Десятый сосед
– Что, и Олег так же? – ужаснулась Ирка. – Во мужики пошли! Мне моя сменщица тоже рассказывает, что Новый год чаще…
– Да нет, противоположная проблема, – вздохнула я. – Пристает, когда я не хочу. А если отказать, ходит, как тот варан, и смотрит.
– Какой варан? – не поняла Ирка.
– Помнишь, была история про мужика, которого укусил его домашний варан и потом ходил за ним по пятам? Мужик думал – извиняется, а тот на самом деле все ждал, когда жертва сдохнет от яда.
Ирка заржала так, что пролила на себя чай.
– Я просто представила! Укусил и ждет, когда захочешь! – Она закатилась опять.
– Так, мать, что-то ты веселее обычного, – забеспокоилась я. – Хорошо пятницу отметила?
– А чего не отметить? Благоверный мой опять в рейс ушел, вот я и скучаю. Что еще делать?
Иркин муж – дальнобойщик. Вот уж у кого сексуальная жизнь по расписанию! Зато когда он возвращается после месяца отсутствия, она потом два дня с трудом по лестнице спускается.
– Ну, в общем, я немножко устала уже от секса. Иногда думаю, как бы увильнуть. Даже стала говорить, что голова болит, – призналась я.
– Не боишься, что уведут?
– Ир, я же с чего начала?
– Все-таки всерьез думаешь бросить? Эх, такой мужик! Себе бы взяла, да некуда!
Олега она мне нашла на «Фейсбуке» – откопала где-то среди чужих списков друзей путем методичного перебора. Ирка подбивала меня просто найти любовника для здоровья и не мучиться. А для любовника что главное? Ну, кроме того, что в «Фейсбуке» не проверишь?
Правильно – внешность! Поэтому она отсеяла всех, кто не подходил под ее критерии красоты: чтобы живот подтянутый, сам не лысый, не обрюзгший, можно немного седины, если старше сорока. Олег был реально хорош и только недавно вернулся в Россию после работы в Скандинавии. Почему он там не женился, было понятно после взгляда на шведских мужчин, и почему себя в форме держал – тоже.
Ирка завела с ним беседы о музыке, о фильмах, о музее Астрид Линдгрен – фото оттуда он неосторожно выложил у себя на страничке – и постоянно тягала меня: мол, посмотри, ты интересовалась. У нее самой в анкете в графе «семейное положение» красуется крупным планом фотография мужа-дальнобойщика неслабых габаритов со свернутым носом, поэтому Олег был с ней предельно корректен… и попался в ловушку.
Пока шла осада, Ирка проверяла Олега по чек-листу:
Зарплата – хорошая.
Детей – хочет.
Родители – здоровые.
Образование – высшее.
Хобби – оно же работа.
Долго жил самостоятельно, неприхотлив в быту.
Был женат в ранней юности, детей нет.
Не сидел, не привлекался, политические взгляды умеренные.
Уверена, не останови я ее, Ирка наняла бы хакера и выяснила, какое порно он смотрит! Впрочем, оказалось, что тоже умеренное – самое обычное, без изысков.
Идеальный мужчина!
Меня срочно научили готовить креветки в соусе блю-чиз, сломали мне ноутбук и отправили с Олегом смотреть какой-то много раз награжденный скандинавский фильм на языке оригинала.
К третьему свиданию я пожаловалась на ноутбук и похвасталась креветками. К сожалению, мы с Иркой не учли, что программист отличается от ремонтника, но Олег понял намек, и все у нас завертелось.
Ирка с тех пор считает себя нашей крестной феей. И вот теперь такой облом.
– Ну, уйдешь ты от него, дальше что? У тебя есть кто-то на примете?
Я отпила глоток чая, скривилась от запаха чабреца и отставила чашку подальше. Взглядом опытной женщины, у которой уже почти десять мужчин, а счастья все нет, мысленно просканировала свое окружение. Небогато.
Про соседа молчу – во-первых, он хам, во-вторых, женат, в-третьих, роман там, где работаешь, и роман там, где живешь, – абсолютное табу. Поэтому следующая мысль, про начальника, тоже отметается!
Еще я с трудом вспомнила пару-тройку знакомых в соцсетях, с которыми мы обмениваемся ленивыми лайками и редкими комментариями. Вроде у них в семейном статусе стоит слово «холост», хотя в наше время ни в чем нельзя быть уверенной. При желании, наверное, реально вытащить их куда-нибудь выпить, раскрутить на следующее свидание…
«М-да, энтузиазм из меня так и хлещет».
Мое молчание Ирка поняла совершенно правильно:
– Всех вспомнила? Если поискать, в контактах телефона где-нибудь еще найдется парочка однокурсников и какой-нибудь «Тимофей, ремонт стиралок», да? Тоже отличный вариант.
– Ир, но и дальше так жить нельзя. Ложиться в постель и надеяться, что все закончится побыстрее. Чувствую себя какой-то проституткой, ей-богу.
– Олег тебе платит? – хохотнула Ирка. – За секс?
– Нет… – Я вспомнила нашу недавнюю ссору и опять разозлилась. Нашел чем попрекать – тем, что он больше зарабатывает! А мне что с того? Вкладывает он столько же, сколько я, только на мне ежедневные траты, а на нем крупные.
– Тогда не зазнавайся, до проститутки тебе еще расти и расти!
– Но это ненормально, Ир!
– Норма – состояние большинства. Стало быть – нормально. Все терпят.
– Все? – Я изумилась. – Помнишь же, с Алексом проблема была в другом…
– И ты тогдашняя себе сегодняшней страшно бы позавидовала, скажешь, не так? Мужик каждый день в постель тащит, а она еще недовольна!
– Ну, не может быть, чтобы все женщины делились на тех, кто страдает без секса, и тех, кто страдает от секса.
– Есть те, кто страдает без денег. Или потому, что муж пьет. Или потому что она хочет детей, а он нет. Все что-нибудь терпят, Ева. Жизнь – это череда компромиссов. Идеальных мужчин не существует. Но и идеальных женщин тоже.
– Эй! – Мне захотелось разбавить ее трагичный тон. – А как же я? Разве я не идеальна?
Я вскочила с кресла и повертелась, глядя на свое отражение в стеклах шкафа. Стройные ноги, тонкая талия, хорошая кожа… Лишние килограммы налипают с годами, конечно, гораздо быстрее, особенно зимой, но сейчас я в своей лучшей форме. Грудь небольшая, но упругая, ресницы длинные, причем свои, даже пухлые губы хороши без улучшений. И короткое каре мне очень идет, наконец я нашла свою прическу.
– Дорогая, тебе сколько лет? – Ирка сразу нанесла удар в нежную сердцевинку.
– Двадцать девять.
– Почти тридцать, дорогая. Все. Последние недели твоей молодости тикают. Для мужчин ты просто перестанешь существовать. Для них и двадцать – уже много, хотя приходится смириться, что свеженьких на всех не хватит. Но бабы после тридцати интересуют только мужиков после пятидесяти, и то самых завалящих.
– Ир!
– Что, неправда? – Она сощурилась.
– Правда… – Я упала обратно в кресло и с горя отхлебнула остывшего чая с чертовым чабрецом. – Но можно было как-то понежнее.
– Тебе скажешь понежнее – ты, задрав хвост, помчишься на поиски приключений. Пока не поймешь, что ничего лучше не светит, Олега тут же подберет кто-нибудь поумнее.
Ирка пошла заваривать новую порцию чая, а я осталась осмысливать наш разговор. Обиднее всего почему-то было за прическу. Вот так мучаешься всю жизнь с волосами: экспериментируешь, стрижешься, красишься, отращиваешь, восстанавливаешь, и только-только найдешь то, что тебе идет, – а молодость прошла, остается только завернуться в простыню и ползти на кладбище, стараясь укладку не помять. Не успела порадоваться, как уже все.
Ближе к полуночи я вышла от подруги на свежий осенний воздух, вдохнула пронзительную октябрьскую ночь и почувствовала легкий укол вины из-за того, что так и не рассказала ни про начальника, ни про соседа. Сама понимаю, что это плохие варианты. Но какого-то раскаяния, убежденности в том, что смотреть в ту сторону не стоит, мне не хватало. Мой грех остался при мне – скрытый и от того особенно тягостный.
Это рождало тревогу. Причем – из-за отсутствия тревоги.
Раньше я приносила свои плохие решения маме, потом начала Ирке. Они отговаривали меня, вразумляли, я соглашалась и со спокойным сердцем следовала их советам.
Теперь же я не хотела, чтобы они меня отговорили.