"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Степа вышел на улицу, вдохнул всей грудью морозный воздух и крякнул:
— Хорошо!
У Сашки было все приготовлено. Взвалив мешок с пустой клеткой для птиц, которых они должны были поймать, двумя западенками и тайником на плечо, он взял под мышку маленькую клетку, где прыгала синичка «пухлячок», и мотнул головой.
— Пошли!
— Давай я что-нибудь понесу.
— Не надо.
Как только вышли за ворота, Степа широко взмахнул руками, повернулся в воздухе… и хлопнулся на бок.
— Фу ты, черт!.. Ну скользко!
Сашка со смехом наблюдал за поднимавшимся приятелем.
— А длинный ты стал!.. Теперь и равновесие не удержать.
— А ты посмотри, что делается. Сплошной каток!
Всю дорогу до трамвайной остановки пришлось семенить ногами. Особенно скользко было на брусчатой мостовой, и без того отполированной шинами колес.
Народу в трамвае мало. И хотя «птицеловы» залезли с передней площадки, но прошли внутрь вагона и удобно устроились возле окна. Ехать далеко, через весь город.
Когда трамвай перешел первый мост и остановился около Биржи, все услышали знакомый свист снарядов, а затем и глухие удары.
— Опять обстрел! — сказала кондукторша, глядя в окно, в сторону Литейного моста, куда летели снаряды.
— А разве сегодня уже стреляли? — спросил Степа.
— А ты и не слышал! — удивился Сашка. — Это же третий обстрел с утра.
— Разъяснило, ну вот они и стараются, гады…
— Ох, господи, господи! И скоро ли это кончится? — сказала вслух пожилая женщина, ни к кому не обращаясь.
— Скоро, мамаша, скоро! — отозвался с другого конца вагона какой-то мужчина.
Трамвай стоял. Убедившись, что снаряды летят в сторону Финляндского вокзала, вожатый дал звонок и включил мотор.
— Сашка, смотри! — толкнув приятеля в бок, сказал Сашка. — Лидер! Вот красивый…
С моста, по которому шел трамвай, военный корабль был хорошо виден. В ожидании своего часа стоял он прислонившись к гранитной стенке набережной.
— А там «Киров»… Вон видишь? — сказал Степа.
За мостом Лейтенанта Шмидта виднелись мачты и башни могучего крейсера. Военные корабли стояли здесь, в центре города, с осени сорок первого года и ждали. Ни двигаться, ни даже развернуться без посторонней помощи на Неве они не могли.
Трамвай перешел мост, миновал площадь, вышел на Невский проспект и, немного не доходя до Фонтанки, почему-то остановился. Подождав минуты две, ребята вышли из вагона. Все равно нужно было пересаживаться на четвертый номер.
— Ты смотри, что делается!
Вплотную, один к другому, по всему проспекту стояли трамваи, автомобили всех сортов, лошади. Впереди что-то случилось и застопорило движение.
— Пошли скорей! — заторопился Степа.
Мелко и часто перебирая ногами, чтобы не поскользнуться, ребята устремились к Литейному. Было ясно, что транспорт стоит не из-за аварии, тем более что до слуха доносилось низкое рычание мощных моторов.
— Танки! Честное слово, танки! — воскликнул Степа. — Здоровые…
Действительно, на Невский поворачивала растянувшаяся далеко по Литейному колонна танков. Это были большие, новые, неуклюжие на вид машины, с длинными стволами пушек. Они стояли на Литейном, как и трамваи на Невском, друг за другом и глухо урчали. Люки были открыты, и оттуда высовывались головы танкистов в черных кожаных шлемах. В ответ на улыбки стоящих на тротуаре людей молодые танкисты махали рукой, выкрикивали какие-то слова, но за шумом моторов разобрать их было невозможно.
На перекрестке стояли офицеры, милиционер и военный регулировщик с красным флажком. Очередная машина, получив разрешение, оглушительно рычала и двигалась вперед. Дойдя до середины проспекта, танк заворачивал на Невский, но вдруг начинал кружиться на одном месте.
— Ты смотри, как ловко! Вальс танцуют. Вот здорово!
 
Прежде чем выровняться и двинуться по Невскому, некоторые танки умудрялись сделать по три, а то и четыре полных оборота. На всех углах стояли ленинградцы и с явным удовольствием наблюдали это зрелище. Их привлекала мощь грозных машин, непонятно откуда появившихся в городе. Здесь танки беспомощно «вальсировали» на каменной мостовой, а в поле, впившись гусеницами в землю, они двинутся вперед на врага.
Во весь голос обмениваясь восклицаниями, забыв о том, куда они едут, «птицеловы» смотрели на танки до тех пор, пока регулировщик не поднял флажок. Милиционер взмахнул палочкой, разрешая двинуться скопившемуся на Невском транспорту. Ребята спохватились и, перебежав улицу под самыми колесами какого-то грузовика, на ходу вскочили в четвертый номер трамвая.
— Неплохая пришла подмога! — громко сказал пожилой мужчина, глядя на стоявшие танки.
— А ты сосчитал, сколько их? — спросил Степа приятеля, когда трамвай миновал перекресток и колонна скрылась за домами.
— Которые вертелись?
— Этих я семнадцать насчитал. А там, на Литейном, знаешь сколько… конца не видно. А пушки здор-р-ровые…
Обстрел не прекращался, но трамвай бойко бежал по Старо-Невскому, и с каждой минутой разрывы становились все глуше. Немцы стреляли куда-то в район Финляндского вокзала. Может быть, им сообщили по радио о прибывших танках, и они старались накрыть их огнем своих дальнобойных батарей.
Удивительные места встречаются в Ленинграде! Выйдя из трамвая, ребята перешли мостик через канал и попали в совершенно другой мир. Каменные дома, асфальт, вывески, машины, которые они только что видели из окна вагона, отступили и казались здесь чем-то далеким, ненужным…
— Ты смотри, Сашка, как хорошо! — с восторгом проговорил Степа. — Вот живут!..
— Мировая картина! — согласился Саша. — Здорово деревья вымахали. Я уж давно заметил, что на кладбищах им нравится расти. Удобрения много.
— Какого удобрения?
— Покойники-то, по-твоему, что?.. Разлагаются и соки дают для деревьев. Азот, суперфосфат…
Степа промолчал. Ему не хотелось ни говорить, ни думать на эту тему. Ему нравились кресты, памятники, склепы, могучие деревья, кустарники. Все это гармонировало между собой, создавало какое-то новое настроение, а почему, зачем да для чего… Только голову морочить.
— Погоди, — остановил он приятеля. — Надо ориентироваться.
Вытащив из кармана листок бумаги, Степа огляделся. Карта, нарисованная Трифоновым, была проста. Вот тропинка, поворот, белый крест. Там кустарник… Все верно. Где-то здесь нужно поставить западенки, а там тайник.
— А ты не боишься, Саша? — спросил он, пряча карту.
— А чего бояться?
— А покойников. Вылезет какой-нибудь из могилы да как за ногу сцапает! «Зачем сюда пришли, голубчики? Идемте-ка со мной!»
— Брось ты языком трепать. Насчет покойников я уж тебе говорил… — начал Саша, но вдруг остановился, поднял палец и вытянул шею.
— Что такое?
— Тихо… Слушай…
Степа завертел головой по сторонам, затаил дыхание, но ничего не увидел и ничего, кроме шума ехавшей за складами машины, не услышал.
— Жуланы… — зашептал Сашка. — Целая стая.
— Какие жуланы?
— Ну, снегири… Близко… Слышишь?
— Ничего я не слышу.
— Эх ты… «Покойники, покойники!» — передразнил Саша Степу. — А птиц не слышит… Ого! А это лазоревка… Давай скорей! Пухляк ее приманит.
— Не торопись. Немного дальше разложимся, — сказал Степа, видя, что Саша намеревается развязывать мешок.
— Улетят же…
— Куда они улетят? На Невский, что ли?.. Идем.
Свернув на малохоженую тропинку, «птицеловы» углубились в заросли и здесь, между двумя склепами, нашли удобное место.
Сашка знал свое дело в совершенстве, и в другое время Степа мог бы многому у него научиться. Но сейчас голова его была занята совсем другими мыслями, и он мало интересовался тем, куда ставить западенку, как ее настораживать, как расчищать место для тайника. Не слушая Сашкины пояснения, он механически помогал. Держал, когда надо было что-нибудь держать, вбивал колышки, а сам смотрел «во все глаза». Тропка через кладбище находилась в стороне, но идущие по ней люди были хорошо видны. Прошла женщина, затем двое мужчин, снова женщина, а сзади ее старуха. Никто из них никуда не сворачивал.