Железная поступь дракона (СИ)

Раздался взрыв, и тьма, взвыв от боли и ярости, отступила, оставив на полу недвижимое тело Нарви. Но тотчас же навалилась с новой силой, заполнив собой всё вокруг.
— Тиларин! — прохрипел гоблин, с трудом удерживая перед собой полупрозрачный щит, в котором уже начинали появляться прорехи.
Пора! Огонь! Наконец-то я смогу выпустить его наружу. Весь, без остатка! Я отстранил мастера и шагнул наружу, оказавшись лицом к лицу с заклятьем Неведомого. Зелёное пламя окружило меня со всех сторон. Огненный Шторм! Печать наполнилась силой в долю секунды, ярко засияв передо мной красно-зелёным пламенем. Получите, твари! Я сломал печать. Подул ветер. Поначалу лёгкий, он усиливался с каждой секундой, за несколько ударов сердца став ураганом, центром которого был я. Струи огня вплелись в ураган, превратив парк в отделение ада. Ветер ревел, заглушая крики заживо сгорающих орков. Деревья вспыхивали как спички, за пару мгновений сгорая в пепел. Уничтожить! Всех уничтожить! Горело всё. Казалось, что пылал уже сам воздух. Земля начала гореть у меня под ногами. Зелёные волны исходили из моего тела, плавя его, как пластилин. Исчезли руки и ноги, обратившись в когтистые лапы, вытянулись вперёд челюсти, оскалившись частоколом огромных клыков. За спиной, покрывшейся чешуёй, развернулись чёрные крылья. Дракон, истинный повелитель магии огня, вновь ступил на эту землю.
Заклятье Неведомого сгорело в красно-зелёном пламени, но сам Неведомый окружил себя щитами и сейчас медленно отходил, стараясь выйти из огненного шторма. Он скинул уже ненужную личину Аркуэнона и сейчас я смог рассмотреть истинное лицо своего врага. Вытянутый лысый череп со жвалами вместо рта, вывернутые коленями назад ноги, чёрные хитиновые чешуйки вместо кожи — вид Неведомого был отвратителен. Но его глаза — вполне человеческие глаза, горели ненавистью. Он пятился назад, и его руки так и мелькали, создавая вокруг себя всё новые и новые щиты.
Не уйдёшь! Я усилил натиск, сконцентрировав всю мощь своего заклятия на враге. Магические щиты сгорали один за одним, но Неведомый с ловкостью фокусника ставил вместо сгоревших новые, и казалось, что слабее он не становится. Ярость, истинная ярость дракона охватила меня. Я прыгнул на Неведомого, в одно мгновение разорвал когтями выставленные щиты и, наклонив голову, перекусил мерзкую тварь пополам. Нижняя половина тела Неведомого ещё какое-то время постояла, а потом рухнула наземь, заливая всё вокруг остро пахнущей чёрной кровью.
Тьфу, гадость какая! Я сплюнул то, что осталось в пасти от кузнечика-переростка. Мерзость! Драконья ярость отступила, и я смог более-менее соображать. Почему заклинание всё ещё действует? Оно должно было уже ослабнуть! Что-то явно пошло не так, потому что Огненный Шторм набирал силу. Огонь выл, горел сам воздух, и вокруг меня начала закручиваться воронка мощного смерча. Как это остановить? Учитель! Он же погибнет! Я огромными прыжками помчался к усадьбе, вернее к тому, что от неё осталось. Вот они! Живы! Мастер Грумм стоял возле тела Нарви. Воздух вокруг него гудел и искрился от множества щитов, окруживших наставника. Фелидаэль прижался к старому гоблину, с ужасом смотря на разверзшуюся вокруг них огненную преисподнюю.
— Мастер, что мне делать? — заорал я, но из пасти вырвался только бешеный рёв. Наставник с явным трудом поднял голову, руки его дрожали, а лицо стало серым от невероятного напряжения.
— Тиларин!!! Если ты меня слышишь и понимаешь, кивни!!!
Я кивнул и упал на брюхо перед мастером, чтобы наши головы находились на одном уровне. В своей драконьей ипостаси я был огромен.
— Заклинание вышло из-под контроля! Ты должен почувствовать его силу и втянуть в себя! Вспомни Печать Дракона! Втягивай в неё пламя! Или мы трупы!
Я попытался ощутить заклинание. Прикрыв глаза бронированными щитками век, я сосредоточился. Пламя. Оно везде! Как отделить мой огонь дракона от огня Печати? Они же перемешались!
— Ученик, быстрее! — мастер держал щиты из последних сил.
Что же делать? Я представил перед собой Печать Дракона и попытался закачать в неё пламя. Но у меня ничего не вышло! Печать не принимала энергию извне. Стоп! А почему бы мне не создать свою Печать? И я не нашёл ничего лучше, чем нарисовать перед внутренним взором пятиконечную звезду — элементарную пентаграмму. Ну же, действуй! Создав канал от звезды к магической буре, бушевавшей вокруг, я начал втягивать энергию. Ура, заработала! Пентаграмма засветилась и начала наполняться силой. Быстрее! Ещё быстрее! Ураган начал стихать. Пламя опало, оставив после себя выжженную, спёкшуюся пустыню. Ещё немного! Последние языки пламени мелькнули возле земли, втянувшись в моё тело. Ветер стих и на нас стал падать, спускаясь с безоблачного ночного неба, пепел. Вокруг потрескивала остывающая земля, изредка выстреливая раскалёнными угольками. Зрелище было фантасмагорическое.
 
Я повернулся к мастеру, но внезапно боль резанула меня изнутри. Что такое? Боль становилась всё сильнее, скручивая моё тело в узел. Пентаграмма! Она не выдержала мощи пламени, и сейчас раскололась, выпустив внутрь меня всю накопленную энергию. Как же больно! Тело начало обратную трансформацию, истаивая подобно маслу на раскалённой сковороде. Последнее, что я увидел перед тем, как сознание покинуло моё тело, были огромные, испуганные глаза Фелидаеля.
***
— Мне плохо… — Ситана, завернутая в одеяло, отпила горячего травяного настоя из кружки, поднесённой Глимом, и скривилась от горечи.
— Ничего, пройдёт, — рыжий гном был деловит и собран. — Давай уже, собирайся, тебя одну только ждём. И не кривись мне тут, этот настой — лучшее средство от похмелья.
Ситана, поморщившись от головной боли, отхлебнула из кружки и посмотрела по сторонам. Гномы вокруг действительно уже собирались, упаковывая последние пожитки в плотные походные тюки.
— Что за спешка такая? Солнце ведь ещё даже не взошло?
— Тот зеленомордый, которого ты рукояткой кинжала по башке тюкнула, помнишь?
Ситана кивнула.
— Так вот, мы ему немного пятки углями поприжигали, он и запел, как пятнистая жаба.
— Вы его что, пытали? Как вы могли? — Ситана возмущённо вскочила на ноги.
— А как ты хотела? — нахмурился Глим. — Это война, а не турнир мечников. Просто так он говорить не хотел, вот и пришлось… Ты думаешь, что мне самому это нравится? — напустился на Ситану маленький гном. — Это была передовая группа, разведка орков. Нам надо срочно уходить, иначе можем напороться на крупный отряд. Они могут быть совсем близко, — Глим сердито засопел и закинул за спину щит, который до того держал в руках.
— Да-да, я сейчас, я мигом… — Ситана заметалась вокруг остывшего кострища, лихорадочно сворачивая походное одеяло и запихивая его в походный мешок. — Где моя глефа?
— Да вот она, — Глим указал гноме на её оружие, прислоненное к стволу дуплистого дерева. — Ножи твои я вытащил и отмыл. Вот, держи, — Глим протянул Ситане её метательные ножи.
— Спасибо, рыжий, ты настоящий друг! — гнома закрепила ножи в креплениях и поправила перевязь. Внезапно Ситана замерла на месте: — Глим! — громко зашептала гнома. — Моя борода! Я ведь не успела тогда её надеть! Все поняли, что я девушка! Что же теперь будет?
Ситана схватилась руками за голову. Как она могла забыть?
— Ха! Да не переживай ты! Ты их здорово выручила вчера, — Глим расплылся в улыбке. — Поэтому никто тебя не выдаст. Тем более, что такой боец в любом отряде пригодится.
— В хирде мне всё равно делать нечего, я же обучение не проходила, — печально сказала Ситана.
— Мы тут посоветовались… Помнишь Вилдура? Ну, это тот гном с седой бородой. Ах, да… Ты уже в отключке была. Так вот, оказывается мой дядя Димбл — сын троюродной племянницы двоюродного брата Вилдура по материнской линии. Или по отцовской? — задумался Глим. — А, неважно! В общем, его старший сын командует всеми разведчиками у дара Грамбура. И Вилдур пообещал замолвить за тебя словечко. Там ты точно пригодишься!
— Глим, ты лучше всех! — расцвела Ситана и расцеловала зардевшегося гнома в обе щёки.