"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Владимир Михайлов
Один на дороге
"Коллекция военных приключений"
Выхожу один я на дорогу…Глава первая
I
Я насторожился. Мелодия казалась знакомой, но трудно было назвать ее, даже просто определить, оркестр это, голоса, либо все вместе, — фантазия на темы мировой музыки всех времен, не более и не менее. Она звучала отовсюду и ниоткуда, была реальной — и неощутимой, как радиоволны. Ее хотелось слушать без конца. Но вслушиваться — я знал — было опасно.
Это пела тишина. В темноте слух обостряется порой до такой степени, что исчезает грань между реальным и воображаемым, и та гармония или, наоборот, диссонанс звуков, что существуют в тебе, вдруг начинают восприниматься как сущие и звучащие отдельно, прилетевшие извне. Напряженный слух фантазирует; он создает собственную модель мира, пусть и не совпадающую о истинной (впрочем, кто постиг истину?), но в этот момент убеждающую тебя. Если бетонная труба двух с половиной метров в поперечнике и скольких-то десятков или сотен шагов длиной не заключает в себе ничего, кроме мрака, безмолвствия и тяжелого, холодного воздуха, слух невольно населяет ее призраками звуков, и если принять их всерьез, натянутые нервы могут не выдержать.
— Майор, — сказал Лидумс своим категорическим басом, сразу заполнившим трубу так, что в ней не осталось места для слуховых галлюцинаций; на миг вспыхнул его фонарик. — Майор, да не суетитесь вы, пожалуйста, не лезьте поперед батьки в пекло. У вас хватало времени порезвиться тут до нашего прибытия.
— Мы все тщательно проверили, товарищ полковник, — отозвался майор, оставив в голосе ровно столько обиды, чтобы о ней можно было догадаться. Хотя и без света.
— Поэтому я и шагаю спокойно; а если вы чего-то недоглядели — не играет роли, кто наткнется на сюрприз первым.
Не знаю, что подумал при этих словах майор, но я представил себе те двадцать с лишним метров, что отделяли туннель — и нас в нем — от поверхности земли, и на миг посочувствовал шахтерам. Правда, крепление здесь было куда надежнее, — насколько позволял различить блеклый свет карманных фонариков, что мы включали время от времени, бетонный монолит без единого шва, — но в шахтах люди могут хотя бы не опасаться фугасных зарядов, способных в доли секунды раздробить бетон в крупу и позволить лежавшей поверх толще превратить нас в ископаемые. Никто, правда, точно не знал, есть ли здесь такие заряды. Но очень похоже, что без них не обошлось.
Еще десяток-другой шагов мы прошли молча. Майор больше не пытался выскочить вперед. Двигались медленно, через каждые несколько секунд светя под ноги, осторожно ставя ступню на носок. Проверка проверкой, только что могли тут сделать саперы? Толку от миноискателей было немного: скрытая в бетоне арматура на всем протяжении туннеля давала ровный и мощный фон, а заряды (если они здесь были) скорее всего закладывались в деревянных ящиках или просто вмуровывались в стены, пол, потолок — куда угодно. Меня пока утешало то, что на стенах не виднелось никаких заплат, рисунок на поверхности бетона точно повторял структуру давно снятых досок опалубки и нигде, кажется, не был нарушен. Но если верить тому, что говорил майор перед спуском, главное лежало впереди.
— Создается впечатление, что мы идем в гору, — произнес Лидумс таким тоном, словно совершил открытие первостепенной важности.
— Небольшой уклон есть, — подтвердил майор. — Скорее всего, чтобы скатывалась вода. Там, где мы спускались, под шахтой лифта, есть сток — туда она, я думаю, уходила.
— Вот, кстати, — сказал Лидумс заинтересованно. — Где же вода? Здесь ее не больше, чем в финской бане.
Воды действительно не было; и это — в подземелье, на глубине, достаточной для того, чтобы все здесь было залито раз и навсегда, как было затоплено еще и сегодня множество подвалов под развалинами разбитых в далекие военные годы домов этого города, стоявшего на плотном песке низменной приморской страны; города, где уровень грунтовых вод лишь немного не достигал поверхности. Здесь было суше, чем в подводной лодке, исправной и готовой к бою, ушедшей на погружение перед выходом в атаку.
— Это нас и заинтересовало, когда обнаружили шахту, — сказал майор. Везде вода и вода, а тут вдруг сухо.
— Ну и слава богу, — проворчал Лидумс. — Не то пришлось бы нам пробираться в скафандрах. Это было бы очень смешно.
Мы шли, напрягая мускулы ног; с непривычки стали ныть икры. Туннель, не меняясь, уползал все дальше, шар тусклого света, который мы временами бросали перед собой, катился, не встречая препятствий. Круглое сечение трубы нарушалось лишь плоскостью пола и чуть выступавшими из потолка через каждые несколько метров плафонами. Ни один не был разбит, и если найти выключатель, они, возможно, загорелись бы; правда, тока здесь наверняка не было подземелье, надо полагать, получало энергию сверху, из четырехэтажного дома, разбитого снарядом или бомбой, скорее всего, в сорок пятом; рухнув, дом надежно укрыл вход в шахту. Больше тридцати лет развалины никто не тревожил. Но теперь строительство началось и здесь, в удаленном от центра районе, развалины разгребли, обнаружили шахту, осмотрели, засомневались — и в результате мы с Лидумсом оказались тут. Итак, ток поступал сверху. Но мог здесь быть и свой, независимый кабель, и я сделал мысленную зарубку: поинтересоваться, использовалось ли в городе, полностью или частично, старое кабельное хозяйство, или вся сеть была проложена заново. Если верным окажется первый вариант, то подземелье могло и сегодня питаться током от старой сети и установить это извне было нельзя: с сорок пятого года тут не включалось ни единой лампочки, не расходовалось ни ватта. Если же сеть новая, тока здесь быть не может, а значит — не надо опасаться электрических взрывных устройств. Мелочь, но приятно.
Лидумс вдруг остановился; я едва не налетел на него. Туннель здесь расширялся, образуя справа и слева две ниши сантиметров по шестьдесят в глубину, около метра в длину. В той, что справа, однообразие стены было чем-то нарушено. Я приблизил фонарик. Два коротких проводка торчали из стены, концы были обнажены, обрывки пересохшей изоленты валялись здесь же, на полу. Лидумс поднял один, потер между пальцами.
— Ваша работа? — спросил он майора. — Не утерпели, обнажили провода? Наверное, вы часто ловитесь на мизере и любите прикупать к семнадцати.
— Проверяли, есть ли напряжение, — сказал майор. — Не оказалось.
— Я вам очень благодарен, — сказал Лидумс. — А если бы при этой вашей проверке что-нибудь грохнуло? Или вы уверены, что если здесь есть ловушки, то обязательно хитрые? Не сказано, вовсе не сказано, я так об этом понимаю. — То была одна из многих любимых его присказок. — Да и провод телефонный, разве не видно?
— Мы же без света работали, — сказал майор.
— И все же углядели? Молодцы.
— Снято аккуратно, — сказал майор. — И заизолировано.
— Не спешили, — откликнулся Лидумс.
Они не спешили. Это не очень утешало: значит, у них было достаточно времени, чтобы придумать и установить множество всяких пакостей.
— Зато у нас времени немного, — сказал я. — Здесь долго не продышишь.
— Кстати, о воздухе, — проговорил Лидумс. — Собачек вы сюда не спускали? На предмет установления взрывчатки.
— Первым делом, — сказал майор. — Собаки не взяли ничего.
— Ага, — буркнул Лидумс. — Я так и думал. Ну, пошли дальше.
Так же глохли шаги, резиновые сапоги чуть повизгивали. Наконец очередная вспышка света сплющилась, упершись в замыкавшую туннель стену.
— Рискнем посветить как следует, — решил Лидумс. — Тушитель на товьсь. Мало ли — какая-нибудь зажигалочка…
