"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

В один из таких дней, когда Юрий после подъема очередной порции ящиков присел отдохнуть около своего уже довольно внушительного штабеля, его вдруг посетила весьма нетривиальная мысль.
«А зачем я все это делаю? – внезапно подумалось ему. – Что это я, словно рачительный хомяк, стаскиваю сюда эти картинки? Какой мне от этого прок? Продать их здесь скорее всего невозможно, да, пожалуй, и опасно. Ведь вся эта живопись, если я правильно понимаю положение дел, вывезена из крупнейших музеев страны, а значит занесена во множество каталогов и розыскных списков. Не успею я реализовать хотя бы что-то, как по моему следу будут брошены такие силы, что я и на Колыме не смогу спрятаться. И собственно, какая разница, – решил он, – лежат ли они здесь, или внизу, да в принципе никакой. Кроме того, отпуск мой уже на исходе, и настало самое время определиться в своих дальнейших планах. Ведь затратив на эти поиски такую прорву сил и денег, я пока не получил какой-нибудь ощутимой отдачи. Подсвечники в расчет, ясное дело, не берем, ведь в конечном счете деньги от их продажи пойдут на обеспечение все той же моей деятельности. Придется подумать над тем, как бы мне научиться столь же беспроблемно поднимать сюда и ящики с отрицательной плавучестью.
Эту идею ему удалось осуществить на следующий же день с помощью большого пластикового пакета для бытовых отходов и куска старого капронового бредня, найденного все в том же, поистине неистощимом подвале. Привязав очередной ящик за своеобразный подводный аэростат, Юрий, используя дыхательную трубку компенсатора, наполнял воздухом пакет до такого состояния, что он слегка отрывался от бетонного пола подвала. После этого повторялось все то же самое, что и с прочими, более плавучими ящиками. Производительность его труда, конечно, несколько упала, так как за каждым грузом ему приходилось теперь нырять индивидуально, но, поскольку его водолазная выучка была уже на достаточно высоком уровне, принципиальных трудностей такая схема подъема ему не создала. Как он и ожидал, содержимое ящиков заметно изменилось. Пошли изделия из хрусталя, фарфора и различных драгоценных металлов. Однажды ему удалось даже выудить ящик с видимо безумно дорогими, писанными на изогнутых, потемневших он старости досках старинными иконами. Оклады большинства из них были отчеканены из серебра и украшены нешутейной величины самоцветами. Теперь, отправляясь после очередного рабочего дня к дому, Юрий обязательно набивал поднятой наверх добычей полный мешок транспортного плотика. Иконы и небольшие по размерам картины он упаковывал в два слоя плотных полиэтиленовых пакетов, тщательно проклеивая каждый из них скотчем. Серебряные кубки и шкатулки, ювелирные изделия из слоновой кости и хрусталя он обертывал заранее принесенными в подземелье газетами и, заклеив каждое изделие в полиэтилен, отправлялся восвояси. Один из рабочих дней он целиком посвятил операции «Эвакуация». Тогда ему удалось вывезти из подземелья уже весьма значительные ценности, вот только янтаря ему пока не встретилось ни кусочка.
«Наверное, я все же не там ищу», – размышлял он. Уже лежа в постели и находясь в полудреме, Юрий начал, в который уже раз, вспоминать отцовский рассказ. Что же он рассказывал о том моменте, когда они нашли в нескольких ящиках янтарные панели. Они искали боеприпасы почти в полной темноте, потому что перебили на складе все лампочки. Но какие-то источники света они все же оставили. Вот в районе этих уцелевших лампочек они и обнаружили ящики с янтарем. «Но где же, черт побери, мне искать эти несчастные уцелевшие лампочки?» – с тоской подумал он. Юрий уже провалился в сон, но странный звук льющейся за стенкой воды заставил его вновь открыть глаза.
«Вода-то здесь откуда, надо взглянуть?» – подумал он и, натянув брюки от спортивного костюма, направился в комнату Олега Семеновича.
Приоткрыв дверь в соседнюю каморку, он увидел сидящую на стуле у постели больного Наталью, которая, намочив полотенце в тазике с водой, делала тому охлаждающие компрессы.
 
– Ты что не спишь, иди ложись, устал ведь, – удивилась она, увидев входящего Юрия.
– Да нет, подружка, – возразил он, увидев ее запавшие от усталости глаза, – это ты ложись, а я сегодня подежурю, все равно мне что-то не спится.
– Нет, нет, я не пойду, – запротестовала было девушка, – все равно буду волноваться и, наверняка, тоже не усну.
– Не хочешь идти вниз, – перебил ее Юрий, – ложись поспи у меня на кровати за стенкой. Когда я устану, то тебя тут же подниму себе на смену, идет?
Свои слова Юрий подкрепил тем, что крепко обнял ее за плечи и, легко приподняв с сиденья, потихоньку повел к двери. Действительно смертельно уставшая Наталья не смогла ему ничего возразить и через пять минут уже смотрела сумбурные и обрывочные сны.
Уложив девушку спать, Юрий вернулся в соседнюю комнатку и, сняв со лба старого художника уже нагревшееся полотенце, опустил его в таз с водой.
«Какой, однако, у него жар, – подумал он, – видать, несладко старику приходится». Слегка отжав из компрессного полотенца излишки уже тепловатой воды, он положил его на обрамленный всклокоченными седыми волосами лоб Олега Семеновича.
«Подежурю-ка я сегодня за Наталью всю ночь, – решил он, – а то она, бедняжка, совсем умаялась. Тем более что завтра мне надо бы разобраться в колодце и нише и навести там хоть какой-то порядок».
(Он имел в виду, что сваленные им на дне колодца и в бетонной нише сокровища требовалось все же вынуть на поверхность и что-то делать с извлеченными раритетами дальше.) Постепенно его мысли вновь вернулись к янтарным панелям.
«Второй раз эти странные доски с янтарными наклейками появляются только тогда, когда танкисты начали из-за отсутствия боеприпасов отходить назад, к потайной лестнице, а она в это время внезапно была подключена немцами к линии высокого напряжения, – размышлял Юрий, машинально меняя охлаждающие голову больного компрессы. – Судя по рассказу отца, чтобы привязывать эти панели к сапогам, танкисты не искали их специально, следовательно, они так и валялись там, где перед этим ими вскрывались запаянные ящики. Поэтому было бы вполне логично предположить, что свет горел только на ведущей в разрушенную кирху винтовой лестнице, и ящики с янтарными панелями лежали, скорее всего, именно там, вряд ли танкисты приносили их издалека. И стало быть, янтарные залежи находятся там, где-то около запасного выхода из подземелья, – решил Юрий и озабоченно покачал головой, – вот бы еще и знать, где он, этот выход, находится. Впрочем, еще не все потеряно, если я завтра к вечеру буду в состоянии, то попробую все же отыскать этот проход, будь он неладен».
Юрий осторожно снял со лба спящего уже почти высохшее полотенце и положил на него ладонь. Лоб старика был прохладен и слегка влажен от испарины. Решив, что пора принести воды похолоднее, Юрий встал и осторожно вышел на лестницу. Поставив таз в раковину, он пустил в него тоненькую струйку воды и вышел во двор, дабы сбросить с себя сонную одурь. Вокруг стояла обычная, теплая, насыщенная специфическими портовыми запахами приморская ночь. Он прикрыл глаза, и на секунду ему даже почудилось, что он сейчас где-то в Крыму и завтра с утра пойдет с Натальей загорать на песчаный пляж, и они будут вместе нырять за «рапанами». Но секунда прошла быстро. Он поднял тяжелые веки и на негнущихся от усталости ногах побрел обратно в дом.
  
Глава двенадцатая
 
Две роковые встречи в один день
   
13 ИЮЛЯ 1992 г.
 
До пяти часов утра Юрий честно наблюдал за беспокойным сном старого художника, искренне желая ему скорейшего выздоровления. Но после пяти он незаметно для себя сладко задремал, облокотившись на спинку стула. Но спал он, видимо, все-таки очень настороженно, ибо сразу услышал, когда в соседней комнате звонко зашлепали босые ноги Натальи.
– Ну как он? – спросила она, входя и одновременно протирая ладошками глаза.
– Мне кажется, кризисный момент уже миновал, – отвечал, широко зевая Юрий. – И если ты уже окончательно встала, то я, пожалуй, пойду прилягу.