Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

С каждым толчком поцелуи становятся более жадными, а стоны более громкими. Мне хочется сказать ему о том, как мне хорошо, но вместо слов изо рта вырываются нечленораздельные звуки. Я не властна над собственным голосом. И над телом – им теперь безраздельно владеет Кай.
– Кай! – Я выкрикиваю его имя, когда он входит еще глубже и сильнее.
И, дрожа всем телом, целую его. Кай наращивает темп. Я стону. Он стонет еще громче. Между нами будто происходит соревнование – кто ярче выразит свои ощущения и эмоции. Кай рычит, а у меня перехватывает дыхание. Мое тело сотрясает дрожь. И я закрываю глаза, утыкаясь лицом ему в шею и покусывая его кожу.
Кай притягивает меня к себе и шумно выдыхает. А затем ослабляет хватку. Я глажу его спину, а он зарывается лицом в мои волосы.
Это блаженство.
Никаким другим словом не описать то, что я сейчас чувствую.
– Пойду, принесу нам попить. – Говорит Кай через минуту.
Целует меня, поднимается с кровати и идет к выходу.
– Халат. – Кричу я ему вслед, указывая на разбросанные по комнате вещи. – Или хочешь, чтобы твоя мать вернулась и застала тебя голого?
– Точно.
Он, смеясь, подбирает с пола купальный халат, неохотно натягивает на себя и выходит.
Я лежу, глядя со счастливой улыбкой в потолок, пока вдруг не слышу доносящиеся снизу приглушенные голоса. «Неужели, Рита вернулась? Боже, надеюсь, она не слышала, как мы занимались сексом!» Наверное, стоило вести себя тише.
Я встаю с кровати, накидываю халат и осторожно выхожу из комнаты. На цыпочках подбираюсь к лестнице. Оттуда видно Маргариту, стоящую посреди гостиной с моим купальником в руке.
– И что это? – Спрашивает она у сына, брезгливо морщась. – Что ты тут устроил? Черт, я так и знала, что этим все и закончится!
– Лучше следи за своим прихвостнем, – понизив голос, угрожает Кай, – какого рожна он напялил сегодня костюм Харри?!
Наклонившись, я вижу стоящего в сторонке Лео, почесывающего затылок.
– А что ему было делать? Идти в театр в своем рванье? Харри этот костюм уже без надобности!
– Ты хотя бы послушай себя, ма…
– Это ты послушай сюда, сопляк. – Краснея от злости, рычит женщина. – Если уж эта курица тебе нравится, то давай, остепенись! Хватит спать со всеми подряд! Пусть деньги останутся в семье!
– Я сам решу, как поступить с этой курицей. – Четко выделяя слова, отвечает Кай.
– Не забывай, для чего мы здесь, сын. – Уже более мягко и примирительно говорит Рита, приближаясь к нему. – Я все еще раскапываю финансы Харри, и меня беспокоят некоторые бумаги, которые я нашла в его сейфе.
Кай 
– Ты слишком много на себя берешь, – предупреждаю я мать, взволнованно понижая голос.
На моей коже все еще горят поцелуи Марианы, и я не хочу, чтобы эта чудесная девушка стала свидетелем грязного диалога.
– Если б ты пожил с мое, – рычит мать, оглядывая меня разочарованно, – если бы только познал все лишения, которые я терпела, то ответственнее относился бы к возложенной на тебя роли.
– Роли? – Я подхожу ближе. – Какой еще роли?
Мои пальцы сжимаются в кулаки.
– Мы должны получить то, что нам причитается. – Взгляд матери делается безумным. Она глядит на меня снизу вверх, но, очевидно, мой рост и моя сила не слишком-то пугают ее. – Плюс моральный ущерб!
– Я уже сомневаюсь в правомерности твоих претензий на имущество моего отца. – Замечаю я, качнув головой.
– С чего бы это? – Хищно прищуривается она. – Ах, ну да! Тебе же не понять, каково это – остаться одной, с ребенком на руках и без каких-либо средств к существованию! – Мать крутит в руках купальник Марианы, а затем брезгливо морщится и отбрасывает его в сторону. – Все верно, ты ведь только развлекаешься всю свою жизнь, Кай. Куда уж тебе!
– Лучше скажи прямо. – Прошу я, нависая над ее лицом. – Харри платил тебе алименты?
– Что? – Она несколько раз удивленно моргает.
Я вижу, как мать сглатывает.
– Я спрашиваю, присылал ли мой отец деньги на мое содержание?
– Жалкие копейки! – Подумав с пару секунд, выпаливает мать. – Разве на такое проживешь?
 
Внутри у меня все переворачивается.
– И почему ты никогда не говорила мне об этом?
– О чем? – Паника заставляет ее до последнего играть в несознанку.
– О том, что мой отец платил алименты. – Устало повторяю я. – Почему ты мне врала?
– Я? – Таращится на меня мать. – Я никогда не говорила, что он отказывался платить… Но разве эти жалкие подачки назовешь деньгами? – Она принимается ходить по комнате туда-сюда. – Харри сорил деньгами налево и направо, а нам высылал копейки! Да мне стыдно было вообще говорить о том, сколько я получаю на содержание сына!
Никогда не видел ее такой. Дерганной, отчаянно жестикулирующей, нервной. Загнанной в угол неприятными вопросами.
– Так, значит, деньги он присылал?
Мать останавливается, дергает плечами.
– Я уже ответила. – Она отводит взгляд и тут же взрывается на Лео, попавшегося под руку: – А ты чего встал? Разве я не велела тебе переодеться и приготовить мне ванну?!
– И куда ты тратила эти деньги? – Спрашиваю я у ее спины.
Мать резко, точно фурия, оборачивается.
– Да как ты смеешь?! – Разъяренно взвизгивает она. – И это мне?! Ты мне, собственной матери, задаешь подобные вопросы?! Да если бы ты знал, сколько стоит поднять ребенка: одеть, накормить, дать образование! – Подлетев ко мне, мать всплескивает руками. – Неблагодарный щенок! – Ее губы дрожат. – Твой отец тебя бросил. Бросил! А что теперь? Ты собираешься возвести его в ранг святых? И что будет со мной? С человеком, который положил на тебя жизнь?
Она трясется, точно в лихорадке. Из ее глаз текут настоящие слезы. Но, несмотря на это, я вижу лишь бывшую артистку, решившую вспомнить былое и дать еще один последний концерт на публику. Просто королева драмы, не иначе.
– Мам…
Мне хочется быть жестче, но я застываю в нерешительности, поняв, что стоит додавить ее, и она разыграет какой-нибудь приступ. Виновником окажусь я, и мне же придется потом извиняться и разгребать последствия.
– Ты видишь, что он со мной делает, Лео? – Жалобно скулит мать, падая на диван. – Как можно было ждать благодарности от этого эгоиста?
Лео, купившись, бросается к ней.
– Что с тобой, дорогая? Тебе плохо?
Она картинно заламывает руки, нервно расстегивает верхние пуговицы на воротнике блузы.
– Мне не хватает воздуха…
Он принимается бегать вокруг, обмахивая ее театральной программкой, а я отступаю назад, качая головой.
– Дать тебе успокоительного? – Бормочет Лео.
– Да, скорее… – Хрипит мать.
Метнув в меня осуждающий взгляд, он роется в ее сумочке в поисках таблеток. Лучше б сразу плеснул ей коньяка – лучше него мою матушку ничего не успокаивает.
«Как же мне все это надоело…»
– Посмотри, до чего ты меня довел! – Задыхаясь, крякает она, когда я разворачиваюсь и иду к лестнице. – Вот так просто возьмешь и уйдешь? Бросишь мать?
Но мне не хочется отвечать ей. Только не сегодня.
Во-первых, я окончательно разочарован. Во-вторых, не хочу, чтобы Мариана услышала крики и стала свидетелем нашей перепалки. Хватит с нее и того, что моя мать считает ее дойной коровой, с которой можно неплохо поиметь, если постараться.
– Кай! Мой мальчик! – Вопит мать мне в спину, взвинчивая уровень драмы до предела.
Я лишь ускоряю шаг вверх по ступеням. Нельзя позволить ей продолжать в том же духе. Нужно придумать, как ее остановить.
Мариана 
«Я сам решу, как поступить с этой курицей».
«Курицей», – эхом отдается в моей голове.
Если бы я не слышала голос Кая, не видела, как его губы произносят эти слова, то никогда не поверила бы в то, что он их сказал. Ни одно из его прежних оскорблений не ранило меня так сильно, как это.
Будто кто-то вонзил ржавый нож в сердце и проворачивает. Медленно и болезненно. И это ощущение ломает меня окончательно.