Пустота

– Но мой Питер, он – прекрасен!
Она гордо улыбнулась мне.
– Наши усилия оправдались. Обмен детьми помешал дрейфу. Не окончательно, но у нас появилось время, чтобы найти более эффективное решение.
Она шагнула в мою сторону, и ее одежда мягко заструилась вдоль ее стана. Фейри коснулась моего лица, и я невольно расслабилась.
– Наконец мы стали исцеляться. Проблемы с развитием детей, продолжавшиеся много поколений после того, как ваша грань едва нас не уничтожила, в основном исчезли. Наши дети вновь обрели здоровье. Они безупречны физически и сильны умом. Их магия…
Ее глаза расширились и засияли от чувства, которое я восприняла, как радость.
– …чудесна, даже по меркам фейри.
Она опустила руку, и я ощутила печаль, будто ослабела, лишенная контакта с фейри.
– Зачем ты послала Питера, если он принц?
– Потому, красавица, что владыка не должен просить свой народ платить цену, которую не готов платить сам.
Серебристая слеза скатилась по ее щеке.
– Мы, фейри, не чудовища. Мы живые создания, наделенные душой и борющиеся за свое выживание. Я не бессердечна. Я мать. Пусть я и ликую при возвращении своего сына, но мое сердце разрывается при виде твоей боли. Я знаю, что ты любила его. Возможно, даже сильнее, чем ты сама думаешь.
– Но он с такой легкостью бросил меня! – произнесла я.
Моя ярость пересилила тоску.
– Он бросил нашего ребенка!
Она печально посмотрела на меня и повернулась к порталу. Я заметила, что он уменьшается и истаивает в воздухе.
– Не нужно ненавидеть моего сына, – сказала она. Помолчала и произнесла: – Времени мало, и я не успею тебе объяснить подробно. Когда мы оставляем своих детей в вашем мире, они не только меняют место своего обитания. Это полная перезапись их потенциала на уровне более глубоком, чем тот, который вы теперь называете «квантовым». Происходит искажение, которое возникает прямо на грани небытия.
– Великая пустота, – пробормотала я.
Фейри одобрительно кивнула, оценив мой термин.
– Да, великая пустота, где ничто не существует, но из которой рождается любой потенциал.
Фейри тщательно подбирала слова, она явно пыталась вразумить меня.
– Он тебя не забудет, моя красавица. Если говорить о возможности забыть, то ты бы никогда не ушла из его сердца. Мой сын лишь нырнул в свою естественную среду. Он погрузился в ту жизнь, в которой ты – совершенно чужая, та, которую он никогда не встречал и не встретит.
Она тревожно взглянула на угасающий портал.
– Но наш ребенок…
Услышав мой голос, она будто позабыла о своей тревоге за закрывающееся окно в ее мир. Внезапно оказалась рядом со мной, и ее изящные черты лица на миг исказились. Она положила обе ладони на мой живот. Впервые за последние дни я ощутила, как Колин пошевелился. Ощутила его удовольствие от встречи с настоящей бабушкой, и эмоции моего малыша буквально затопили меня.
Осмелившись посмотреть на фейри, я поняла, что она не скажет мне ничего хорошего.
– Ты должна быть сильной, – мелодично проговорила она и нежно улыбнулась. – Если бы я могла отдать свою жизнь, чтобы помочь тебе, я бы так и поступила, красавица, поверь мне.
Я отшатнулась, отталкивая и Айрис.
– Ты меня пугаешь!
– Мне очень жаль, но ребенка не будет.
– Что? – выкрикнула я, рванувшись к фейри и схватив ее руку. Пальцы закололо от дроби электрических разрядов. Я дернулась, и фейри выскользнула из плена.
– Ты связана с моим сыном надеждой. Подозреваю, что это усилит твою магию, и ты будешь чувствовать ребенка, по крайней мере, некоторое время. Но затем он перестанет существовать. Словно его никогда и не было.
И фейри грациозно двинулась к почти уже неразличимому порталу.
– Мне очень жаль, дорогая, – повторила она. – Правда. Пожалуйста, не забывай этого.
Задержавшись на пару секунд, фейри загадочно посмотрела на меня:
– Пусть ты найдешь любовь в том, кто тебя никогда не оставит, кто тебя никогда не забудет. Таково мое пожелание.
А потом фейри вошла в угасающий портал и исчезла. Сияние окончательно померкло.
 
В следующий миг я рухнула на пентаграмму, впиваясь ногтями в землю и кроша ее в пальцах. Услышала свои горестные вопли – я призывала магию, которая еще теплилась на перекрестке Хило.
 
Глава 24
 
Не знаю, как я попала домой. Меня вымыли и уложили в кровать Айрис, но я не запомнила ни единой детали. Реальность принялась терзать меня с того момента, как я проснулась. Уход моего мужа, убийство его родителей, смерть моей матери, бегство Гудрун, предостережение фейри о том, что моего ребенка скоро не станет, – все это безудержно кипело в моем мозгу вместе с чувствами, сопровождающими обрывки мысли. Гнев, боль, утрата, ужас и отчаяние наслаивались друг на друга, как в галлюциногенном калейдоскопе.
Сперва мне почему-то показалось, что это просто иллюзия и вообще обычный скверный сон. Сейчас дверь распахнется, и ко мне ворвется Питер. Он плюхнется на постель, улыбнется, как всегда, и поцелует меня в губы, обдав запахом «Киллиэнс». Я зажмурилась и замотала головой. Я не хочу быть безумной. С той магией, которой я обладаю, я вполне способна создать себе вымышленный мир и обманывать себя ложным счастьем. Но тогда я потеряю все шансы спасти Колина.
Внезапно я ощутила резкий запах. Нашатырь? Я запаниковала, ощупала свой округлившийся живот и заплакала, бесконечно благодарная за то, что он еще выпуклый и упругий. Колин являлся не только частичкой Питера, мы вместе зачали нашего сына. Я пока не видела Колина, но знала, что – ребенок мой. Я его чувствовала. Я его Любила. Он – настоящий. Будь я проклята, если позволю, чтобы Колин растворился в эфире.
Я откинула одеяло и с удивлением увидела, что лежу абсолютно голая. И вздрогнула, обнаружив на себе руны. Древние магические знаки северных народов покрывали меня ниже груди и тянулись до самых бедер. Поняла, что запах нашатыря исходит от индийской туши для татуировок, которой нарисовали символы.
Руна Уруз, олицетворение здоровья, силы и упорства, была написана много раз, образуя большой круг на моем животе. Я ощутила магию Эллен. Она нарисовала их своей рукой, наполняя любовью и верой. Руна Лагаз, энергия жизни, образовывала следующий круг, внутри первого. Эти руны и другие неизвестные знаки, китайские или иудейские, были начертаны Айрис. Тетя объединила свой четкий разум с магией такой силы, которой до сих пор не осмеливалась пользоваться. Странно, но я не ощутила участия Оливера в защитном ритуале. Наверное, здесь была своя логика: деторождение – исключительно женское дело, поэтому и чары на меня наложили мои тетушки.
Меня настолько ошеломило собственное тело, изрисованное рунами, что я впала в ступор. Из оцепенения меня вывел стук книги, упавшей на пол. Я перекатилась на бок и обнаружила Айрис. Она свернулась калачиком в кресле с высокой спинкой, которое принесли из библиотеки, и спала, тихонько посапывая. Книга ее не разбудила. Взглянув на обложку, я узнала один из дневников моего дедушки. Он был серьезным специалистом по магическим рунам и другим символам. Если эти знания помогут спасти Колина, то уверена, мы простим деда за его давние проступки.
Ставни оказались плотно закрыты, свет в комнате исходил лишь от торшера, который Айрис пододвинула к креслу. Непонятно, сколько времени я находилась в забытьи. Внезапно я ощутила дежавю. Точно так же я очнулась в больнице после убийства Джинни. Неужели это случилось полгода назад? Воспоминания о том, как я наткнулась на тело Джинни, еще не померкли. Я с легкостью вспомнила громкое тиканье дешевых часов и жужжание мух. Может, именно тогда я очнулась от спячки и ринулась вперед полным ходом? Или это произошло накануне, когда я вбила себе в голову мысль о том, что могу доверить решение своих любовных проблем старухе с перекрестка?
Я поблагодарила Господа за то, что он направил мой «Завиральный тур» к кладбищу Колониал. Я очутилась там как раз вовремя и заприметила матушку Хило, которая плелась меж надгробий, продираясь сквозь реальность, будто игла сквозь ткань. В одной руке она тащила свою красную сумку-холодильник, а в другой – складной садовый стул, опираясь на него, как на трость. Хило задержала несчастная женщина, решившая вынести смертный приговор своему мужу. Бедняжка попыталась повернуть магию вспять, узнав, что обвиняла его ложно. Устранила ли Хило проклятие или невиновный пострадал из-за недальновидности жены? Жаль, что я Хило не спросила. Хотя бы для того, чтобы выяснить, где правда, а где ложь. Или я просто боялась услышать ответ Хило? Мне хотелось верить, что Хило развеяла чары, прежде чем они причинили необратимый вред. В своей магической практике она не всегда придерживалась концепции плохого и хорошего, но я ее полюбила, как и она меня. Нам, Тейлорам, были доступны магические силы, многократно превосходящие те, о которых Хило могла бы только мечтать, но не сомневалась, что старуха с перекрестка нашла бы способ защитить Колина. Интересно, беспокоили бы меня ее методы или я бы поддержала Хило во всех ее начинаниях? Ведь в моем случае главное – эффективность и результат…