"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Когда? Когда мы его к себе привели?.. А за что он меня бил? — загорячился мальчик.
— Подожди… Я говорю о первом случае. Когда ты с ним встретился. Кто тебе разрешил его задержать и драться? Подожди, сначала выслушай до конца, — строго сказал майор. — Если бы ты неделю тому назад увидел ракетчика и между вами произошло то, что произошло сегодня, я бы тебя похвалил. Вчера же ты прекрасно знал, что нужно было делать. Тебе объяснили, что за ракетчиком нужно следить: постараться узнать, где он живет, выяснить, куда ходит, с кем встречается. Он не один, их целая банда. Все они теперь будут настороже, и сейчас их трудно будет поймать. Пользы ты сделал на рубль, а вреда на десять. Как ты думаешь, его сообщники сейчас знают, что он у нас?
— Откуда? Никто нас не видел.
— Вас-то никто не видел, но он-то исчез. Его, наверное, ждут…
Васька сидел пришибленный. У него и раньше, когда они ехали на машине, кошки скребли на душе. Конечно, он поступил неправильно, опрометчиво, забыл, что говорил им Бураков и о чем предупреждал Мишка.
— Это еще не все, — продолжал майор. — Как ты думаешь, мог он тебя финкой пырнуть во время драки и убежать?
— Какой финкой?
— Вот этой финкой, — сказал майор, показывая маленький кинжал явно заграничного происхождения.
— У него разве была финка?
— Как видишь, была. И я просто не понимаю, почему он не пустил ее в ход. Вероятно, растерялся или понадеялся на свои силы. Счастье твое, что так обошлось, а то не сидели бы мы с тобой здесь.
— Если бы он меня финкой ударил, я бы все равно его не выпустил, — сказал Васька с дрожью в голосе.
— В этом я не сомневаюсь. Мы знаем, что ты парень храбрый, но дело ты испортил.
Майор опять замолчал. Васька сидел, опустив голову, и тяжело дышал, готовый заплакать.
— Ну ладно. Победителя не судят. Пусть это послужит тебе хорошим уроком для дальнейшего. Расскажи и другим ребятам. Они ведь, наверное, ждут, что ты с орденом вернешься. Подумай, дружок. Мы не в «казаков и разбойников» играем, а с опасным и сильным врагом боремся.
Майор посмотрел на часы и встал.
— Я должен идти. Переночуешь ты здесь. Проводите его, товарищ Бураков. Папироски свои забери. Если ты действительно решил бросить курить, — молодец. Буду больше уважать. Спокойной ночи, Вася.
Мальчик взглянул на майора и опять увидел на его лице знакомую доброжелательную улыбку. Разговор был окончен.
Майор вышел вслед за ними, спустился этажом ниже в коридор, где находились комнаты следствия.
В глубине одной из комнат стоял письменный стол, за ним два стула. Третий стул стоял одиноко посреди комнаты, и на него падал свет от лампы, направленный абажуром. Письменный стол оставался в тени. Здесь не было ни одной вещи, на которой мог бы остановиться взгляд.
Выводной постучал в дверь и, получив разрешение, вошел с вызовом.
— Давайте его сюда, — сказал майор, расписавшись на бумажке.
Войдя в комнату и попав в полосу света, арестованный остановился. Губы его были упрямо сжаты, глаза беспокойно бегали по сторонам, руки заметно дрожали, и, чтобы не выдать своего состояния, он часто сжимал пальцы в кулаки и тотчас разжимал их.
— Садитесь. Стул перед вами.
Арестованный вздрогнул и прищурил глаза, стараясь разглядеть говорившего. За столом было темно. Шагнув к столу, он неловко сел.
Майор не торопился с вопросами.
Чувствуя на себе внимательный взгляд, арестованный не знал, куда деть свои длинные руки, постоянно менял их положение, пока не спрятал в карманы.
— Ваша фамилия? — сухо спросил майор.
— Я же вам говорил… Каплунов.
— Имя и отчество?
— Валерий Георгиевич.
— Год рождения?
— Тысяча девятьсот двадцать второй.
— Адрес… Где вы проживали?
При этом вопросе у парня брови сошлись, и это не ускользнуло от внимания майора.
 
— Я же говорил…
— Не помню.
— Улица Воскова, один, квартира девять.
— С кем вы проживали?
— Один.
— Где ваши родители?
— Их нет. Они давно умерли.
— Подробней, пожалуйста. Когда умерли?
— Отца я вообще не знаю, а мать умерла, когда мне было пять лет.
— Значит, вы сирота. Кто же вас вырастил?
— Я жил у тетки в Луге, у нее на иждивении.
— Когда вы приехали в Ленинград?
— В прошлом году. Я поступил учиться и переехал.
— Получили комнату? Адрес?
— Я же…
— Отвечайте на вопросы, — резко сказал майор.
— Улица Воскова, один, квартира девять.
— Каким путем вы получили комнату?
— Снял. Я долго ходил, искал, а потом нашел у старухи Горловой. У ней с дочкой было две комнаты, — одну она мне уступила.
В это время раздался телефонный звонок. Майор снял трубку.
— Товарищ майор, это Бураков говорит. Я выяснил. На улице Воскова, в доме один, вообще никто не живет. Там школа. Каплунов Валерий Георгиевич в городе не значится.
— Так.
Майор повесил трубку и снова обратился к арестованному.
— За комнату вы ей заплатили или она пустила вас так, за прекрасные глаза?
— Я заплатил ей тысячу рублей при въезде да еще потом…
— Деньги заработали?
— Я получил от родственников.
— Каких родственников?
— У меня же есть родственники. Я вам говорил.
— Не помню. Повторите.
— У меня есть тетка… Она живет в Луге.
— Вы сказали: родственники… Во множественном числе.
— Нет, больше никого нет. Я правду говорю, товарищ…
— Вы мне не товарищ, — холодно сказал майор.
— Извините, — смутился арестованный. — Как же вас называть?
— Называйте: гражданин следователь.
— Я вам правду говорю, гражданин следователь.
— Правда лучше всего. Значит, на улице Воскова, в доме девять, вы нашли комнату в квартире один.
— Наоборот, — поправил парень. — В доме один, квартира девять.
— По странной случайности, в этом доме помещается школа, и никаких квартир в нем нет, — отчеканил майор.
Глаза у парня стали круглыми и уставились в одну точку.
— Начнем сначала? — спросил майор через несколько минут. — Как ваша настоящая фамилия?
— Каплунов, — еле слышно ответил арестованный.
— Имя и отчество?
— Валерий Георгиевич.
— Год рождения?
— Тысяча девятьсот двадцать второй.
— Адрес?
Парень молчал, опустив голову на грудь. Плечи у него задергались, внутри что-то заклокотало, и он разразился рыданиями.
Майор, откинувшись на спинку стула, ждал.
— Теперь легче стало? — спросил он, когда арестованный несколько успокоился.
— Скажите, гражданин следователь, меня расстреляют? — со страхом спросил он.
— Не знаю. Все будет зависеть от вас. Чистосердечное раскаяние и правда могут облегчить вашу участь. Будете говорить правду?
— Буду.
— Куда вы пускали ракеты?
— На Петропавловскую крепость.
— Рассказывайте все. Когда вы приехали в Ленинград, где жили без прописки, кто вам дал ракеты…
— Я все скажу… я все скажу… Теперь мне все равно. Я совсем не хотел пускать ракеты, но меня дядя заставил. Он ждал немцев и хотел им помочь, — начал говорить арестованный, всхлипывая и утирая рукавом слезы.
По мере того как он рассказывал, выяснилась картина предательства. Отец его — в прошлом торговец — был выслан за вредительство. Сам он жил у тетки. Кроме того, в Ленинграде находился дядя — Воронов Сергей Харитонович, проживающий на улице Воскова, в доме 13, квартира 7. Дядя последнее время работал в какой-то артели. В конце июня, когда началась война, дядя письмом вызвал племянника в Ленинград, и тот жил у него без прописки. Все разговоры о войне сводились к тому, что немцы обязательно победят и установят свой порядок. Дядя усиленно готовился к тому, чтобы сразу открыть большую торговлю. Среди знакомых, навещавших Воронова в последние дни, парень видел однорукого человека с золотыми зубами.