Десятый сосед

Словно услышав меня, Олег открыл дверь в спальню:
– Ты чего опять застряла? Я вроде чеснока добавил, получше стало. Сама потом не жалуйся. Пошли на кухню, скоро будет готово. О!
Он сделал шаг ко мне, прижался сзади и накрыл ладонями мою грудь.
– Люблю тискать твои сиськи! Так и ходи, футболку не надевай!
– Давай потрахаемся! – не выдержала я, разворачиваясь к нему.
– Давай! – внезапно с энтузиазмом согласился он. – Только после ужина. Зацени мою лазанью, заодно вина выпьем. Давай, надевай штаны какие-нибудь и пошли.
Во время ужина я сжимала бедра, елозила по дивану, терлась об Олега, но он только посмеивался, шутил про возбуждающий эффект красного перца, который добавил в лазанью, и открыл вино, предлагая расслабиться, но до вчерашнего уровня не напиваться. Впрочем, завтра суббота, можно и до синих чертей, если хочется.
К моменту, когда он помыл посуду – «видишь, ты всегда говорила, что сразу лучше мыть, я мою!», – вытер руки и поднял меня с дивана, подталкивая в сторону спальни, о моем возбуждении напоминала только стремительно высыхающая смазка между бедер.
Я снова думала об Англии. И смотрела в потолок.
Интересно, а где жена нашего соседа? Маринка сказала, что заселился один мужчина. Она приедет позже? Или уже приехала?
Неужели они никогда не скандалят, как мы? По-моему, все ссорятся, так чего он тогда завелся? Будет ли она такой же роскошно-элегантной, как он?
– Ты сегодня была какой-то особенно возбужденной! – откидываясь на свою подушку, сказал Олег. – Кто это у вас такой горячий на работе появился, а? Признавайся!
Кстати, лазанья была ужасной.
 
Воровка почты
 
Осень – самое время для тюленьих выходных. Можно, спасая урожай, который привезли с дач родные и друзья, готовить овощное рагу из кабачков и шарлотку из яблок, можно лениво читать соцсети, варить кофе с корицей и кардамоном, договариваться с друзьями «когда-нибудь» встретиться…
И не думать ни о каком соседе. В конце концов, Маринку я не встречала иной раз месяцами!
Кстати, она написала, что свадьба пока откладывается, потому что ее будущая свекровь попала в больницу. Потом наступит зима, а зимой жениться неудобно: ни фотографий нормальных сделать, ни погулять как следует. Ну и зачем вообще куда-то торопиться? Они отлично могут пожить и так. У будущего мужа в квартире только свежий ремонт и минимум мебели. Ни кухни, ни занавесок, ни дивана, ни котов. Есть где развернуться девушке, которая годами играла в «The Sims», живя в крошечной съемной квартире.
Правда, мне показалось, что в ее голосе мелькнули те самые нотки самоубеждения, которые я ловила и у себя, когда рассказывала маме, что нам с Олегом отлично живется без штампа в паспорте. Но Маринка с женихом свадьбу вроде не отменили, а всего лишь отложили, так что, надеюсь, это только показалось.
Всю следующую неделю я не встречала соседа. Мне только чудился запах его парфюма в лифте, но его быстро забивала сигаретная вонь – кто-то с нижних этажей никак не мог дождаться, пока выйдет на улицу, и начинал курить еще на лестнице.
И следующая неделя тоже прошла спокойно.
С Олегом мы больше не ругались. На работе все вроде устаканилось, хотя я все еще ждала, когда придет время для повторного разговора о повышении. Даже дверь подъезда исправно хлопала уже после того, как я успевала нажать кнопку лифта. Иногда я ее сразу аккуратно прикрывала за собой, говоря судьбе: «Сегодня пусть будет как будет».
И обычно было спокойно.
Я уже совсем расслабилась. Бывали дни, когда я ни разу не вспоминала про нового соседа.
Но однажды пятничным утром, выгребая рекламные листовки из своего почтового ящика, я случайно бросила взгляд на ящик квартиры номер 44. За то время, что прошло с вселения нового жильца, он, похоже, ни разу туда не заглядывал. Ящик был забит так, что муниципальные газеты туда уже засовывали, складывая в несколько раз, листовки просто пихали сверху, а с краю была видна надорванная телефонная квитанция.
А вдруг сосед съехал?
 
Эта мысль меня поразила. Я тут страдаю, принюхиваюсь в лифте, вздрагиваю от любого шума, у себя дома стараюсь говорить полушепотом, а он давно сменил квартиру, и не пересекаемся мы именно поэтому, а не потому что я, как разведчик, осматриваю все подступы к подъезду, прежде чем туда зайти?
А ведь в ящике, кроме квитанций, запросто могут лежать почтовые извещения или какие-нибудь налоговые уведомления для Маринки или для хозяйки. Еще, говорят, домушники присматриваются к таким заброшенным ящикам и определяют по ним, что хозяева уехали в отпуск, а значит – можно грабить.
Я прикусила губу. Это не мое дело. Совсем не мое! Хотя я знаю, что замок этого ящика открывается и без ключа, надо только надавить сбоку, а дальше можно отодвинуть запор. Сами разберутся, все взрослые люди. А не разберутся, так мне точно дела нет!
Я вздохнула, развернулась, чтобы уйти… и, разумеется, полезла не в свое дело. Потому что потом Маринка или хозяйка спросят: «Ева, ну тебе сложно было, если видела?» И что я отвечу? Испугалась, что новый жилец ругаться будет?
В ящике была пара квитанций и куча рекламы. Я выгребла ее и сразу выкинула в мусор, квитанции положила назад, с чувством выполненного долга прикрыла обратно дверцу… и вздрогнула от шелкового ехидного голоса:
– А что вы делаете с моим ящиком, Ева?
Я обернулась. Сосед стоял, прислонившись к перилам и поставив ногу в сияющем ботинке на верхнюю ступеньку лестницы. Элегантный серый костюм сидел на нем так, как не на всякой кинозвезде. А им-то ведь наверняка шьют на заказ! Я прямо забеспокоилась – к нашим перилам в таком торжественном виде лучше вообще не прикасаться…
«Хватит, Ева. Ты уже один раз влезла не в свое дело, и вот что получилось».
Я опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Сейчас оправдание «сосед будет сердиться» уже не казалось мне таким смехотворным. Он и правда сердился, потому что во втором его вопросе шелка было меньше, а ехидство сменилось раздражением:
– Так вы ответите, зачем полезли взламывать мою собственность?
Я вспыхнула и затараторила:
– Ваш ящик был забит, все вываливалось, раньше тут жила моя подруга, и я подумала… – я прервалась и сглотнула слюну, – подумала, что будет по-соседски… – боже, что я несу! – проверить, а хозяйка будет сердиться, но я бы передала все важное…
«Блею, как овца. Какой позор!»
Сосед прошел мимо меня, чуть задев плечом. Не так, чтобы оттолкнуть, а так, что его запах снова окутал меня, и мгновенно, несмотря на прошедшее с той встречи время, снова окунул в кипящее море влечения к нему.
– Хозяйка попросила меня заглянуть в ящик, хотя мне точно ничего не может прийти, – прокомментировал он, открывая замок нормальным ключом. – Счета я оплачиваю через Интернет. Но я не вижу, чтобы тут было что-то важное. Разве что вы, Ева, забрали.
Я мгновенно задохнулась от злости.
Забрала! Взяла и забрала какое-нибудь сраное извещение о пришедшей посылке с Алиэкспресса, а как же! Ева – воровка писем!
– Да вы охренели! – выдохнула я ему в спину, скатилась вниз по лестнице, вылетела прочь и грохнула дверью подъезда со всей силы.
Я мчалась на работу в таком бешенстве, что на переходе перепутала эскалаторы и в толпе запрыгнула на правый. И по пути к эстакаде три раза сбилась в перечислении закупок.
«Да как он смел вообще! Он нормальный?! Где он жил до сих пор, такой красивый, что там люди воровали почту?»
 
На работе
 
В офис я влетела, когда рабочий день уже давно начался, и тут же столкнулась с Сергеем Андреевичем, причем начальник был явно не в лучшем настроении. Конечно, я тут же получила выговор – и за опоздание, и за то, что закончилась туалетная бумага, и за то, что накладные, которые должны лежать в одном месте, чтобы бухгалтерия могла их найти, разбросаны черт-те где.
– А еще прибавку хочешь! Ев, ну ты сама подумай, для офис-менеджера аккуратность – главное качество. Мне все равно, любят ли тебя сотрудники, для этого у нас есть штатный психолог. Мне нужно, чтобы все в офисе работало, как швейцарские часы. Если я не могу тебе в этом довериться, о каких бонусах может идти речь? – отчитал он меня.