Пустота

Я заставила Эммета разделить со мной жертву. Но у меня не было выбора.
– Грань нуждается в якоре. Среди моих прежних защитников не встречался ни один с чистосердечными помыслами… А твое сердце – самое чистое среди всех, Эммет.
– Поэтому я навеки наказан, – мрачно пробормотал Эммет. – За свое «чистое» сердце.
Он уставился вниз и начал буравить взглядом песчаную почву кладбища Бонавентура.
Я подумала, что моя способность сопереживать и страдать осталась в прошлом. Вероятно, я ошибалась. В конечном итоге, я доверяла Эммету больше, чем кому-либо на Земле. Именно поэтому я избрала его якорем. Единственным. Он не будет стареть и не умрет до тех пор, пока существует грань. Он хотел провести со мной вечность, и то, что я ему дала, – самое близкое к воплощению его желания. Эммет доказал, что он – краеугольный камень моей жизни. Возможно, он не хотел играть роль якоря, но только это я и могла даровать любому другому мужчине. Я не сумела бы объяснить ему все словами, но Эммет когда-нибудь поймет, что даже таким неудачным способом он обрел свою Мерси.
Мгновение мне казалось, что Эммет утихомирился, но он внезапно бросился ко мне.
– Нет! Я этого не приму! – заявил он с безумным лицом, в котором светилась решимость. – Ты просишь меня понять и… принять! Нет!
Он подошел ко мне вплотную, и меня обдало его горячее дыхание. Я словно на миг ощутила себя человеком и окунулась в восприятие смертного. Это было самое сильное чувство с тех пор, как я осознала свою истинную природу.
– Мой ответ – нет. Я не принимаю. Ты – не просто грань, а Мерси не была иллюзией, с помощью которой Эмили пыталась обмануть вселенную. Я никогда не приму того, что ты, Мерси, никогда не жила на свете. Наверное, ты и есть грань, но ты и Мерси тоже. Запомни, ты – Мерси Тейлор! А я отказываюсь верить, что тебя, Мерси, больше нет.
Он произнес имя, как заклинание, как будто, повторяя его, мог призвать эту девушку обратно. Его страсть была столь сильна, что на долю секунды я почти ощутила, как Мерси пробуждается в своем физическом облике. Нет, я знала, что это невозможно.
Он простер ко мне руки, пытаясь обнять, но едва не рухнул навзничь, когда его пальцы вновь прошли сквозь меня. Эммет упал на колени. Раздался глухой стук удара. Эммет поник, воя от тоски. Я не могла прикоснуться к нему. Не могла утешить. Я склонилась над ним, желая, молясь, чтобы его сердце исцелилось, и как можно быстрее.
Наконец, Эммет заставил себя встать. Спотыкаясь, он попятился и вернулся на скамью памятника Коринны. Сперва он сидел, явно стараясь успокоиться. Когда он смог взглянуть на меня, в его черных глазах пылал огонь.
– Как-нибудь. Когда-нибудь. Я найду способ. Я верну тебя. Я верну тебя сюда. Твой сын обретет мать. И я тоже обрету тебя.
Он говорил о невозможном, но его преданность глубоко тронула мое сознание, достигнув потаенного места, где когда-то трепетала душа Мерси. Проникнув в ту часть меня, которая все еще робко верила, что она переродится в Мерси. В этот краткий миг она и пробилась на поверхность. Я не противостояла ей, отнюдь: я приветствовала ее борьбу. И Мерси Тейлор ожила – на крошечное мгновение. Ей безумно хотелось утешить Эммета, дотронуться до него, чтобы он ощутил ее прикосновение, и, вопреки всей невероятности этого, Мерси кое-что удалось. Сторонний наблюдатель подумал бы, что легкий ветер с реки взъерошил отросшие кудри Эммета, но и Эммет, и Мерси, и я, все мы знали, что дело вовсе не в ветерке. Он-то был здесь совершенно ни при чем.
 
Глава 36
 
Две недели жары под сорок и стопроцентная влажность. От такой духоты обезумеешь, и люди в Саванне сломались. Двенадцать нападений и три убийства за сорок восемь часов. Адам был уверен, что за падение напряжения в сети, от которого вырубилась куча кондиционеров, можно как минимум привлечь к ответственности.
– Мы чересчур размякли, изнежились, – сказал он полицейскому, когда они уезжали с места преступления. – Немного комфорта потеряли и свихнулись, да так, что начинаем людей убивать.
 
И почувствовал себя лицемером, включая кондиционер в патрульной машине на полную мощность.
– Может, ты и прав, но снаружи прямо адское пекло, – ответил полицейский.
Адам встрепенулся. Что-то словно пронеслось в его сознании, какой-то намек на давнее воспоминание, от которого спустя секунду не осталось и следа. Кто-то вроде бы говорил в таком же стиле, подумал Адам. Тот, кого он хорошо знал, но, будь он проклят, если он, Адам, вспомнит имя этого человека. Противно стареть, подумал Адам и поглядел на часы. Три тридцать. Есть время заполнить протокол и вернуться к Тейлорам. Он не опоздает. Если жители Саванны соблаговолят не убивать друг дружку еще пару часов, ему удастся заскочить на вечеринку к Джордану.
Разумеется, Грейс мечтала устроить ее в шикарном ресторане, но Джордан не согласился, заявив, что хочет что-нибудь попроще. Теперь Адам мог не волноваться за свой кошелек и кредитку. Странно все-таки получается: Айрис вызвалась организовать семейное сборище, а Грейс согласилась. Адам считал, что счастливый исход дела вполне возможен и даже стоит на повестке дня. Однако пока он не смел надеяться на то, что семья Грейс и родня Оливера не только заключат перемирие, но и начнут нормально общаться. Но, кстати, если уж говорить начистоту, они действительно были одной очень большой семьей. По крайней мере, теперь все шло к тому, что так им и жить. Но Адам решил не расслабляться. Мы еще в начале пути, напомнил он себе.
Ровно в пять он поставил пометку на доске рядом со своей фамилией, сообщая, что ушел с работы. В других муниципальных службах давно пользовались электронной регистрацией, но Адам предпочитал старомодную доску дежурств. Саванна могла довести до бешенства своей медлительностью и нежеланием меняться, но иногда такая неторопливость была и к лучшему.
Небо на улице приобрело оттенок оружейной стали. Судя по непрерывным раскатам вдали, гроза намечалась знатная. Небо разорвала огромная молния. Инстинкт подсказал Адаму, что она ударила где-то на пустырях, у Рэндольф-стрит и Нормандии – на север от кладбища и на запад от поля для гольфа. Он уже приготовился услышать мощный удар грома, но его не последовало. Мир будто затих, залег в ожидании. Небо осветила еще одна вспышка, и Адам был готов поклясться чем угодно, что молния ударила в то же самое место. И опять за ней не последовало грома. Кожу начало покалывать, волосы на затылке стали дыбом. Адам провел ладонью по шее, чтобы избавиться от странного ощущения, и ринулся через стоянку к своему автомобилю, нырнув в него, прежде чем смог бы увидеть третью молнию.
В хорошую погоду он бы с удовольствием прогулялся. До дома Тейлоров от участка совсем недалеко, но сейчас, в такую непогоду, Адаму не хотелось рисковать. Ага, значит, обычное ненастье его вздернуло, а не растущее убеждение в том, что беззвучная молния родом не из нашего мира.
Он притормозил возле дома и припарковался на улице, чтобы оставить место для других гостей. Выключил зажигание и откинулся на сиденье. Посмотрел на горизонт, и вид неба опять не на шутку встревожил его. Оно потемнело, но при этом сияло, будто его высекли из огромной глыбы гематита.
Еще одна вспышка. Внутренний барометр подсказывал Адаму, что давление растет, и это совершенно не согласуется с нормальной грозой. Адам выбрался из салона и поежился. В воздухе сильно пахло озоном, а руки покрылись гусиной кожей. Ну, если эти странности от магии, то он очутился именно там, где надо. Скоро он выяснит, что здесь происходит.
Адам быстро направился к особняку, но потом решил, что ведет себя трусливо, и смутился. Он же не официальный гость! Сбавив скорость, Адам обогнул дом, пересек двор и поднялся на черное крыльцо. В дверь не стучался. В этом не было необходимости. Он – один из членов семьи.
Переступив порог, он с удивлением обнаружил, что кухня – обычно самое людное место в жилище Тейлоров – пуста.
– Привет! – крикнул он.