"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Миша, дай карандашик, — попросила девочка.
Миша пошарил в карманах и среди осколков, патронов, собранных за последние дни, нашел огрызок карандаша и дал его сестренке. Та вытащила спрятанный клочок бумаги, положила его на подоконник и, забравшись на колени к брату, начала усердно рисовать какие-то каракули. Миша смотрел в окно, слушал, как девочка сопит носом от усердия, и думал.
За окном завыла сирена.
— Вот! Миша! Слушай, — сказала девочка и потянулась к окошку.
Улица зашевелилась, как разворошенный муравейник. Люди с сумочками, с мешками для продуктов побежали в разных направлениях, чтобы поспеть домой, пока дежурные с красными повязками на рукавах не заставили их укрыться в подворотнях и в подвалах. Миша узнал своих приятелей, проскочивших в одну из парадных дверей. Там был ход на чердак, и он знал, что ребята полезли на крышу. Ему тоже захотелось присоединиться к ним, но сестренка сидела на коленях, и сейчас ему жалко было оставить ее одну.
Где-то далеко захлопали зенитки.
Миша думал: родных в Ленинграде не осталось. В такое трудное время ему не прокормить сестренку. Сам он не пропадет. Но что делать с девочкой?
Неожиданная мысль мелькнула в голове и, после короткого колебания, превратилась в решение.
— Собирайся, Люська, — решительно сказал он, спуская сестренку на пол.
— А зачем?
— Гулять пойдем. Бери своих кукол, все забирай.
Девочка некоторое время стояла в нерешительности, наблюдая, как Миша разложил большой платок и из комода стал вытаскивать ее платья, чулки, белье. Сообразив, что они куда-то пойдут, она захлопотала и принялась одевать тряпочную куклу.
— Мы к маме пойдем. Да, Миша?
— Да, да. Собирайся живей. Ничего не оставляй. Где твои валенки-то? — говорил он, торопливо укладывая ее вещи. Потом он взвалил узел с вещами на плечо, взял девочку за руку и, закрыв комнату на ключ, вышел из дому.
Тревога уже кончилась. Всю дорогу Люся оживленно болтала, спрашивала о чем-то брата, но он не слушал ее. Выйдя на Пушкарскую, Миша остановился перед большим домом.
— Вот и пришли. Ты здесь будешь жить, Люсенька, а я к тебе в гости буду ходить. Поняла?
— Да.
Они поднялись по лестнице.
Заведующая детским садом внимательно выслушала мальчика.
— Как твоя фамилия? — спросила заведующая.
— Алексеев Михаил.
— Почему же ты привел ее именно к нам?
— А я раньше, когда маленький был, каждый день сюда ходил. Только тогда другая заведующая была.
— Может быть, в другом доме ей лучше будет?
— Нет. Я сюда ходил, пускай и она здесь останется. Да вы не думайте, что я насовсем ее оставлю. Разве я Люську брошу?.. Мне бы только сначала устроиться, а потом жить мы будем вместе.
Из-за дверей доносился шум детских голосов. Ребята недавно вернулись из подвала, куда спускались по тревоге, и, видимо, делились впечатлениями. Все это было ново для Люси, и она, прижавшись к коленям брата, молчала и широко открытыми глазами оглядывала незнакомую обстановку.
Заведующая, улыбнувшись, сказала:
— Пускай будет по-твоему. Оставляй свою сестру. Карточки взял?
Миша положил на стол продуктовые карточки.
— Как зовут сестру?
— Людмила.
— Сколько лет?
— Четыре года.
— На чьем иждивении находится?
— Теперь, значит, на моем.
— Адрес?
Когда все было записано и оформлено, позвали воспитательницу — взять девочку.
Время было прощаться. Миша нагнулся к сестренке. В горле стоял комок, глаза его покраснели.
— Люсенька, ты тут не озорничай, слушайся тетю. Я буду в гости приходить. В обиду никому не давайся, а в случае чего — мне скажи.
Девочка молча кивала головой в знак согласия. Чмокнув в нос сестренку, Миша вышел из комнаты. На улице он потянулся, вдохнул всей грудью холодный осенний воздух и зашагал домой.
 
Теперь можно было подумать и о себе.
  
3. «Зажигалки»
 
На крышу дома Мишка с двумя приятелями притащил доску, несколько кирпичей и устроил около трубы скамейку. Тревоги следовали одна за другой, и, как только раздавался вой сирены, ребята вылезали через слуховое чердачное окно на крышу и занимали наблюдательный пост на своей скамейке.
Весь город был перед ними как на ладони. Неподалеку виднелась Петропавловская крепость, за ней — Исаакиевский собор, влево за Невой поднималось над крышами высокое бетонное здание НКВД, еще левее — водонапорная башня, трубы ГЭС, купола Смольного.
Ребята считали себя полными хозяевами крыши и всех осколков, падающих на нее.
Однажды вечером из слухового окна вылез еще один доброволец — высокий плотный мужчина в коричневом пальто.
Мишки не было, и два молодых пожарника встретили незнакомца недоброжелательно, не зная, как поступить с ним. Отправить без разговоров вниз или подождать Мишку? Пускай тот сам решает.
— Здоро́во, воробьи! — приветливо поздоровался незнакомец. — А вы тут устроились славно. На скамеечку можно присесть?
— Тут Мишкино место.
— Ничего. Придет Мишка — я встану.
С этими словами незнакомец подсел к ребятам и, вытащив из кармана папиросы, предложил им:
— Курите!
Васька взял две папиросы. Одну сунул в рот, другую протянул Степке. Закурили. Незнакомец ребятам понравился, и не потому, что он «купил» их папиросой, а глаза его понравились. В голосе, в жестах незнакомца чувствовалась большая уверенность в себе, и в то же время он был какой-то простой, доступный.
«Не задается», — подумали ребята.
— Хорошо тут, — сказал незнакомец. — И видно далеко. Только над головой я бы вам крышу советовал устроить. Зенитный осколок может прилететь.
— Не прилетит, — твердо заявил Васька.
— Смотри! Если прилетит, второго ждать не придется.
— А вы тоже в пожарники записались? — ревниво спросил Степка.
— Я сегодня выходной, вот и поднялся посмотреть.
Вначале разговор клеился плохо, но скоро оживился. Незнакомец стал расспрашивать ребят о их жизни. Узнал, что оба они живут в этом доме, что у Васьки Кожуха мать на казарменном положении при заводе, а у Степки Панфилова работает в охране и по ночам дежурит. Рассказали ребята про школу, про управхоза, про Мишку, на месте которого сидел незнакомец. Смертью Мишкиной матери и его сестренкой он особенно заинтересовался. Чем больше говорили ребята, тем больше им хотелось рассказывать, потому что такого внимательного, отзывчивого слушателя они встретили впервые. Обычно взрослые, с которыми они встречались, не слушали их, а если и слушали, то не проявляли никакого интереса к тому, что говорили ребята. Этот же, наоборот, спрашивал сам и слушал с таким живым интересом, что не замечалась разница в годах. Может быть, он и на самом деле забыл, что у него седые волосы на висках, вспомнил свое детство и с удовольствием болтал с мальчиками?
— Ну, развязали языки! — неожиданно раздался Мишкин голос.
Они не заметили, как он появился на крыше и некоторое время прислушивался к разговору.
— Ага! Чувствую, что главный начальник пришел. Садись. Я твое место занял, — сказал незнакомец вставая.
Мишка нахмурил брови, оглядел его с ног до головы и сел на скамейку. Незнакомец молча перешел к другой трубе и стал смотреть в сторону Финляндского вокзала.
— Кто такой? — тихо спросил Мишка.
— Не знаю. Не с нашего дома. Я его первый раз вижу.
— А может, он пожарник из МПВО? — сделал предположение Степка.
Это было вероятно. Последние дни часто приходили всякие инспектора и начальники проверять подготовку дома к обороне.
Незнакомец вернулся к ребятам.
— В обязательном порядке сидите на крыше или так… добровольно?
— А тебе какое дело? — обрезал Мишка.
— Вот так раз! Трудно ответить? — удивился незнакомец.
— Пойди спрашивай управхоза, если надо…
— Ага! Значит, это военная тайна.