Пустота
– Даже не начинай…
Айрис жестом призвала меня к молчанию.
– Я не утверждаю, что Хило намеренно сделала нечто негативное для Тейлоров, но не забывай о Джессамине! Вдруг она услышала случайно брошенную фразу, а то и несколько?
Я откинулась на спинку стула и насупилась. В голове роились мысли. Что же мне делать? Смогу ли я сказать ей то, что думаю? Мне не хотелось оскорблять тетю, но я не могла позволить ей делать столь недальновидные выводы.
– Прости, но мне кажется, ты желаешь, чтобы Джессамина оказалась виновна.
Айрис окаменела, будто я ее ударила.
– У меня нет желания взвалить вину на невиновного, но…
– Но отчасти ты стремишься поквитаться с Джессаминой: она все-таки лишила тебя чувства собственного достоинства, уважения к нашему отцу и дала нам повод узнать, что мама провела в заточении в геенне больше двух десятков лет, – вымолвил Оливер, положив руку сестре на плечо. – Джессамина, виновна она или нет, перевернула твой мир. И ты пытаешься наказать ее…
– Как ты мог, Оли? – прошептала Айрис.
– Я ведь тоже мучаюсь, сестренка, – ответил Оливер.
– И я, – упавшим голосом произнесла Эллен. Прижала пальцы к вискам. У моей тети начиналось похмелье. Целительский дар гарантировал, что оно не продлится долго, но я понимала, что ей скверно.
Внезапно дверь распахнулась, и в кухне появилась Мэйзи. Мы сразу напряглись и занервничали, а Мэйзи тихо подошла к столу и села, не смея глядеть нам в глаза. Ее лицо напомнило мне фотографию раненого солдата, вернувшегося с вьетнамской войны домой, где никто не испытывал к нему благодарности. Она хотела спасти меня, а я отвергла ее, сочтя убийцей. А если грань действительно хранила и воспитывала Мэйзи, вернув мне ее для того, чтобы она стала моей защитницей? Никто из присутствующих, в том числе и я, не смог бы действовать против Тига с такой отчаянной решимостью, как Мэйзи.
– Я не говорю, что Джессамина невиновна, – произнесла я наконец. – Но нам надо докопаться до истины и расследовать дело, не руководствуясь предубеждениями.
– Верно, Конфетка! – с энтузиазмом воскликнул Оливер. – При условии, что ты готова выслушивать мнения других по поводу теории с Древом Сефирот.
Он подмигнул мне, и я вспомнила то, как меня неоднократно вызывали к ректору, который твердил, что такая талантливая девушка, как я, достигнет успеха лишь тогда, когда научится сосредотачиваться.
– Да, десять Сефир, но если мы пытаемся найти магическое соответствие…
Прервавшись, Оливер покосился на Адама.
– Использование влечения подобного к подобному, того, что есть наверху и внизу… увы, я не вижу связи между данной теорией и метками на карте. Они даже не расположены в том порядке, в котором традиционно находятся Сефиры на Древе. Вот здесь…
Оливер постучал по изображенной на карте ратуше.
– …лежала ступня. Тут…
Он показал на Хатчинсон-Айленд.
– …обнаружили кисть…
Оливер посмотрел на Адама, ожидая подтверждения. Тот склонил голову.
– Это не согласуется с классическим соответствием между Сефирами и частями тела. Там никогда не идет речь о ступне отдельно от ноги или кисти, отделенной от руки.
Оливер взъерошил свою золотистую шевелюру.
– К сожалению, я вынужден повторить, что я не нашел соответствия между остальными метками на карте и Древом Сефирот…
Мой дядя потер лоб.
– Никакой связи, – добавил он.
– Я подумала… – проговорила Мэйзи срывающимся голосом. Сестра взглянула на меня, и я ободряюще ей кивнула. – Может, ты учитываешь только позитивный аспект. Кто бы ни творил заклинание, он занимался темной магией. Так называемой «магией левой руки». Надо искать негативные соответствия.
– Именно! – согласилась я. – Мэйзи, приготовься…
И мы телепортировались из кухни.
Глава 14
Не было особой причины начинать с мэрии, за исключением того, что с нее начался наш разговор, когда Оливер пытался убедить меня в несостоятельности моей теории. Я открыла глаза. Мы с Мэйзи очутились на углу Булл-стрит и Западной Бэй-стрит, лицом к четырехэтажному сооружению в неоклассическом стиле. От золотого купола отражались лучи солнца, но мое внимание привлекло кое-что другое – столь же яркое. Золотистые бархатцы на окне второго этажа. Проследив взглядом вдоль ионических колонн, я обнаружила две статуи, помещенные как раз над нижним куполом.
– Искусство и Промышленность, – произнесла Мэйзи, демонстрируя мне, насколько сильна связь между нами, даже после всего того, что случилось в последнее время. – Что ты туристам рассказывала насчет того, почему их так назвали?
Я прыснула:
– Фанни и Рита Мэй.
Я наградила скульптуры именами своих любимых писательниц. Тогда мне исполнилось двенадцать, а произошел сей судьбоносный случай через пару недель после того, как я начала водить свои «Завиральные туры» по Саванне, и спустя несколько дней после того, как узнала значение термина «лесбийский».
– Дядя Оливер так смеялся!
Мэйзи улыбнулась, и я крепче сжала ее руку.
– А есть здесь что-то особенное?
– Думаю, Оливер намеренно игнорирует наиболее очевидное соответствие.
Мэйзи показала на золотой купол:
– Для меня это выглядит вполне похожим на корону.
– Кетер [15], правильно?
– Да, если рассматривать позитивный аспект. Но, полагаю, нам следует обратить внимание на Фанни и Риту Мэй.
Я вновь взглянула на каменные статуи женщин.
– Они одинаковые, но разные.
– Прямо как мы, – добавила я.
Мэйзи прищурилась, глядя вверх.
– Возможно. Конечно, я понимаю, тебя сильно беспокоит, что тело женщины использовано в качестве магического эквивалента, который является колдовской куклой или копией тебя, но… я считаю, что надо уделить должное демонической иерархии в Сефирот.
Мэйзи прокашлялась.
– Между прочим, Мерси, пока ты занималась тем, что портила репутацию Саванне, Джинни учила меня многому. В том числе и демоническим иерархиям.
Мэйзи ссутулилась и поникла.
– Может, я вообще чокнутая, – с горечью добавила она.
– Нет, – ответила я, сжимая ее ладонь. Казалось невозможным, что столь мягкая рука умертвила Тига, но я не позволила себе об этом раздумывать. – Ты вовсе не чокнутая! Рассказывай, что ты видишь.
Мэйзи приободрилась.
– Итак, они одинаковые и разные одновременно. В позитивном аспекте Кетер олицетворяет корону. В негативном – двойственность.
– Что-что?
– Это двойственность того, что должно быть неразделимо. Двойственность Бога.
Мэйзи замялась: она явно собиралась сболтнуть нечто, не имеющее отношения к святости.
– Они ведь и у собора что-то нашли, да?
– Да, руку.
Мэйзи застыла, но, казалось, я слышу, как в ее мозгу крутятся шестеренки. Затем она медленно кивнула.
– Что уникального в соборе Иоанна Крестителя?
Я пожала плечами:
– Ну, он большой. Он прекрасен.
Однажды наша мать завладела телом туристки прямо на его ступенях, но вряд ли Мэйзи мечтала услышать эту историю.
– А раньше в Саванне не слишком жаловали католиков.
Саванна появилась как буфер между британским Чарльстоном и испанской Флоридой. Оглторп [16] опасался, что католики скорее поддержат католическую Испанию, а не протестантскую Британию.
– Тепло, Мерси! Квадраты.
Я сразу поняла, куда она клонит. Оглторп разделил зоны застройки Саванны на квадраты, поделив их на «десятинные» и «общественные». На десятинных располагались частные дома, на общественных – общественные и промышленные сооружения. Например, церкви.
– Собор стоит не на той стороне площади Лафайета. На «десятинном» квадрате.
– Подозреваю, что местоположение собора для нашего таинственного колдуна символизирует Гадриэля [17].
– Гадриэля?
– Нарушение власти Божией, выраженное в том, что храм возвели на запретном участке.