"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Вот, принесла, – отрапортовала она, протягивая ему две толстые стеариновые свечки и початый коробок спичек.
Юра, взяв у нее принесенное, зажег одну из свечей и, подождав несколько секунд, пока та разгорится, дотянулся ногой до первой скобы и начал осторожно опускаться. Добравшись почти до поверхности воды, он отвел руку со свечой в сторону и, ухватившись понадежнее, медленно повернулся, оглядывая помещение, в котором оказался. К своему несказанному удивлению он увидел, что на противоположной стороне колодца находится довольно глубокая, хотя и невысокая ниша. Пол этой ниши находился немного выше уровня воды, и поэтому в ней было относительно сухо. В мерцающем свете свечи ему показалось, что в одном из углов этой примерно полутораметровой по высоте ниши лежит какой-то светлый предмет, по внешнему виду напоминающий свернутый в прямоугольник обрывок бумаги.
«Перепрыгнуть туда, что ли?» – задумался он, но сразу же решил, что на сегодня ему уже хватит рискованных ситуаций, и, пристроив горящую свечу на одной из скоб, начал подниматься наверх. У среза люка его поджидала нетерпеливо сверкающая глазами Наташа.
– Как там? Ты что-то нашел? – затараторила она, пытаясь помочь ему выбраться.
– Постой, погоди, да не тащи же ты меня, – мягко освободился он из ее рук, – лучше подай мне вон ту дощечку, – указал Юрий на прислоненную к стене гаража примерно двухметровую, достаточно широкую доску.
По мгновенно округлившимся глазам девушки он понял, что она решила, что им там обнаружен как минимум скелет динозавра с проломленным каменным топором черепом.
– Там какая-то ниша внизу, хочу ее получше осмотреть, – как можно безразличней произнес он, протягивая одну руку к доске.
Через минуту он вновь опускался в слабо мерцающее чрево колодца. Перекинув доску в нишу, Юрий закрепил ее на последней над водой скобе и, упираясь для страховки руками в бетонные стенки, в два шага перебрался в эту странную нишу. Тут он вынул из кармана коробок и зажег вторую свечу. Присев на корточки, он внимательно осмотрел как пол, так и стены этой неизвестно зачем и неизвестно кем созданной бетонной коробки. На стенах он не обнаружил ничего интересного, но вот на полу его ожидала весьма интересная находка. В левом углу этой невысокой ниши, в которой тем не менее вполне могло разместиться не менее шести человек, он обнаружил частично прикрытую полусгнившими бумажками мужскую расческу. Осторожно очистив ее от бумажных остатков, он положил находку в карман и собрался было выбираться на поверхность, как вдруг ему пришла в голову мысль проверить, какая же вода в этом странном колодце: морская или речная. Не теряя ни минуты, он наклонился, опустил указательный палец правой руки в воду, после чего осторожно облизнул его. Вода была пресная! Больше здесь ему делать было пока нечего. Юра пригасил свечу и, оставив на месте ее и лежащую над водой доску, начал подниматься к свету, туда, где напряженно ждала его появления изнывающая от нетерпения Наташа. Выбравшись на бетонный пол гаража, Юра прежде всего вернул крышку колодца в прежнее положение и, подхватив сгорающую от любопытства девушку под локоть, повел ее из гаража в дом. Наказав ей срочно ставить чай, сам он заперся в ванной и, вынув из кармана находку, начал тщательно отмывать ее от явно многолетней грязи и плесени, щедро намыленной щеткой. Покончив с этим делом, он осторожно, стараясь не повредить фигурно вырезанные желтоватые зубцы, вытер расческу полотенцем, вышел в зал и торжественно положил ее на обеденный стол перед Наташей, все еще пребывающей в томительном ожидании.
– Ну-ка, Натусик, расскажи, пожалуйста, что-нибудь интересное про владельца этой расчески, – попросил он, усаживаясь напротив нее.
Думая, что он над ней вновь подшучивает, девушка вскинула на него удивленные глаза, но увидев, что ее собеседник как никогда серьезен и по виду совсем не расположен шутить, тоже посерьезнела и принялась внимательно рассматривать Юрину находку. Повертев в руках расческу, она шумно выдохнула и начала.
 
– Расческа дорогая, – тут она подняла глаза и, встретив удивленный взгляд Юрия, пояснила, – она ведь сделана из слоновой кости, и работа тут явно ручная. Потом, – она помедлила и несколько раз провела пальцами по боковой поверхности расчески, будто поглаживая ее, – ею пользовались очень долго, ты видишь, как гладко она отполирована, так что даже надпись на ней уже почти стерлась.
– О, да там какая-то надпись есть, – протянул к ней руку Юрий, – ну-ка, ну-ка! – Он внимательно осмотрел расческу и тоже заметил еле различимую, почти стертую надпись, сделанную когда-то безызвестным гравером на одной из ее сторон. – Буквы, мне представляется, здесь готические, – придвинулся он ближе к Наташе, – тебе не кажется? Видишь, какие они угловатые.
– Давай перепишем их в тетрадь, – с энтузиазмом предложила она, – и попробуем потом перевести. Я ведь в школе немецкий учила!
Они довольно долго спорили по поводу почти каждой буквы, разглядывая по очереди расческу в лупу, но в конце концов предложение из пяти слов с большими, правда, пробелами было перенесено со слоновой кости на бумагу, и они приступили к расшифровке надписи. Правда, по поводу перевода смысла фразы они уже почти не спорили. Было предельно ясно, что кто-то поздравлял некоего Альфреда Р. с его пятидесятилетием. Кто конкретно поздравлял, выяснить, видимо, им было не суждено, так как именно в этом месте надпись отсутствовала.
– Вот видишь, – подвел итог Юрий, – сколько мы всего узнали, найдя пока одну единственную расческу. Прежде всего нам удалось выяснить, что потерял ее пожилой, видимо весьма уважаемый человек, крайне бережливый и аккуратный, о чем свидетельствует, в частности, то, что он пользовался ею после своего пятидесятилетия еще довольно длительное время, но тем не менее все зубья на ней целы. Наконец, звали этого человека Альфред, и потерял он эту расческу, вероятнее всего, в самом конце войны.
– А об этом ты как догадался? – удивилась Наташа.
– Да это кажется мне вполне очевидным, – улыбнулся Юрий. – Согласись сама, ведь после войны люк этого колодца долгое время был завален разным строительным мусором и был расчищен только тогда, когда твой отец начал на этом месте строительство гаража. Так? Так! А теперь скажи-ка мне, кто же из солидных и уважаемых граждан Кенигсберга стал бы лазить по этим мрачным катакомбам, если бы не обстрелы и бомбежки, которые видимо и загнали все местное население под землю, а все эти неприятные события и происходили, как мы все хорошо знаем, в самом конце войны.
– Ой, чайник кипит, – внезапно вскочила с места Наташа и бросилась к плите.
Во время чаепития проблема старинной желтоватой расчески из слоновой кости была отложена, но, как оказалось, не навсегда.
  
10 МАЯ 1992 г.
 
Едва открыв утром глаза, Юрий вскочил с постели, поднятый на ноги неожиданной догадкой.
– Альфред, Альфред, – бормотал он, судорожно роясь в своих записях, – а как же звали директора местного музея янтаря, а? – Разыскав в сумке нужную ксерокопию, он торопливо перелистал ее страницы. – Ага, вот: «Среди этих лиц были (допрошены): искусствовед, доктор Альфред Роде, его жена и дочь; доктор Фризен – хранитель памятников провинции Восточная Пруссия; сотрудники Прусского музея изобразительных искусств, доктор Гергард Штраус, инспектор Хенкензифкен, научный работник Кульженко (Полина Аркадьевна), а также генералы: Ляш, Кюхлер, гауляйтер Эрих Кох, директор Прусского исторического музея доктор Герте, владелец ресторана «Блюхгерихт» («Кровавый суд») Файераденд и другие». Вот, значит, какой расклад получается, – прокомментировал Юрий полученную только что информацию.
Он присел на кровать и вынул из висевших на спинке стула брюк вчерашнюю находку.
«А вдруг и в самом деле именно доктор Роде обронил в нише эту славную расчесочку? – подумал он, облокачиваясь на подушку. – В общем, как мне кажется, ничто этой интересной версии пока не противоречит. Он вполне мог получить именно такой дорогой и одновременно практичный подарок от, допустим, своих коллег по работе и потерять его как раз в этом, позже заваленном обломками колодце, когда прятался в нем во время обстрелов. Хотя, стоп, а где же он жил в то время?»