те ещё дела, по слухам, творились на «Ростмаше». Да и что ему, отставному офицеру без гражданской специальности, делать в заводе? Парашютный клуб организовать? Ага, с его тремя прыжками в училище? Или кружок боевых искусств? А какие из них он знает-то кроме довольно стандартного армейского комплекса? Этак и кружок по самбо можно открыть. Или военруком устроиться, как отец.
Меж тем жена завела свою машинку по вытягиванию нервов: когда, мол, на работу устроишься, а то детям купить нечего. Логика, конечно, та ещё, женская. Но частично Светка права была, конечно: в ходе переездов и ремонтов поиздержался отставной капитан. Хотя никто не голодал. Да и сама Светка, традиционно для офицерской жены выпускница пединститута, устроилась в школу, музыку преподавать. Не бог весть какие деньги, но всё ж…
А главное, как ни крутись, но порядочной работы для мужчины без гражданской специальности в Ростове не было. Хоть к бандитам подавайся. И то если ещё возьмут. Бандит ныне в Ростове цивилизованный пошёл. Весь в большом бизнесе ныне бандит ростовский. А в бизнес Алексея не тянуло никак. Впрочем, никто и не предлагал. А своего стартового капитала… Ну, разве сигарет оптом накупить и на рынке продать в розницу. Рублей двести прибыли можно получить…
Можно ещё в милицию податься. Оно, конечно, путь туда значительно осложнился, и за хорошие должности мзда уж больно неподъёмна. Но в простые опера-то, пожалуй, возьмут? С опытом-то боевой разведки?
Но тут уже жена была против. Категорически. Наслушалась да фильмов насмотрелась, как опера живут, дома не ночуют.
Или пойти в ЧОП? Овощебазу охранять? Опять же – картошечка всегда в доме, огурчики. Сопьёшься, правда…
Вот так и пришёл Алексей к мысли позвонить Тихону Ященко. Может, предложит чего. А нет – ну, поглядим. Всё равно в Москву надо съездить, воздух понюхать. В Москве нынче вся сила, как говорится. Какая-никакая работа да сыщется…
Ященко сказал: «Приезжай, поговорим…»
Вот в том разговоре Алексей и уяснил несколько важных вещей.
Первое. Есть масса достойных людей. У некоторых из них в процессе трудовой деятельности возникают вопросы. Которые нельзя или нежелательно решать с помощью МВД или ФСБ. Не потому, что вопросы носят криминальный характер. Просто подчас встречаются щекотливые детали, в кои государство лучше не вовлекать. И опять-таки – не из-за криминальной их природы – а просто в силу ограниченности правового поля, в котором вынуждены работать официальные государственные органы.
«Примерно как в 92-м году в Абхазии, – пояснил Ященко. – И абхазов от вырезания грузинами надо защитить, и кое-какие интересные штучки в Нижних Эшерах от чужого глаза уберечь. Но государству Российскому, которому лаборатория – то ли обсерватория, хрен помню, – принадлежала до распада Союза, формально больше ничего не принадлежит. А хозяйка у неё уже – суверенная Грузия. А та спит и видит, как бы самой отдаться – а особенно всё продать – Америке. Президент республики с агентом ЦРУ разве что постель не делит. Так близко сошлись, что когда солдатик грузинский машинку обстрелял… с целью ограбления, как потом расследование показало, да… в общем, где тот агент ехал с двумя бабами и начальником охраны Шеварднадзе. И – вот ведь роковая случайность! – попал солдатик прямо в агента того. Несмотря на бешеный рикошет. Солдатик-то спереди стрелял, а американцу пуля почему-то в затылок вошла…»