Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)
В начале осени мне казалось, я умру без него. А теперь, когда снег перестает быть редким гостем и становится частым визитером в наших краях, все больше уверяюсь – пожалуй, выживу. А что будет через год? Перестану думать о нем, вспоминать ежедневно?
Черт… Целый год.
«А что, если он забудет обо мне? Найдет кого-то? Что, если мы потеряем единственный шанс быть вместе? К чему вообще ждать целый год? Ведь ты не рвала окончательно, ты обещала подумать, разобраться в себе. Беги к нему!»
И после таких мыслей сама говорю себе: «Стоп». Решилась ли та проблема, которая мешала вам быть вместе?
И отсутствие ответа на этот вопрос сразу расставляет все по местам. Грохот внутри на миг утихает. А работа, которой я себя загружаю с утра до вечера, занимает беспокойный мозг и помогает отвлечься.
С Витей мы виделись всего пару раз после того разговора. Один раз столкнулись в университете на лестнице – разговор вышел ужасно неловким, он спросил, как мои дела, а я брякнула, что непременно верну ему деньги за аренду. Серебров словно ждал, что скажу ему еще что-то, подам какой-то знак, но я позорно сбежала, сославшись на занятость в работе над газетой.
Второй раз мы встретились, когда я выходила из книжного после закрытия: думаю, он поджидал меня специально. Мы прогулялись вдоль набережной, и Витя сообщил, что вернулся к тренировкам. Я обещала прийти на первую же игру, где он будет в составе, и он проводил меня до дома. И опять этот взгляд, опять в глазах вопрос, на который у меня не было ответа. Поцеловав его в щеку, я метнулась в подъезд. Сердце стучало как ненормальное, а от чувства вины еще долго не хватало воздуха.
А вот с Каем мы не виделись вообще. При этом я точно знала, как у него дела, и чем он занят. Иногда заглядывала на тренировки, так – чтобы он меня не заметил, один раз смотрела игру его команды в компании Ника и Алины. Она иногда даже перекидывалась с Каем парой фраз в универе, поэтому я всегда была в курсе того, какие успехи у него в спорте и учебе.
Постоянно ждала, что узнаю что-то эдакое о его личной жизни – от возвращения к Эмилии до новых порочных связей. Но, как назло, эта тайна была покрыта мраком. Сам он Алине ничего не рассказывал, а сплетницы Большого не спешили мусолить какие-либо жареные факты о нем. Поэтому меня бросало из крайности в крайность: в один день казалось, что я узнаю о его новой интрижке, и мне станет легче, в другой – думала, что известие об этом меня точно добьет.
Совсем не интересоваться их жизнями, не получалось. Любопытство и тоска побеждали. Оба этих парня были не безразличны мне, но каждый по-своему. И оба должны были сыграть в одной из решающих игр в субботу – на ледовой арене Большого.
Я недолго ломалась, когда Алина притащила билеты. С удовольствием согласилась составить ей компанию.
Она мне не говорила, но я догадывалась, кто их для нас раздобыл.
Кай
Как только я выхожу на лед, все мои мысли сосредотачиваются только на хоккее. В прошлом месяце «Барсы» одержали над нами победу на выезде, поэтому сейчас мы должны показать им характер и выжать максимум из любой возможности забить.
Тренер не делает изменений в составе. Серебров остается на лавке – еще не до конца набрал силу после травмы: его это расстраивает, но он понимает, что к чему. Слишком многое стоит на кону.
В начале игры хоккей выходит слишком вязким – с множеством силовых приемов и стычек. Улучив момент, «Барсы» забивают, и болельщики гудят. Меня это только бодрит – не хрен киснуть, надо бороться. Спустя мгновение, обе команды получают обоюдное двухминутное удаление. Пока игроки отбывают наказание, я сравниваю счет. Моя клюшка режет воздух, трибуны кричат.
Дальше мы немного поправляем игру в обороне и снова лишаем «Барсов» большинства – это сразу дает результат. Гол в ворота соперников забивает Стерхов. Болельщики ликуют, но мы не расслабляемся – даже с психологическим преимуществом. «Барсы» садятся в свою зону, и мы сосредотачиваемся на атаках. После обреза у соперников Леха выходит один на один с их вратарем, но попадает в перекладину. На последней минуте «Барсы» снимают вратаря и меняют на шестого полевого игрока. Бам, и я забиваю в пустые ворота!
Трибуны взрываются криками восторга.
– Задержись! – Бросает мне тренер, когда я одеваюсь после душа.
– Может, завтра? – Хмурюсь я.
Алина не сможет долго задерживать Мариану у автомата с газировкой, и эффекта случайности не выйдет.
– Нет, сейчас. – Строго говорит тот.
И мне приходится подчиниться.
Бросив снаряжение в раздевалке, я спешу за ним. Обычно слова благодарности и критика после игры от тренера звучат обобщенно: каждый знает, кого ругают или хвалят, но фамилий не называется. Раз он вызывает меня к себе в кабинет, значит, будет разносить меня за ошибки и недоработки. Про «победителей не судят» он вряд ли слышал.
Хотя, есть и еще вариант – тренер меня похвалит, но это из области моих личных фантазий, в которых он не ограничивается дружеским хлопком по плечу, а всегда добавляет: «Ты лучший игрок моей команды, Турунен».
– Входи. – Он пропускает меня в свой кабинет.
В кресле я замечаю мужчину средних лет в костюме, который, едва завидев меня, подрывается с места и тянет руку.
– Антон Сергиевский, – представляется незнакомец.
– Турунен. – Жму ему руку.
– Антон Дмитриевич – менеджер армейцев. – Уточняет тренер.
– Второй раз прихожу по вашу душу. – Улыбается тот.
– А… О. – Таращусь на него, как умственно отсталый.
– Честно говоря, в моей практике всего второй такой случай, чтобы игрок отказывался от контракта с Клубом Армии. – Указывает на стул мужчина и, когда я опускаюсь на него, он садится рядом и протягивает мне бумаги. – Уверен, у вас в прошлый раз были веские причины для отказа. Поэтому мы пересмотрели условия, и хотим сделать вам более выгодное предложение. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Я смотрю на тренера, тот зыркает на меня с выражением: «Не тупи, читай». И мне начинает казаться, что земля уходит у меня из-под ног.
* * *
Через полчаса я выхожу в холл с сумкой на плече и клюшкой в руках. Звуки, с которыми Алина расправляется с автоматом с газировкой, разносятся уже по всему этажу.
– Проблемы? – Спрашиваю я.
И вижу, как Мариана вздрагивает от звука моего голоса.
– Привет. – Я не могу оторвать от нее взгляда.
– Привет… – Теряется она, обернувшись.
– О, здорово! – Вздыхает Алина, утирая пот со лба и тоже поворачиваясь к нам. – Ну, наконец-то, хоть кто-то сможет мне помочь.
– Что стряслось? – Я с трудом перевожу на нее взгляд.
В глазах Алины написано все, что она обо мне думает. Убить готова.
– Мы зарядили стольник в автомат, – тихим голоском объясняет Мариана, – а он отказался отдавать лимонад.
– Падла! – С театральным возмущением пинает его Алина.
– И она с ним уже полчаса борется. – Пожимает плечами Мариана. – Я предлагала выйти и купить газировки в магазине за углом, но Алинка такая упертая…
– Это мой стольник! Я что, должна его подарить ему? – Рычит рыжая. – И это моя апельсиновая кола! А он не отдает!
Она выразительно смотрит на меня: «Должен будешь, я из-за тебя тут полчаса ее держала!»
– Оставь его в покое. – Примирительно говорю я. – Он еще позавчера сломался. Идемте за мной, угощу вас лимонадом, кофе и всем, что захотите.
– Хорошо! – Соглашается Алина, пока Мариана мешкает.
Хватает ее под руку и тащит за мной.
Вечер проносится как одно мгновение – мы сидим в каком-то уютном кафе, разговариваем втроем, как старые добрые друзья, пьем кофе и делимся новостями. Алина рассказывает, как они вчера сходили на футбол и отморозили себе все, что только можно, и мы смеемся так громко, что нам даже делают замечание.
Все это время я бросаю взгляды на Мариану лишь украдкой, и мое сердце переворачивается в груди: все в ней такое родное, такое трогательное, близкое.
Опомниться мне удается лишь дома. Когда я оказываюсь в большой пустой гостиной и, не включая свет, валюсь на диван. Смотрю в потолок и в тишине слышу собственный голос: «Ты договорился с ней встретиться».