"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Да господи… Петр Иванович… Да я что хотите… землю буду есть… Да неужели я напутал?.. Не такое время, чтобы путать. Я же понимаю, что малейшая оплошность — и амба… Восемь граммов получайте… Сознательно иду.
Так они, перешептываясь, сидели на полу и все больше запутывались в своих догадках. Загадочный случай с убежавшим мальчишкой, знавшим пароль, сильно встревожил шпиона.
Привычным ухом шофер снова уловил знакомые звуки за стеной дома. Вот водитель, прогревая мотор, включил скорость, машина пошла и остановилась. Водитель переключил на другую скорость… снова переключил… Машина разворачивалась, и где-то совсем близко.
— Что ты слушаешь?
— Машина, Петр Иванович.
— Ну что «машина»?
— Стояла около дома, а сейчас отошла.
Раздался сильный стук в дверь. Оба вскочили на ноги и с тревогой переглянулись.
— Кого там еще принесло? — недовольным тоном спросила из-за перегородки старуха.
— Сейчас узнаем…
Однорукий, осторожно ступая, чтобы не скрипнула половица, вышел в сени, но, прежде чем открыть дверь, посмотрел в щель почтового ящика, специально для этого устроенную и закрывавшуюся откидной планкой изнутри. Глаза, привыкшие к темноте, ясно разглядели гостей. На крыльце стояли три темные мужские фигуры, и между ними внизу виднелись головы красноармейцев.
Все объяснилось: шум подъехавшей машины, и побег загадочного мальчишки, и сорванная полоска в окне, и странное письмо, написанное под диктовку. Так же бесшумно однорукий вернулся назад и, плотно закрыв за собой дверь, сказал:
— Облава! Одевайтесь!
В комнате направо мужской голос крякнул и выругался.
Стук повторился.
Зажгли свет, и все обитатели дома, одеваясь на ходу, собрались вместе. Их было пятеро: хозяин дома, обрусевший немец, с женой и сыном, и двое гостей. Мужчины с угрюмыми, помятыми после сна лицами, с горевшими решительностью глазами, готовые на все, хмуро смотрели на шпиона. Старуха безучастно сидела около обеденного стола.
Снова раздался настойчивый стук.
— Надо выиграть время. Сходите, Матильда Вильгельмовна, спросите, кто там, и скажите, что мужа дома нет.
Старуха послушно направилась в сени.
— Кто там?
— Откройте, гражданка… как вас… Матильда Вильгельмовна.
— А кто вы такой?
— Неужели по голосу не узнали? Это я… участковый инспектор.
— А что вы желаете?
— Дело есть. Откройте!
— Приходите лучше утром. Мужа дома нет.
— Откройте, Матильда Вильгельмовна! Важное дело.
— Я буду разбудить сына, пускай он вам открывает. Подождите несколько минут.
Когда старуха вернулась в комнату, однорукий и все остальные осматривали пистолеты.
— Собирайтесь. Нужно уходить.
— Я никуда не пойду, — твердо заявила старуха.
Шпион прищурился и посмотрел на нее долгим холодным взглядом, но, зная характер этой женщины, спорить не стал.
— Ваше дело, Матильда Вильгельмовна. А мы уйдем, пока время есть.
— Вы мужчины, — равнодушно пробормотала старуха и скрылась за перегородкой.
— Но вы им двери не открывайте. Пускай ломают, — вдогонку сказал ей однорукий.
Он направился в сени. За ним гуськом вышли остальные. Они осторожно спустились во двор, открыли двери хлева, где стояла корова и несколько овец. Это был единственный путь — пролезть через узкое окно и выйти на соседнюю глухую улицу.
— Карл, а где у тебя спрятаны чемоданы? — вполголоса спросил хозяина шпион. — Те, что приносил твой сын?
— Они в подполье, между бочками. Их нужно взять?
— Нет. Вынимайте пока раму из окна, а я с Семеном вернусь в дом на несколько минут. Постарайтесь без шума… Пойдем, Семен.
Шпион с шофером вернулись в дом, около плиты откинули тяжелую дверцу и с лампой-ночником спустились в подпол. Здесь в закромах лежали картошка и овощи, на полках — банки всевозможной величины, на земляном утрамбованном полу — бочки с квашеной капустой. Между бочками они сразу нашли три чемодана заграничной работы.
— Свети, — приказал однорукий, вытащив один из чемоданов на середину.
Шофер уже знал назначение плотных серых пакетов, хранившихся в этих чемоданах, и с удивлением следил за действиями своего начальника. Однорукий достал черные карманные, с золотым ободком часы и внимательно посмотрел на шофера.
 
— Сейчас четыре часа. Пока они сломают дверь, пройдет полчаса. Затем начнется обыск… ну, скажем, еще полчаса… достаточно… Значит, в пять часов — самое подходящее время. — С этими словами он поднял выступ на ободке и перевел его на пять часов, затем осторожно открыл чемодан. В сером пакете сверху было круглое углубление, как раз для часов, закрытое планкой. Шпион осторожно отвел планку, вложил часы циферблатом вниз в это углубление и снова перевел планку, которая закрыла и прижала часы.
— Значит, в пять часов к этому дому близко подходить не рекомендуется, — усмехнувшись, сказал он. — Что делать? Приходится расходовать не по назначению. Куда их спрячем? Давай-ка закопаем в картошку.
Они оба принялись разгребать картошку, и, когда образовалась яма, однорукий поставил в нее чемодан.
— А эти? — спросил шофер.
— И эти сюда. Рядышком. Ставь по бокам.
— Не много ли, Петр Иванович? Весь квартал ведь разнесет, — с тревогой спросил шофер.
— Ничего. Умнее будут. Пускай наши масштабы узнают. Ставь, ставь… не стесняйся.
Шофер осторожно поставил оба чемодана рядом с заряженным.
— А теперь заваливай картошкой, — сказал он. — Не бойся. Смелей заваливай. От сотрясения не взорвется.
В это время над головой раздался глухой стук.
— Что вы там нашли? — спросила старуха, заглядывая через открытый люк в подпол.
— Не нашли, а спрятали, Матильда Вильгельмовна. Клад спрятали. Вернемся — половину вам отдадим, — весело сказал однорукий, загораживая собой работающего шофера.
— Не разбейте банки.
— Нет, нет. Все будет цело.
— Вы слышали?.. Они опять стучат.
— Пускай стучат. Пойдите успокойте их, а мы уйдем.
Голова старухи скрылась. Однорукий вернулся к шоферу. Убедившись, что картошка закрыла чемоданы и лежит ровно, он передал ему лампу.
— Пойдем, Семен.
Они быстро вылезли наверх, закрыли подпол и тихо вышли из дома.
— Я не могу вас пустить, — сердито говорила старуха через двери стоявшим на крыльце. — Приходите утром, когда будет светло.
— У меня срочное дело. Откройте лучше, Матильда Вильгельмовна. Иначе я прикажу сломать двери.
— Как сломать? Разве вы грабители, чтобы ломать…
— Откройте, вам говорят! — кипятился участковый инспектор. — Вот упрямая старуха… Я пришел с проверкой. Понимаешь ты русский язык?..
— Я не желаю больше разговаривать с грубияном, — сказала старая немка и ушла в дом.
Взглянув на майора, участковый беспомощно развел руками.
— Ломайте! — шепотом приказал майор.
С первыми ударами в дверь сухо щелкнули выстрелы где-то сзади дома и донеслись крики.
— Вот они куда направились, — спокойно сказал майор.
— Товарищ майор, разрешите, я побегу туда, — попросился Бураков и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с крыльца.
— Стрелять только в ноги! — крикнул ему вдогонку майор. — Ну, что ж вы остановились? Ломайте!
Дверь затрещала под напором двух красноармейцев, но не открылась.
— Нет, так не сломать. Нужен инструмент. Разрешите, я сбегаю за ломиком, — сказал участковый.
Снова за домом затрещал автомат и в ответ ему — одиночные пистолетные выстрелы. Майор оставил красноармейцев на крыльце и быстро пошел в переулок к месту перестрелки.
  
20. Арест шпиона
 
Машина была спрятана во дворе дома, где жила Валя. Девушка сидела на скамейке рядом с шофером и шепотом рассказывала ему о памятном дне 22 июня, думая совершенно о другом.