Саймон Тэйкер и первый год в Хогвартсе (СИ)

Саймон хранил молчание. Очевидно, что раз Поттеру прислали метлу прямо за завтраком, то преподаватели, конечно же, знают об этом. И всё же…
— Это не просто какая-то старая метла, — Рон Уизли с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся, — это «Нимбус-2000». А что ты там говорил, Малфой, насчёт той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета-260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом-2000» никакого сравнения.
— Да что ты понимаешь в мётлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой, — вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.
— В дорогих мётлах как раз больше всех разбираются те, кто не в состоянии себе их позволить, — внезапно для самого себя со злобой отчеканил Саймон. Уши Рона вспыхнули, Крэбб с Гойлом заржали, и даже Малфой позволил себе улыбнуться. Однако в этот момент возле Драко и Саймона появился профессор Флитвик.
— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.
— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер.
— Да, да, всё в порядке, — профессор Флитвик широко улыбнулся, — вы знаете, Поттер, профессор МакГонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении. А что это за модель?
— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил Гарри, сдержанно улыбаясь. — Я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла.
И они с Роном пошли прочь. Малфой от ярости потерял дар речи. После чего, справившись с собой, поспешил прочь. Крэбб и Гойл направились за ним. До оставшегося же стоять и переваривать эту информацию Саймона донёсся сверху голос Гермионы Грэйнджер:
— То есть вы считаете, что это награда за то, что вы нарушили школьные правила?
— Ты, кажется, с нами не разговаривала, — вежливо ответил ей Гарри.
— И ни в коем случае не изменяй своему решению, — вторил ему голос Уизли, — тем более, что от него так много пользы.
— Ну, ты идёшь там или нет? — окликнул Драко Саймона у дверей в Большой Зал, — опоздаем к МакГонагалл — схлопочем штрафные очки. Ей только повод дай, будто не знаешь.
Очнувшись, Саймон поспешно кинулся за Драко, Крэббом и Гойлом.
* * *
— Нет, ну я до сих пор не могу поверить, — гневно выговаривал Драко в гостиной после уроков, — Поттер то, Поттер сё, Поттер, вот тебе метла, Поттер, играй за свою сборную.
Хоть Драко и говорил достаточно громко, другие слизеринцы не спешили его утихомиривать: в конце концов, Драко всего лишь выражал всеобщее негодование их факультета. Да и вообще, несмотря на более, чем юный возраст, Драко уже умел вести себя, находясь в центре внимания, и получая от этого несравненное удовольствие.
— И после этого другие будут говорить, что Снейп нас покрывает, — с раздражением сказал Саймон, — кто-нибудь может привести пример, когда он ходил к Дамблдору и просил сделать исключение для первокурсника своего факультета?
Со всех сторон послышался тихий, но одобрительный ропот. Судя по всему, эта тема для всего факультета была стара и болезненна. Слизеринцы искренне почитали и уважали своего декана, и тот отвечал им взаимностью, всегда готовый прийти на помощь. Но по совершенно неизвестной причине это полностью обесценивало успехи слизеринцев в глазах студентов других факультетов. Ну, ещё бы, как не выиграть семь раз подряд соревнования между факультетами, когда им постоянно покровительствует профессор Снейп?
— Ну, ничего, — сказал Саймон, — то, что первокурсника посадили на метлу, совершенно не означает, что он будет на ней хорошо играть в квиддич. Это ограничение, уверен, не на пустом месте возникло. Ещё посмотрим, насколько это была хорошая идея.
— Знаешь, от твоего занудства тоже иногда бывает польза, — хмыкнул Драко, — надеюсь, ты прав. В самом деле, мало просто сесть на метлу и взлететь. Посмотрим, на что он способен.
* * *
Прошло два месяца. И это были очень приятные для Саймона два месяца. Он уже не сожалел, что не попал в Красный Вереск: в Хогвартсе было ничуть не менее интересно. Алисе и Денису он написал два раза и, судя по ответам, у них всё было хорошо. Да ему с занятиями, домашними заданиями было совершенно некогда скучать.
 
Проснувшись утром в канун Хэллоуина, ребята почувствовали восхитительный запах запечённой тыквы — непременного атрибута этого праздника.
— Красота, — довольно сказал Блейз, потягиваясь в постели, — сегодня будет роскошный пир. Честно говоря, немного надоели овсянка и яичница.
Саймон рассеяно кивнул, наблюдая за водой за своим окном. Вопреки всем своим опасениям он никогда никого там не видел. Хотя теперь, когда страх отступил, и ему на смену пришло любопытство, он был бы и совсем не прочь, чтобы там кто-нибудь появился.
Вытащив из пижамы Тритона, который, как всегда, искал себе на ночь местечко потеплее, он принялся одеваться. Блейз и Тео уже ушли; стоило признать, ему не помешало бы поучиться у них расторопности.
Спустившись, он кивнул Драко, который, как обычно, дожидался его в одном из кресел, и они вместе направились на завтрак.
Первым уроком у них сегодня были заклинания, и они после долгих упражнений с волшебной палочкой сегодня должны были приступить к заклятию Левитации.
— Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова. Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал низенький профессор Флитвик, — кисть вращается легко, и резко, и со свистом.
Саймону удалось достигнуть желаемого результата с четвёртой попытки. Профессор Флитвик просиял и наградил Слизерин пятью призовыми очками.
— Да что же ничего не получается, — сердито сказал Драко, махая палочкой перед своим пером.
— Ты всё делаешь хорошо, — сказал Саймон, — только маши не так быстро. Движение должно быть более плавным. И заклинание нужно произносить с одинаковой скоростью — ты немного медленно начинаешь говорить «Вингардиум» и затем очень быстро договариваешь «Левиоса».
Драко последовал его совету. И, к своему удивлению, в следующий раз перо у него дёрнулось вверх, но тут же упало.
— Ты видел? — спросил Саймон, хлопнув Драко по плечу, — оно подпрыгнуло! Я точно видел, давай, пробуй ещё раз.
Воодушевлённый своим успехом, Драко с удвоенной энергией принялся повторять попытки. Саймон тем временем посмотрел, как идут дела у остальных.
Блейз и Тео честно пыхтели, но их перья никак не желали подниматься вверх. Крэбб и Гойл совершали движения палочками вроде как даже и правильно, но заклинание произносили совершенно неверно. Профессор Флитвик бился с ними уже десять минут. Пэнси и Милисента, как видно, уже растеряли всё свое терпение и, махая палочками для виду, о чём-то перешёптывались. Трэйси Дэвис не теряла попыток заставить своё перо взлететь, а вот Дафна Гринграсс умудрилась справиться со своей задачей — её перо оторвалось от парты на полметра и повисло в воздухе. Профессор Флитвик похвалил её, но призовыми очками награждать не стал. Наверное, потому что она справилась с заданием не так быстро, как Саймон, и ей потребовалось не меньше десяти попыток, чтобы заставить своё перо подняться в воздух.
У Драко же дела не шли. Как он ни старался, сколько ни переспрашивал Саймона, его перо до конца урока оставалось неподвижным. Неудивительно, что после занятий он пребывал в крайне скверном расположении духа.
— Не надо так расстраиваться, — утешающе сказал ему Саймон, — практикуйся — и у тебя всё будет получаться.
— А у тебя почему получается уже сейчас? — недовольно спросил Драко, пробираясь сквозь толпу школьников.
Саймон для пущего эффекта огляделся и, поднеся ладонь к уху товарища, прошептал:
— Я пользуюсь палочкой с семи лет. Отец настоял. Поэтому у меня лучше получается проводить магию и творить заклятия. Я не талантливее тебя. Просто у меня было больше практики.
Драко скептически хмыкнул, но не стал ничего говорить. Саймон же увидел Мэнди и подошёл к ней поздороваться, шепнув Драко, чтобы тот его не ждал. Когда Малфой ушёл, девочки как раз заканчивали разговор.