Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Не подскажешь, что делал в отделении твой юрист? – Первым делом спрашиваю я, когда мы начинаем движение по пешеходной дорожке в сторону дома.
– Попросила его проконтролировать юридическую часть твоего освобождения из КПЗ. – Со смущенной улыбкой отвечает Мариана. – Боялась, что тебя продержат все пятнадцать суток.
– Думала, за это время к моим татуировкам добавятся неприглядные тюремные наколки, и я перестану быть таким сексуальным? – Усмехаюсь я.
Она беззвучно смеется, затем напряженно сцепляет руки перед собой.
– Я пришла тебя встретить, чтобы мы могли поговорить по-человечески по пути домой. И… чтобы нам никто не помешал.
И снова я ощущаю эту тяжесть. Эмилия. Я так часто думаю о Мариане, что забываю о том, что она ждет меня дома, и что у нас… новые обстоятельства.
– Зима все ближе. – Говорит Мариана, кутаясь в пальто.
Ее слова звучат двусмысленно. Будто она имеет в виду разлуку, а не природное явление.
– Тебе холодно?
– Нет. – Отвечаю я.
На мне тонкая толстовка, но я не ощущаю холода. Мне тепло рядом с ней, я взволнован, точно мальчишка. Мне хочется обхватить ее, легко поднять и покружить, но груз вины и понимание того, что такие проявления чувств для меня больше не доступны, не дают сделать этого.
Еще ночью, сидя в камере, я много думал о том, как злюсь на нее за то, что она спала с другим, а теперь – увидев перед собой Мариану, не могу ее ни в чем винить. Она более мудро живет свою жизнь, яснее понимает, чего хочет, и достойна гораздо больше того, что я смог бы ей дать.
Можно ли еще что-то исправить?
Или назад пути уже нет?
– Спасибо. – Говорю я.
– За что? – Она ступает на бордюр.
Идет, покачиваясь на ветру, а я пинаю сухие листья.
– За то, что побеспокоилась обо мне. Никто другой не делал для меня ничего подобного прежде.
– Не за что. – Губы Марианы трогает легкая улыбка.
– Давно я не видел, как ты улыбаешься.
Глупые слова. Ее улыбка тут же меркнет. Это я лишил ее способности улыбаться, и мне хочется вернуть все обратно.
– Я решила сделать это в последний раз. Ради тебя. – Она перепрыгивает через препятствие в виде колодезного люка и продолжает. – Ради твоей карьеры и учебы. Возможно, суровое наказание пошло бы на пользу твоему характеру, но лишило бы тебя мечты получить образование и играть в престижной команде.
Мариану покачивает, и я подхватываю ее за руку. Кожа горит в месте прикосновения, в груди все сжимается, мы вновь неловко пересекаемся взглядами, и она быстро убирает руку. Спускается на дорожку. Теперь мы идем некоторое время, молча, и холодное осеннее солнце смеется над нами, освещая путь, но не давая тепла.
– Я не знаю, как жить дальше. – Вдруг признаюсь я.
Волнение, страх, безысходность – все разом опять наваливаются стеной.
– Я понимаю. – Говорит она, остановившись.
Замираю рядом с ней. Мы стоим, глядя друг на друга посреди улицы, и расстояние в метр между нами кажется непреодолимым.
– Я не знаю, как мне жить дальше – без тебя. – Тихо говорю я.
Мариана кивает.
– Ты справишься. – Почти шепчет она в ответ.
Это уже не та перепуганная хрупкая девчонка с большими голубыми глазами, которая не могла или не хотела дать мне отпор. Не та, что верила, не та, что видела сквозь тьму что-то светлое во мне и хотела вытащить это наружу и показать всем. Та Мариана исчезла. В моих объятиях она превратилась в другую – в женщину, полную страсти и точно знающую свои желания. Той девчонки, которой так легко было вскружить голову любовью, уже нет.
– Я научусь. – Обещаю я. – Стану другим – для тебя.
Еще сам не верю в то, что это возможно, но точно знаю, что ради нее мог перевернуть бы весь мир.
– Не нужно для меня. – Говорит она. – Сделай это в первую очередь для себя.
Мой пульс оглушительно стучит в висках.
Это все. Конец.
– Научись сдерживать свой гнев. – Мариана делает шаг и подходит вплотную. – Голова, рот, руки. – Она кладет свои пальцы на мой лоб. – Все начинается здесь. В голове. Будто кто-то чиркает спичкой. Пщ! И дальше ты уже не можешь остановиться, в ход идет остальное. – Ее взгляд затуманивают слезы. – С твоих губ срывается брань, летят обидные слова, и ты чувствуешь облегчение, если они, как острые дротики, попадают в цель.
 
Я зажмуриваюсь и стискиваю челюсти, когда ее холодные пальчики касаются моих губ. Ужасно, но Мариана знает меня лучше всех. Она понимает меня лучше меня самого.
– И, наконец, руки. – Звенит ее голос. – Они сжимаются в кулаки, и ты пускаешь их в ход. Это приводит к тому, что редко можно исправить. Не позволяй своим рукам решать за тебя. Старайся, чтобы эти мысли оставались в голове: туши их, как тушат пожар, прикусывай язык, если чувствуешь, что не можешь сдержаться. Ты не должен терять контроль, Кай.
Мое имя на ее языке это самое волнующее, что я когда-либо слышал. Не могу поверить, что она это всерьез – про то, что у нас нет будущего. Про то, что я должен стараться себя сдерживать и научиться жить. Ради кого? Ради чего? Все это кажется таким пустым и нелепым.
– Я напугал тебя вчера. – Выдыхаю я в ожидании, что она коснется моих рук, но этого не происходит.
Я открываю глаза. Мариана держит дистанцию.
– Нет. – Шепчет она.
– Тебе было стыдно. – Догадываюсь я, припоминая эпизод с задержанием.
– Мне было жаль. – С сожалением признает Мариана.
– Все изменится.
Я вспоминаю, как мы были счастливы за мгновение до того, как все рухнуло. Как лежали в постели, и она улыбалась. Я перебирал ее волосы, гладил ее кожу, целовал ее плечи и шею, и Мариана смеялась от щекотки. Мы засыпали, глядя на тени за окном, и я впервые ощущал себя полноценным и нужным кому-то.
Нам нельзя расставаться.
Я наклоняюсь, чтобы поймать губами ее губы, но она, делая вид, что не прочла моих намерений, крепко меня обнимает и прижимается лицом к моей груди. Я смыкаю руки на ее спине, отказываясь соглашаться с тем, что это в последний раз. Этого не может быть, это неправильно. У меня не получится. Расстаться с Марианой навсегда это не грязную одежду снять, это как содрать с себя кожу.
Я обнимаю ее крепко, зная, что дома уже не смогу так обнять. Если бы Мариана сейчас предложила любой другой выход, я бы согласился – лишь бы не отпускать ее. Мне больше не хочется поступать по-своему и упрямиться, я готов сделать так, как нужно ей – только бы не прощаться навсегда.
А именно это и происходит. Я чувствую.
Если даже нам придется жить в одном доме, я больше ее не увижу.
Мы слишком разные, и всегда такими были.
– Ты теперь с Серебровым? – Шепчу я ей в макушку.
Шум города разносит мои слова по ветру, но Мариана все равно слышит.
– Нет. – Отвечает она. – Я ни с кем.
Осторожно высвобождается из моих объятий.
– Что ты к нему чувствуешь? – Не могу не спросить я.
Без ее тепла становится еще холоднее, чем прежде.
– Ничего похожего на то, что было с тобой. – Признается Мариана.
И это выглядит так, будто она действительно так считает.
– Что с нами происходит? – Спрашиваю я, не отрывая от нее глаз.
Мариана пожимает плечами и продолжает движение:
– Тебя ждет дома твоя девушка. Я не сказала ей, что тебя задержали.
– Она не моя девушка. – Спешу за ней следом.
– Ты прав. Она – больше. Мать твоего будущего ребенка.
Я отстаю на полшага, и так мы доходим почти до самого дома – не сказав больше ни слова друг другу.
– Увидит нас вместе, взбесится. – Говорит Мариана, повернувшись ко мне. – Так что ты иди, а я приду позже.
– К чему это?
– Иди. – С теплой улыбкой она хлопает меня по плечу.
Переходит дорогу и скрывается на перекрестке.
А я так и остаюсь стоять, глядя ей вслед и не понимая, во что я превратился. Чувства к Мариане пережевали и выплюнули меня, и теперь я лишь продукт, оставшийся на выходе после этой экзекуции.
Кто я вообще? Зачем живу?