"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Затем он повернулся к Алехину и, громко, отчетливо произнося каждое слово, сообщил:
– Товарищ капитан, «бабушка приехала»!
Это был условный сигнал для передачи открытым текстом по радио, означавший примерно: «мы их взяли», означавший, что ядро группы и рация захвачены.
– Это точно? – с очевидным сомнением проговорил Алехин. – Ты все прокачал?
– Точнее быть не может! – заверил Таманцев. – Я отвечаю!
«Бабушка приехала»!.. Значит, порядок – она приехала! Слава богу, приехала!..» Неясные, подернутые какой-то красноватой пленкой вершины берез и кусты плыли у Алехина перед глазами, и он никак не мог их остановить. Голова гудела и пульсировала, как второе сердце. Удрученный своей беспомощностью в эти ответственнейшие минуты, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, он держался из последних сил – ему еще надлежало принять решение. Он напрягался, стараясь разглядеть циферблат часов, поднесенных на руке к самому лицу, и наконец различил: было без восьми минут пять.
Оперативное кольцо вокруг Шиловичского леса только что замкнулось. Семь тысяч человек на трехстах автомашинах с рациями и служебно-розыскными собаками, саперами и миноискателями уже кружились в гигантской карусели вокруг Шиловичского массива, ожидая команды начать операцию, с таким трудом и тщанием подготовленную Поляковым и теперь совершенно ненужную…
Ее следовало отменить, остановить – еще можно было успеть.
– Старшина! – Алехин повел головой, ища взглядом и не видя, не находя радиста. – Срочно передайте Первому… открытым текстом… – с усилием произносил он. – «Гребенка не нужна!.. Бабушка приехала!.. В помощи не нуждаемся…» Повторяйте непрерывно… – уронив руку с набухшим тампоном и опуская голову, проговорил он. – Бабушка…
– Повторяй до бесконечности! – подхватывая за подбородок голову Алехина и другой рукой проворно расстегивая ворот его окровавленной гимнастерки, властно приказал старшине Таманцев. – «Бабушка приехала! Гребенка не нужна! В помощи не нуждаемся!..» В темпе!.. Дублируй на запаске!.. Бегом!!! Жми!..
Осторожно отведя волосы, он прежде всего убедился, что, хотя кровь сочилась по-прежнему, голова у Алехина была не проломлена, а только разбита, и, рванув зубами нитку, вскрыл индивидуальный пакет.
– Ничего страшного!.. – прикладывая к ране свежий тампон, возбужденно говорил Таманцев. – Паша, ты – гений!.. Мы их взяли!!! – выкрикнул он и, пачкаясь в крови, несколько раз звучно поцеловал лицо Алехина. – Ты их раскрыл!.. Ты прокачал Мищенко!.. Пашуня, ты даже не соображаешь, какой ты гений!..
Старшина-радист уже скрылся в кустах, за которыми находился его передатчик. В тексте, сказанном ему Алехиным, Таманцев отметил неточность: они безусловно нуждались в помощи. И вместо последней фразы следовало передать: «Имеем два места холодного груза и тяжелобольного», чтобы с опушки прибыли розыскники для выноса трупов и немедленно прислали врача для Алехина. Но это можно было передать и спустя минуты, и Таманцев не стал ничего изменять. Он не сомневался, что Паша так сказал умышленно, чтобы сразу, первым же сообщением снять с Эн Фэ, генерала и еще с очень многих в Лиде и в Москве чудовищное напряжение последних суток.
Оборотясь, Таманцев быстро оглядел обоих захваченных агентов; они лежали спинами друг к другу, молча, не двигаясь, как и полагалось, причем амбал очнулся и слабо шевелил головой. Блинов с пистолетом в руке, как и следовало, стоял наготове шагах в пяти от них.
«Тики-так!.. Как ни болела, а умерла!» Про себя Таманцев уже отметил, что с «Неманом», по существу, покончено, причем радист невредим и, без сомнения, пригоден для функельшпиля, слеплен живым и второй агент, и рация захвачена, к тому же есть реальная возможность взять и «Матильду», который, как объяснил утром Алехин, особенно беспокоил Ставку.
У него мелькнула мысль, что через какие-то минуты передатчики большой мощности продублируют самое желанное в эти сутки не только для военной контрразведки сообщение о том, что «бабушка приехала», и тотчас о поимке разыскиваемых станет известно не только в Лиде, но и в Москве.
 
Он представил себе по-детски обрадованное лицо Эн Фэ и как тот – если не бог, то, несомненно, его заместитель по розыску! – от волнения картавя сильнее обычного, скажет, разводя руками: «Ну, б’гатцы… нет слов!..» И не в силах больше удерживаться от распиравших его эмоций, он, уже вскрыв зубами второй индивидуальный пакет и прижимая бинтом тампон на голове Алехина, срывающимся голосом неистово закричал:
– Ба-бушка!.. Бабулька приехала!!!
 
1973 г.
 
  
Евгений Федоровский
 
 
«Штурмфогель» без свастики
 
"Коллекция военных приключений"
   
ПРОЛОГ
 
По кремнистой дороге Кастилии шел военный грузовик с германскими летчиками. Они возвращались из Валенсии, где проводили краткосрочный отпуск. Бодрые, загорелые, молодые, они орали «Милую пташку» и неохотно прервали песню, когда увидели на дороге молодого человека с поднятой рукой. Шофер затормозил. У парня была типичная физиономия северянина — белобрысый, светлоглазый, с конопушками на тонком, прямом носу. Он был одет в полувоенный френч, солдатские брюки. За спиной болтался ранец из рыжей телячьей шкуры, какие носят баварские горные стрелки.
Узнав соотечественника, летчики ухватили его за руки и легко втянули к себе в кузов. Оказалось, молодой человек ехал в ту же часть к Мельдерсу [69] , куда направлялись и летчики.
Дымящийся от зноя аэродром был почти пуст. Истребители ушли на задание. Солдаты-марокканцы из аэродромной охраны на раскаленных камнях пекли просяные лепешки и лениво отгоняли больших зеленых мух. Чуть поодаль у бочек с водой толпились техники. Они охлаждали воду, бросая в бочку заиндевелые баллоны со сжатым воздухом. Если кто-нибудь опускался в воду, то сразу выскакивал, будто ошпаренный кипятком.
Новичок подошел к длинному морщинистому механику, который отчаянно растирал полотенцем рыжую грудь. Механику было лет под сорок. Чем-то он напоминал Жана Габена, уже завоевывающего славу на экранах Европы.
Очевидно, новичок заинтересовал механика.
- Примите душ, вода холодная, как в Шпрее, — посоветовал он. — Вы сразу почувствуете себя ангелом.
Новичок покачал головой.
- Вы к нам?
- Да. Направлен после школы Лилиенталя.
- О, туда попадал далеко не каждый! — Механик присвистнул и оценивающе оглядел молодого человека. — Я знал кое-кого из школы Лилиенталя: все сынки богатых папаш, что с толстыми кошельками.
- Мои родители погибли на пароходе «Витторио», когда плыли в Америку.
- В двадцать восьмом?
- Вы слышали о катастрофе?
- Как же! Об этом писали все газеты. Они были коммивояжеры?
- Нет. Искатели счастья.
Механик помолчал, думая о чем-то своем, а потом глуховато проговорил:
- Тогда многие искали счастья…
Механик подал жилистую руку:
- Меня зовут Карл Гехорсман…
- Пауль Пихт.
- Вы были у Коссовски?
- Я только что приехал.
- Начальник секретной службы. Когда нет командира, то заменяет его. Вон его палатка…
Подойдя к пятнистой камуфлированной палатке, молодой человек откинул полог и вытянулся перед рослым, средних лет капитаном, у которого вдоль виска до скулы алел глубокий шрам. Коссовски изнывал от жары, его тонкая бязевая рубашка потемнела от пота.
Парень положил на раскладной столик свои документы и спросил:
- Надо полагать, вам обо мне сообщили?
Коссовски промолчал. Он долго рассматривал документы и наконец откинулся на спинку стула. Его зеленоватые, глубоко посаженные глаза впились в лицо прибывшего:
- Рекомендации у вас веские… Но почему вы захотели попасть именно в Испанию?
- Хочется узнать, на что я способен, господин Коссовски.