Шерлок Холмс. Новые заметки доктора Ватсона

Пемберти посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Ну вот, ты его зацепил».
— Как получилось, что вы встретились с ним вновь? — спросил я, стараясь вывести его из задумчивости.
— О, это интересно! Сильвестр, ты помнишь, как представил меня Риколетти в Париже? Или это было на скачках в Довиле?
Лорд Сильвестр неловко заерзал на стуле и быстро допил свой портвейн.
— Плохо помню Довиль. Только то, что проиграл там кучу денег. Как всегда. — Он налил себе еще портвейна.
Пемберти посмотрел на меня, сузив глаза, как смотрят на тех, кто не выкладывается на все сто процентов.
— Может, присоединимся к дамам? — поднимаясь, предложил Даксбари. — И, Холмс, я хочу показать вам некоторые картины. Мой дедушка был знатоком в этом деле, почти как принц-регент, у нас даже есть несколько работ, связанных с нашим королевским покровителем. Его королевское высочество и супруга принца были так любезны, что отметили некоторые наши приобретения. Хочу услышать ваше мнение по поводу новых картин. Предупреждаю: некоторые из них опережают время.
Я проследовал за старшим лордом в гостиную, где леди Даксбари слушала игру своей дочери с таким критичным видом, какой напускают на себя люди, выбирающие новые обои. Из дальнего угла подошла миссис Риколетти, вся такая блестящая и яркая.
— Моя жена известный музыкант, — заявил Риколетти.
— О, так может быть она нам сыграет? — быстро нашелся Пемберти.
Нужно отдать ей должное, миссис Риколети оказалась приличным музыкантом, она чисто, если не сказать профессионально, сыграла сонату. А тем временем лорд Даксбари отвел меня в сторону, решив, что я тоже принадлежу к миру искусства, и показал небольшие египетские вазы, китайские фарфоровые статуэтки и покрытые эмалью шкатулки с изображением принца-регента. Затем он достал вызвавшие недовольство сына картины, недавно привезенные из Парижа.
Я понял, почему Попей счел их странными. Большинство картин представляли собой просто мазки красок по холсту; сочетание голубого, зеленого и фиолетового шокировало. Риколетти стоял за графом и комментировал, Попей Пемберти сердито смотрел на картины, а миссис Риколетти вообще отошла и начала что-то наигрывать на пианино. Это был не самый плодотворный вечер в моей жизни, но из-за леди Даксбари я так и не смог выйти из гостиной, чтобы поискать пропавшую брошь.
Подали чай, а после чая Пемберти потащил меня в бильярдную в конце коридора.
— Ну? Что ты думаешь теперь? — потребовал он отчета.
— А на что ты рассчитываешь? — задал я встречный вопрос. — Брошь еще должна быть здесь. После нашего приезда из дома никто не выходил, насколько мне известно. Мне нужно будет осмотреть здесь все. Когда ты говорил, что привез меня сюда, чтобы я нашел вора, как ты себе это представлял? Мне казалось, ты хотел, чтобы я был осторожным!
— Не переводи стрелки на меня! Здесь все обо всем знают, — угрюмо произнес Пемберти.
— В доме миллион мест, куда можно спрятать маленькую вещицу вроде брошки. Вазы, шкатулки с нюхательным табаком, разные дивные штуковины в кабинетах, антиквариат и тому подобное… — У меня не нашлось слов из-за невероятных масштабов этого задания. — Я должен все посмотреть!
Пемберти потер нос.
— Мама с дядей Сильвестром обычно выезжают на охоту рано утром, — сказал он. — Отец иногда гуляет в саду с Риколетти.
— А твоя сестра и ее гувернантка?
— Миссис Риколетти не ее гувернантка. У нее была одна до шестнадцати лет, но бедняжка умерла. Риколетти представил свою жену нашему отцу в Париже. Нас поставили перед фактом, что эта пара поживет здесь летом. Отец сказал, что Джиневра может подтянуть свой французский с миссис Риколетти, мама в то время была занята новыми жеребцами… Мама любит охоту.
— Хорошо, ты можешь вытащить их из дома на какое-то время, чтобы я мог обыскать их комнаты?
Пемберти почесал затылок.
— Я придумаю что-нибудь. Послушай, Холмс, я рассчитываю на тебя. Этот Риколетти вцепился в отца как чертова пиявка, а в его жене вообще есть что-то отталкивающее. Ты должен откопать что-нибудь на них!
 
— Но… — Насколько мне было известно, копать было нечего! Может, Риколетти и его жена и были неприятные особы, но не было никаких доказательств, что они воры. И как я мог сказать отцу пригласившего меня в гости, что его закадычный друг ворует фамильные драгоценности?
В ту ночь мне не спалось, я ворочался на моей роскошной кровати до самого рассвета, прислушиваясь к звукам в доме. Только я стал засыпать, как по коридорам начали сновать туда-сюда слуги, разнося горячую воду к дверям комнат мужчин, чтобы те могли побриться. Размеренно шагал, очевидно, Ривз. Затем послышались неуклюжие шаги лакея и чуть позже — шаги других мужчин, возможно, камердинеров лорда Даксбари и лорда Сильвестра, которые шли разбудить своих хозяев. А в заключение послышались легкие быстрые шаги, звучавшие как-то «неправильно», хоть я так и не смог понять почему.
Я тоже побрился и спустился к завтраку, чтобы посмотреть, что семейство Даксбари приготовило для капризных гостей. Леди Даксбари была в своем репертуаре и готовилась к очередным скачкам.
— Скоро начнется охота на лис, — объявила она, перед ней стояла большая тарелка с яичницей с ветчиной. — Принимаются и новички. Хотите попробовать, мистер Холмс?
— Э-э… не сегодня, — нерешительно протянул я.
— Днем приедут доктор Мортон и мистер Дарвин, — сказал лорд Даксбари с конца стола. — У них есть некоторые интересные задумки, как можно реставрировать работы старых мастеров, а также как проверять подлинность картин. Вас может заинтересовать эта беседа, мистер Холмс.
— Несомненно.
— Ерунда! Это скучно до смерти, — махнула рукой леди Даксбари, словно желая отмахнуться от этих господ из Кембриджа. — Сильвестр, ты готов?
— Всегда к твоим услугам, Гертруда. — Лорд Сильвестр подскочил и побежал за своей сестрой, как хорошо обученная охотничья собака.
В комнату впорхнула леди Джиневра.
— Дядя Сильвестр уже ушел? — спросила она.
— Да, и все целы, — ответил ее брат.
— Вот бы он остановился где-нибудь в другом месте! — сказала леди Джиневра, накладывая еду на тарелку. — Дедушка не хочет, чтобы он возвращался в Саррей. Из-за того, что он играет в баккару. А он говорит, что в Лондоне в его квартире как раз идет ремонт.
— Что за чушь! — возмутился Пемберти. — Наверное, его выселили из-за того, что не платил за квартиру.
Лорд Даксбари поднял на них грустные глаза.
— Дети, помните: он любимый брат вашей мамы. Она расстроится, если у него будут неприятности.
Леди Джиневра явно намеревалась высказать свое мнение о дяде, но разговор резко оборвался, так как в комнату вошла чета Риколетти. Мистер Риколетти — как всегда, в черном, а миссис Риколетти — в узорчатом платье, украшенном несколькими брошками с камеями.
— Какой прекрасный день! — защебетала миссис Риколетти. — Леди Джиневра, нам с вами обязательно нужно прогуляться по саду. Мистер Холмс, не составите нам компанию?
— А… — Я с ужасом посмотрел на Пемберти. К счастью, он меня не подвел.
— Я обещал показать Холмсу библиотеку, — заявил Пемберти. — А после этого мы, может быть, сходим в деревню.
— Сейчас погода замечательная, но вы же знаете, что она переменчива в это время года, — сказал Риколетти. Он был более чем любезен. — Лорд Даксбари, вы не против, если я составлю компанию этим двум молодым людям в их литературных поисках?
Нам не оставалось ничего другого, кроме как позволить ему пойти с нами. Я переходил от одной безделушки к другой, осмотрел почти каждую антикварную вещь в кабинете, и все это под неусыпным оком Риколетти, который ходил за мной по пятам все утро. Когда леди Даксбари пришла перекусить в середине дня, его сменила миссис Риколетти, которая оказалась еще более цепкой, чем ее муж. Когда нас пригласили в гостиную пить чай, я совсем выдохся.
Как раз приехали джентльмены из Кембриджа, их провели в комнаты, чтобы они могли отдохнуть перед ужином. Мистер Дарвин — это не тот всем известный натуралист, но его не менее знаменитый сын. Профессор Мортон приехал с женой, чтобы познакомить ее с графом Даксбари. Никто из этих выдающихся людей не удостоил вниманием простого студента, к тому же из Оксфорда.