"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

В паузах, жмурясь от наслаждения, он прихлебывал ароматный индийский чай. Миллер настороженно следил за собеседником, однако каких-либо отклонений от нормы в его поведении обнаружить не мог.
Карло начал было подумывать, что либо француз, либо изобретатель надули его.
— …После этого я, представь себе, беру баллон, заряжаю его и иду в подвал, — продолжал свой рассказ Ильерасагуа. — И учти, Карло, все это происходит под самым носом у начальства, которое ни о чем не подозре…
Ильерасагуа умолк, поперхнувшись на полуслове. Миллер посмотрел на него — глаза химика расширились. На лице застыло выражение изумления — казалось, кто-то нашептывает ему на ухо необыкновенно интересные вещи и он внимает, боясь проронить хотя бы слово.
Карло хотел задать вопрос, но не успел. Ильерасагуа завизжал, с грохотом откинул стул и с вилкой бросился на Карло. Миллер в последнее мгновенье ловким ударом вышиб вилку и завернул руку изобретателя назад.
Ильерасагуа зарыдал и опустился на пол.
— Тигр! Тигр! — выкрикивал он сквозь слезы. — Твоя взяла! Жри меня, рви мясо, дроби кости, высасывай мозг!
Миллер стоял в растерянности, не зная, что делать. Столь быстрая и непредвиденная смена ситуации даже его выбила из колеи. Вдруг на крики сбегутся соседи, явится полиция — как он объяснит свое присутствие здесь? Видимо, он отмерил химику слишком большую дозу этого чертова снадобья…
— Замолчи, идиот! — прошипел Карло, изо всех сил сжав плечо тщедушного Ильерасагуа. Тот изловчился, схватил гостя за руку и укусил, да так, что Миллер взвыл. Он попытался отработанным еще в лагере движением схватить Ильерасагуа за горло, чтобы унять наконец вопли, но тот ловко вывернулся, вскочил на ноги и отбежал на несколько шагов, остановившись в углу комнаты. «Хорошо, что хоть окна занавешены», — мелькнуло у Миллера.
Пока Карло раздумывал, что делать дальше, химиком вдруг овладело неистребимое веселье.
Не зная, что предпринять. Миллер долго ждал, пока Ильерасагуа придет в себя. Его слух прервался так же внезапно, как и начался, сменившись остолбенением. Румянец исчез, щеки покрылись смертельной бледностью. На лбу блестели крупные капли выступившего пота.
— Пить… — прошептал он, в недоумении озираясь.
Миллер протянул Ильерасагуа стакан не успевшего остыть чая, затем, спохватившись, выплеснул его под стол, а химику дал свой стакан.
Ильерасагуа пил судорожно, большими глотками, проливая чай на пол и на одежду. Напившись, он сжал стакан с такой силой, что стекло треснуло.
Изобретатель с недоумением посмотрел на кровь, которая показалась из порезанной ладони.
— Что случилось, Карло? — спросил он, озирая мутными глазами беспорядок в комнате.
Немец вкратце описал внезапный припадок Ильерасагуа, опуская, само собой, некоторые детали.
Ильерасагуа лизнул порезанную ладонь и опустил голову. Плечи его тряслись.
— Я безумен, Карло, — проговорил он глухо. — Это наследственное. Моего дядю доконала белая горячка, он умер в смирительной рубашке. Меня, похоже, ждет то же самое…
Разумеется, швыряя в стакан Ильерасагуа несколько крупиц снадобья, Карло отдавал себе отчет, что идет на определенный риск. Однако выхода не было: он должен был определить действие нового вещества, которое волею судьбы и обстоятельств попало в его руки. Ведь не станет же он, в самом деле, использовать себя в качестве подопытного кролика?!
С другой же стороны, Миллер рассудил, что особой опасности он изобретателя не подвергает: от одного раза ничего страшного с Ильерасагуа не произойдет — едва ли он пристрастится к снадобью.
— У тебя раньше бывали такие приступы? — спросил немец, глядя на бледного как мел Ильерасагуа.
Тот покачал головой.
— Я всю жизнь жил в ожидании этих приступов, Карло, — сказал он слабым голосом. — Надо мной тяготеет рок наследственности. Но никогда не думал, что это так ужасно… Спасибо, Карло, ты поступил как настоящий друг.
Помолчав, Ильерасагуа продолжал, прикрыв глаза:
— Мне кажется, что мой обморок длился несколько столетий… Да, столетий… Сначала я попал в джунгли. Путь мне преграждали стволы деревьев, поваленные бурей. Под ногами чавкало болото, с веток свисали то ли лианы, то ли змеи…
 
Немец слушал красочный рассказ Ильерасагуа и лишь покачивал головой. Он понял, какое могущественное снадобье волею судеб попало в его руки. Наркоман Четопиндо едва ли устоит против этого оружия.
Ильерасагуа до глубокой ночи рассказывал Миллеру о своем приступе. Несчастный изобретатель ужасно боялся, что он повторится, но еще больше, что о нем узнает генерал и тогда он, Ильерасагуа, выйдет из игры. Карло успокоил его, обещав сохранить все в тайне.
Через четыре дня, когда вопрос с боеприпасами окончательно прояснился, они расстались приятелями.
Карло больше не повторял свой рискованный эксперимент с веществом из пробирки: он уже примерно представлял себе, какая доза необходима на один прием. Нужно взять один-единственный, почти незаметный для глаза кристаллик. Для того чтобы удобнее было пользоваться веществом, надо досыпать в пробирку сахару, подумал Миллер.
— Что ты собираешься делать с этим снадобьем, Карло? — спросил Ильерасагуа, с интересом наблюдая за действиями гостя.
— Советую не болтать лишнего, — многозначительно произнес немец, тщательно пряча пробирку. — Шеф, сам знаешь, не любит болтунов. Ты рецепт не потерял?
— Какой рецепт?
— Бумажку, на которую ты переписал структурные химические формулы, — пояснил Миллер.
— Листок у меня здесь, — Ильерасагуа похлопал по карману.
— Лучше отдай его мне, раз у тебя такие приступы… — приказал немец. — Возможно, через какое-то время нам понадобится еще одна порция этой штуковины. Тогда я привезу тебе эти формулы. А сейчас проводи меня до автобуса.
— Эта штуковина называется диэтил… — начал Ильерасагуа.
— Прикуси язык! — зло прервал его Миллер.
Изобретатель поправил сползающие очки.
— О своем приезде ты извести меня заранее, Карло, — попросил он, — с этим снадобьем возни много, и сырье нужно заранее раздобыть.
— Я пришлю телеграмму.
— Ты что! — замахал руками Ильерасагуа, испуганно глядя на гостя. — У нас в городе полиция всю почту проверяет.
— Телеграмма будет условная. Ну, скажем, такая… — Немец на секунду задумался, потом продолжил: — «У дяди разыгралась подагра, приготовьте лекарство». И скажу тебе напоследок одну вещь: если хоть одна живая душа узнает о снадобье, которое ты соорудил, пеняй на себя. Тогда я за твою жизнь не дам и ломаного гроша. У генерала руки длинные, сам знаешь. Да что Четопиндо, — повысил голос Карло, — я сам тебя задушу, вот этими руками!
— Никто не узнает об этом, Карло, клянусь! — испуганно ответил взъерошенный человечек.
— Смотри, если что, со дна океанского достану, — пообещал Миллер, глядя на дорогу.
Химик поджал губы:
— Что же я, враг себе?
Вдали в клубах пыли показался автобус.
— Всюду дожди, а у нас сушь, — произнес Ильерасагуа и добавил: — Не знаю, застанет ли меня на месте твоя телеграмма, Карло…
— За тобой слежка? Ты заметил «хвост»? — встревоженно схватил его за плечо немец. — Что же ты сразу мне не доложил?
— Слежки пока нет. Но ты же сам видел, как я болен, — вздохнул Ильерасагуа. — Еще парочка таких приступов — и на меня смело можно натягивать смирительную рубашку.
— А, вот ты о чем… — успокоился Миллер. — Приезжай в Санта-Риту, там мы найдем тебе отличного врача, тебя подлечат.
Через минуту угрюмый крепкий батрак с холодными глазами катил в столицу. Автобус трясся, поскрипывал на поворотах, за окнами проплывали унылые пейзажи.
С попутчиками — такими же, как он, батраками, бродячими торговцами, людьми без определенных занятий — он в разговоры не вдавался, помалкивал, глядел в окошко. Слабо всхолмленные поля сменялись лесами, изредка мелькали убогие постройки погонщиков скота, проплывали помещичьи гасиенды.
На горизонте показались далекие, словно бесплотные горы, плавающие в белесом небе. Одна из вершин курилась — это был знаменитый действующий вулкан.