"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Давайте. Что у вас? — сказала женщина, протягивая руку.
— Мне нужен товарищ Шарковский.
Женщина взглянула на посетителя и молча вышла за стеклянную дверь, через которую виднелись этажерки с массой всевозможных бутылок. Скоро она вернулась и, ни слова не, говоря, опять принялась писать и хлопать по столу. Мужчина ждал. Минут через пять стеклянная дверь распахнулась, и маленький старичок со множеством морщин на лице, в пенсне, стремительно выбежал к прилавку.
— Вы меня звали?
— Если вы товарищ Шарковский, то да.
— В чем дело?
— У меня к вам поручение. «Григорий Петрович заболел и просил шесть порошков аспирина», — сказал спокойно посетитель.
От неожиданности Шарковский вздрогнул, но сейчас же взял себя в руки и забормотал:
— Какая неприятность! Надеюсь, ничего серьезного? Простудился, что ли… Такой здоровый человек… Подождите минутку.
Ждать пришлось недолго. Старичок скоро вернулся с пакетиком. Попросив у полной женщины вставочку, он сделал на пакете надпись и прошел в конец прилавка. Мужчина подошел к нему.
— Вот здесь порошки, — сказал Шарковский тихо, передавая пакет. — Серьезно он заболел?
— Числа двадцатого ноября зайдет сам, если, выздоровеет, — так же тихо сказал посетитель. — Передайте ему, что письмо я отнес по старому адресу. Скажите, что все в порядке, без изменений.
— Хорошо. Вы давно в городе? — еще тише спросил старик.
— На праздники приехал.
— Пластинок не привезли?
— Каких пластинок? — не понял посетитель.
— Патефонных.
— А-а… Нет. Кроме письма, ничего.
— Как вы устроились?
— Ничего устроился. Все в порядке.
— Заходите вечерком. Адрес на пакете.
— Занят я сильно… Но постараюсь. Можно идти?
— Идите, идите…
Посетитель сунул пакет в карман и неторопливо вышел из аптеки.
* * *
По набережной Невки, недалеко от Самсониевского моста, шел в мятой шинели, без погон, молодой человек на костылях. По всему было видно, что к костылям он еще не привык и ноги переставлял неуверенно. Ему особенно доставалось от непогодицы. Снегом залепило всю правую сторону тела, но он мало обращал на это внимания.
Свернув в ворота большого, снаружи красивого дома, инвалид остановился. Весь двор был завален мусором. Он долго стоял в раздумье, не решаясь лезть на кирпичи. За спиной послышался шум. Крупная женщина со стареньким портфелем под мышкой топала ногами, отряхивая приставшую грязь.
— Чтоб им всем пусто было!.. — бормотала она, вытирая мокрое лицо ладонью. — Вы сюда, товарищ? Или от снега спрятались? — спросила она, увидев инвалида.
— Сюда. Да вот не знаю, как эти препятствия одолеть.
— А вам в какую квартиру?
— Как следует и сам не знаю. Получил ордер, так надо к управхозу сначала.
— Ага. Я управхоз. Давайте ордер.
Мария Андреевна взяла протянутый ордер, взглянула на него и обрадовалась.
— Нашелся! Мне вчера в Жилотделе сказывали. Все поджидала. Вы из госпиталя? Повремените маленько…
Она ловко перебралась по кирпичам к окну первого этажа и забарабанила кулаком по раме. Из парадной выскочила испуганная женщина невысокого роста.
— Я тут, Марья Андреевна!
— Ну-ка, помоги товарищу в тридцать третью квартиру подняться.
— Чичас!
Женщина скрылась в подъезде, но, пока управхоз добиралась до инвалида, она снова появилась в полушубке и шерстяном платке.
— У вас тут хуже, чем на фронте, — сказал инвалид. — Мало того что осколком, а еще и кирпичом, стеклом поранить может.
— И не говори! Как только от страха живая осталась.
Инвалид с улыбкой взглянул на управхоза. Чувство страха не шло к этой мощной фигуре и грубому голосу.
Подошла дворник, и они вдвоем, подхватив инвалида под руки, легко перенесли через кучи мусора, а затем и по лестнице на третий этаж.
 
Здесь управхоз так же бесцеремонно забарабанила кулаком в дверь тридцать третьей квартиры.
В квартире напротив дверь была открыта, и оттуда, как пар, летела белая пыль извести.
— Тут завод квартиру ремонтирует, — пояснила управхоз. — Ваша комната в порядке. Даже одна половинка окна со стеклами.
В это время за дверью послышался шум и женский голос:
— Кто там?
— Это я, управхоз. Открывайте.
Дверь открыла немолодая, худощавая женщина.
— Ну вот… Жаловалась, что без мужчин страшно, — сказала управхоз. — Вот вам и мужчина, да не простой, а герой. Инвалид Отечественной войны. Смотрите не обижайте.
— Да что вы, Марья Андреевна, как можно! У нас мужья на фронте, а вы такие слова…
— Ладно. Не каждое лыко в строку.
Открыли запечатанную комнату. Управхоз составила акт на мебель, оставшуюся после эвакуированных, и взяла с нового жильца расписку «о временном ее хранении». Затем объяснила, как, когда и где ее можно застать, и, пожелав всего хорошего, ушла.
Инвалид остался с двумя соседками.
В эти дни в Ленинграде было мало инвалидов, и для рабочих женщин, перенесших столько страданий, переселенных из другого района, потерявших родных, новый жилец явился как нельзя кстати. Доброе и жалостливое сердце русских женщин искало и нашло выход для деятельности. Не успел он оглянуться, как на столе уже стоял кипящий чайник и скромная закуска. Молодость инвалида и костыли особенно трогали женщин. Они наперебой предлагали свою помощь.
— Спасибо вам большое, но я устал и хочу спать. Вечерком поговорим, а сейчас ничего не соображаю, — сказал он, пересаживаясь на диван.
Видя, что у него, кроме шинели, ничего нет, женщины принесли подушку и одеяло, и на этом заботы до вечера кончились.
* * *
Во второй половине дня погода немного улучшилась. Ветер дул ровнее, дождь перестал, а снежинки стали легкими и, прежде чем лечь на землю и растаять, долго кружились в воздухе, выбирая себе место.
Сергей Дмитриевич Завьялов только что пообедал с дочерью и готовился к очередному опыту, когда зазвонил телефон.
— У телефона Завьялов!
— Сергей Дмитриевич, зайдите, пожалуйста, ко мне, — услышал он голос директора завода.
— Сейчас?
— Да, если можно.
Завьялов проворчал что-то насчет уплотнения рабочего дня и отправился в контору. Директор встретил его улыбкой.
— Садитесь и не сердитесь. Вопрос очень важный. Вам придется поехать с главным инженером в Москву.
Ученый нахмурился.
— Зачем?
— С докладом в главк.
— Вот новость! — удивился Завьялов. — Как же это так… Вдруг?
— Ошибаетесь, Сергей Дмитриевич, совсем не вдруг, а дней через пять-семь.
— А как же мой взрыватель?
— Вот главным образом из-за него и поедете. Там узнаете последние новости нашей техники и выясните все возможности. На складе у нас все равно мало сырья.
— Это другой вопрос. Для этого мое присутствие в Москве не обязательно. Существует отдел снабжения.
— Сергей Дмитриевич, ваш авторитет имеет большое значение. Если вы лично поговорите с начальником…
— Понятно… Да-а! Не ждал, не ждал.
— Вы же собирались летом в академию.
— Это все не то. Меня смущает доклад. Значит, надо готовиться.
— Что ж, время есть. Машинистку я вам дам.
Ученый погладил бородку и сделал последнюю попытку отказаться.
— Неужели без меня нельзя обойтись?
— Никак. Мы долго ломали голову, кого послать. Не хотелось вас отрывать от дела, но сами понимаете, как это сейчас важно.
— Вообще-то говоря, если прикинуть, это и неплохо. Совсем неплохо, — сказал задумчиво химик. — Это верно, что нельзя вариться в собственном соку столько времени. Я уже три года никуда не выезжал. Да. Три года без месяца. В химии много нового — это естественно. Научная мысль работает сейчас напряженно… а печатают мало. Ну что ж. Если надо, — значит, надо. Придется ехать. Пишите командировку, Валерий Козьмич. А на чем я поеду?