Пустота

Эллен наклонила голову, и ее волосы упали набок. Затем она улыбнулась.
– И все? – уточнила она. – То, ради чего мне надо было присесть?
– Да, вроде бы…
– У нас есть основания подозревать, что он причастен к убийству, которое расследует Адам, – встряла Айрис.
Эллен напряглась.
– А тот случай уже официально считается убийством? – спросила она.
Засвистел чайник, и я едва не подпрыгнула.
Айрис выключила газ.
– Подробности нам неизвестны. Когда ты наткнулась на Адама, он направлялся на новое место преступления. В фонтане у Хлопковой Биржи обнаружили женский труп без головы.
– Боже мой! – воскликнула Эллен. – Теперь впечатление от Старого Короля будет навсегда испорчено.
Когда я и Мэйзи были детьми, мы прозвали льва в фонтане «Старым Королем», и теперь я с горечью поняла, что еще одно приятное воспоминание осквернено.
Я стала смотреть, как Айрис заваривает чай в фарфоровом чайнике, но Эллен отвлекла меня, постучав пальцем по карте.
– Здесь метки. Они там, где были найдены части тела? – осведомилась она.
– Да.
– А что за линии между ними?
– Адам хотел найти закономерность в их расположении, – ответила за меня Айрис. – Думал, что может получиться какой-нибудь оккультный символ.
– Храни его Бог, – задумчиво проговорила Эллен. – Но он в чем-то прав. Тут действительно есть скрытый смысл, хотя Адам, конечно, не способен расшифровать засекреченное послание.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, наклоняясь к карте и глазея на точки, соединенные линиями.
– Ты у нас в семье экскурсовод, – улыбнулась Эллен, показывая на крестик на Хатчинсон-Айленд. – Давай начнем отсюда. Тут была отрезанная ступня, верно, Айрис?
Айрис тряхнула головой.
– Что такого важного в Хатчинсон? – произнесла Эллен.
Откинув в сторону ворох собственных выдумок, я вспомнила общепринятые истории – правдивые и выдуманные – по поводу Хатчинсон-Айленд.
– Там Элис Райли убила Уильяма Уайза, – заявила я, наконец.
За совершенное преступление Элис Райли повесили. Впервые в истории Джорджии женщина окончила свои дни подобным плачевным образом.
А я вспомнила еще кое-что и вздрогнула.
– Элис обвинили в том, что она занималась колдовством, – добавила я.
Айрис пытливо посмотрела на меня: она была членом местного исторического общества.
– Молодец! Но тогда любую умную женщину могли легко обвинить в колдовстве, – сказала она, водружая на стол чайник и три кружки.
Эллен быстро сдвинула карту, чтобы освободить место для подноса.
– Но осудили-то ее за убийство, а не за ведьмовство. И она действительно убила того парня.
– На момент суда Элис была беременна? – поинтересовалась Эллен.
Мне очень не понравился ход ее мыслей.
– Да, и суд отложил исполнение приговора до тех пор, пока она не родит, – ответила Айрис. – Кстати, Мерси, мы что угодно можем напридумывать, например, провести параллель между тобой – беременной ведьмой – и злосчастной мисс Райли. Но давай сделаем паузу.
Она поставила передо мной кружку с ромашковым чаем:
– Попробуй.
Я так и сделала.
– Что у нас на карте? Ага, ясно. Другую ступню нашли у Коламбия-сквер, – сказала Айрис, передавая Эллен дымящуюся кружку. – Посреди улицы, возле особняка Кехо.
– Кехо, – повторила Эллен, глотнув чая. – Саваннский король чугуна и железа. Странно. Мерси, у тебя есть идеи?
Я пожала плечами. В голове было пусто.
Айрис села рядом с Эллен.
– Мерси, вспомни свою байку про семью Кехо, – попросила она меня и прищурилась. – За твою историю меня из исторического общества едва пинками не выгнали.
– Зато потом Мерси от тебя тоже хорошенько досталось, – фыркнула Эллен.
– Да! – торжествующе произнесла Айрис и щелкнула пальцами. – Ты заявляла, что жена Кехо, Анна, завела интрижку с рабочим-литейщиком, а Кехо убил любовника своей женушки и сжег труп в печи.
– И добавил пепел в чугун, который использовал при строительстве своего особняка, – закончила за нее Эллен.
Тетки изумленно посмотрели на меня.
– Как тебе вообще в голову подобные ужасы приходили? – выдавила Эллен.
 
– Так ведь это обычные небылицы, – откликнулась я. Про пепел я и сама позабыла, пока Эллен мне не напомнила.
– Небылицы? – переспросила Айрис и насупилась. – Скорее клевета.
Хотя, судя по улыбке, она меня, конечно, простила.
– А я все гадала, возмущаться мне твоими сказками или гордиться племянницей, – продолжила она. – Каждый день я беспомощно наблюдала, как ты искажаешь суть нашей истории ради своих неблаговидных целей.
Айрис рассмеялась, но, похоже, у нее была припасена для меня еще парочка комплиментов. Внезапно ее смех резко оборвался, и Айрис принялась сверлить карту глазами.
– А если мы не с того конца зашли? – прошептала она, обхватывая себя руками, как будто озябла. – Может, тут не послание, а заклинание?
Эллен оживилась.
– Надо искать не логическую связь между выбранными убийцей местами, а магическую!
Магические соответствия использовались при создании заклинаний, где подобное притягивалось к подобному, либо в таких случаях, когда один предмет подменялся другим со сходными атрибутами. Такое колдовство часто использовалось в куклах вуду, которые продавались в сувенирных магазинчиках Саванны, но это был самый примитивный уровень. А вот настоящее мастерство отсылало нас к алхимии духа. Прирожденные ведьмы редко пользовались магией такого рода, обращаясь к ней лишь при крайней необходимости, когда количество требуемой энергии значительно превышало их способности или требовалась точность, которой они не могли достичь без вспомогательных средств.
– Тогда колдовал кто-то из наших! – сообразила я. – В смысле, ведьм.
Айрис собралась что-то сказать, но у нее заверещал мобильник. Она схватила его, прежде чем телефон издал новую трель. Судя по румянцу, залившему щеки моей тети, звонил Сэм. На губах Айрис заиграла озорная улыбка, и она ответила не сразу, стараясь не выглядеть чрезмерно возбужденной.
– Привет, – проворковала она.
Эллен наклонилась к ней ближе, чтобы подслушать, но Айрис игриво оттолкнула сестру.
– Ой! – воскликнула Айрис и сразу сникла. – Ничего-ничего. Завтра… – начала она и нахмурилась. Похоже, Сэм нажал «Отбой».
– Ты в порядке? – спросила я.
– Естественно, милая, – вымолвила Айрис, натянуто улыбнувшись. – Сэм должен был заскочить сегодня вечером, но у него возникли непредвиденные трудности на работе. Дел у него сейчас очень много, – добавила она, оправдываясь, словно подросток.
Я смекнула, что Айрис просто повторяет отговорки Сэма. Неужели в их отношениях наступило охлаждение, подумала я? Получается, что и он ведьму испугался?
Эллен покосилась на меня с многозначительным видом. Айрис это заметила.
– Ради всего святого! – взмолилась она. – Сэму до праздников проект надо закончить. Почему вы такие подозрительные?
– Нет дыма без огня, – парировала я. – А если Сэм тебя обидит, я ему голову с виноградину сделаю.
– А я – уменьшу парню то, чем он постоянно думает, – добавила Эллен.
Айрис прыснула, как девчонка, прикрыв рот руками.
– Никому ничего не уменьшаем! И не забывайте, «мыслительный» процесс Сэма меня вполне устраивает.
Я порадовалась, что Эллен смогла прогнать тоску сестры: теперь Айрис искренне веселилась.
– Все чудесно. Сэм просто устал.
Улыбка исчезла с ее лица, и она жестко поглядела на нас.
– А сейчас забудем о карте и приготовимся к предстоящему ужасу. Нас ждут магазины: День благодарения – не за горами. Вперед!
 
Глава 4
 
Но Эбигейл тоже не заставила себя ждать.
– Если Мерси свободна, позвольте мне ненадолго ее забрать у вас, – произнесла Эбби, застыв на пороге кухни. – У нас кое-что проклюнулось. Думаю, Мэйзи готова поговорить про… тот день.
Я невольно напряглась. Да… Эбигейл не требовалось уточнять. Она имела в виду тот роковой момент, когда Мэйзи должна была стать якорем грани, но устроила нам сущий ад. Вместо того чтобы согласиться на роль якоря, которая вроде бы была уготована Мэйзи с рождения, она восстала против всех ведьмовских кланов и отдала меня Джексону, чтобы демон принес меня в жертву. Моя смерть могла дать ей дополнительную энергию. Мэйзи жаждала получить полный контроль над гранью, отняв ее у других якорей и забрав себе всю магию. Я съежилась в кресле, но постаралась отогнать жуткие воспоминания. Мне совсем не хотелось прокручивать их в голове и тяготиться прошлым. Зачем мне лишний груз на сердце? Чтобы снова жить рядом с сестрой, я должна подавить в себе всю боль, которую я ощутила после предательства Мэйзи. Но только сейчас я осознала, что мне надо еще очень многое ей простить.