Украсть право первой ночи (СИ)

– Вон оно что, – она удивлённо вздёрнула тонкую бровь. – И ты только за этим решил дернуть льва за усы? Лучше бы меня попросил, я бы придумала, как отправить твою сестру в Гарратен. Нет, дело не в этом.
– Ценю твою поддержку, Льен, – мягко сказал Ивин. – Она всегда будет взаимной, поверь мне.
– Не обольщайся, – она усмехнулась. – Я ведь главное не сказала. Надеешься договориться с его светлостью в рамках Колдовского Кодекса? Не получится. Граф уже объявил, что не желает тебя видеть и слышать. Тебя ждут и в замке, и в деревне, и в трактирах на дороге. И ты сразу отправишься в тюремный подвал, в самый дальний его угол, может быть до весны. Когда оттуда выползешь, будешь рад просто взглянуть на солнышко. Хочешь?
Ивин выслушал, хмурясь. Уточнил:
– А девушку?..
– Девушку? Жену лавочника, что ли? – не сразу поняла Льен. – Отдадут мужу, конечно. Кому она нужна? Ты ведь у неё ничего не взял?..
– Не приписывай мне лишнее. Я не способен, и не стал бы.
– А, ну ещё бы. Но хотя бы распробовал, что-то было?.. – Льен смотрела с живейшим интересом. – Какая-то сила?..
– Я не разбираюсь, Льен, – раздраженно тряхнул головой Ивин. – И мне это не нужно.
– Как знать, может быть, ты отобрал у графа лакомый кусочек. Теперь она ему не нужна. Хотя всё равно есть способы от неё отхлебнуть.
Он сблизились и теперь стояли рядом, почти бедро к бедру. Он крепко взял женщину за локоть, но её это не беспокоило.
– Что ты хочешь сказать, Льен? Что-то знаешь о Марисе? – скользкие намёки его сердили.
– Я просто размышляю. Ну подумай сам, Ивин Мантери, – она сменила тон на самый кроткий. – Я решила разузнать про эту Марису-Половинку, когда ты вздумал купить её у графа. Она чужеземка, о ней ничего не известно. Но похоже, что девочка необычная. Довольно дерзкая, хотя другая в её положении глаз поднять не смела бы. И ты вот, разок увидел – и готов. Потому что ей понравился, видимо. И считаешь, до тебя никто на неё не смотрел? Её сватали, только опекуны не выдавали. На этот раз выдали, потому что Фино приказал, ему лавочник пожаловался.
– И что это значит, по-твоему? Ты намекаешь, что она?..
Точно, с этой стороны Ивин на это дело не смотрел.
– Одарённая, да, – подтвердила Льен. – Одарённые совсем уж тихонями не бывают, если не притворяются. Её бы проверить. И на ней какая-то защита. То ли поставленная, то ли её собственная, то есть сила защищает. Деревенские об этом говорить не хотят, что тоже что-то значит.
Тут же память услужливо подкинула Ивину воспоминание о том, как лавочник свалился с лестницы, и ему на голову что-то упало с крыши – после того, как обидел Марису.
– Так что она отправится к мужу и будет жить как жила, – бодро заключила Льен. – О подарке для неё позаботился? Приучил Фино на свою голову людей к золотишку. Зато хоть не возмущаются, а то уже взбунтовались бы. А ты… Сам решай, ты меня услышал.
– Да. Спасибо, Льен, – кивнул Ивин, досадуя, что такие очевидные вещи не пришли в голову ему самому.
И про графа, и про Марису – про всё. Хотя, что это меняет?..
– Будет плохо – зови, постараюсь помочь, – великодушно предложила Льен на прощание.
– И тебе удачи, – пожелал он.
Они разъехались. Он со стороны проследил, как красавица умчалась по дороге. Ему предстоял более замысловатый обратный путь.
Мариса проснулась одна, и в хорошем настроении – снилось что-то приятное, по ощущениям пушистое и яркое, и так хотелось опять закутаться в одеяло и продолжать наслаждаться. Но вместе с ней проснулось и понимание, где она и что с ней случилось, а это уже заставило отряхнуть остатки сна и сесть на постели.
И куда подевался рыжий?
Она надела халат и осмотрела всё помещения башни, потом вышла наружу. Убедилась, что лошади тоже нет. Мысль, что лорд совсем ушёл и оставил её одну, была неприятной, но не ужасной. Ей ничего не грозило, кроме возвращения домой в одиночку. Слава Пламени, волки в их лесах не нападают на людей посреди лета, так что она поднимется на ближний холм, осмотрится и поймёт, в какую сторону идти. Правда, якобы однажды было так, что волки чересчур расплодились и летом разорвали несколько человек, и среди них дочь покойного графа, но это потому, что сила в тот год разгулялась – это Мариса однажды подслушала разговор мельничихи со знахаркой, что приходила лечить дядюшку Фуртафа. И знахарка считала, что виновен в том разгуле силы покойный граф. Но с тех пор волки вели себя прилично.
 
Итак, она без сомнения доберётся до деревни. Но вернуться одной и пешком – это уже плохо, конечно, потому что обычно невест возвращают в такой же карете, в какой и забирают. Пешком – стыдно, вызовет лишние пересуды. И у дома мельника ждут гости и соседи, многие хотят знать, сколько монет у неё в кошельке.
Она вернулась в комнату и пересчитала деньги, подаренные рыжим. В кошельке нашлось шестнадцать полновесных золотых. Она оторопела, и даже зачем-то пересчитала ещё раз.
Шестнадцать монет. Ни одна счастливица ещё не привозила столько, по крайней мере за последние три года!
Мариса не обрадовалась – наоборот, где-то в душе заныло. Кажется, откуда-то издалека что-то поманило, и надо шагнуть… туда, в неизвестность, и там есть много чего такого, на что хочется хоть краем глаза взглянуть, и хотя бы потрогать…
Неправильно, не шагнуть – бежать, без документов, без разрешения, которое теперь может дать только муж. Если найдут и донесут – вернут и накажут. А ведь она была почти свободной ещё два дня назад, но тогда не было денег, и неизвестность не манила – так, шептала что-то украдкой, но и только.
Шестнадцать золотых монет. Вот уж Реддит порадуется.
Мариса, как могла, привела в порядок свое венчальное платье – оно было измято и потеряло свежесть, но это нестрашно. В нем только до дома добраться. Сегодня же придется надеть красное платье, и уже в нем идти в дом к мужу, а все будут глазеть на неё и шептать – надо же, шестнадцать монет!
Или припрятать половину, да хотя бы здесь, в этой лесной усадьбе? Закопать, укромное место найдётся. Мало ли как оно потом может пригодиться лично ей! Но это нехорошо, конечно. Какая ни есть, а это её жизнь начнётся сегодня с Реддитом, как же начинать её с обмана, против законов Пламени!
Она сходила к колодцу за свежей водой. Вскипятить бы, хотелось выпить горячего, но огня добыть нечем! А в паре шагов от башни нашлись пышные кусты лесной мяты, и она разглядела дикую яблоню – яблочки мелкие, с ноготок, но очень душистые, и поблизости есть малина. Есть из чего приготовить вкусный утренний взвар, нет только огня. Лорд разжигал огонь каким-то чудесным образом, без огнива. Зато еды осталось много, они еще три дня тут с голоду не пропали бы – овощи и подкопчённое мясо, сыр, свежий хлеб, пирог с мясом и сладкие булочки…
Она услышала топот лошадиных копыт и поспешила наружу, сначала выглянула осторожно – да, это её рыжий лорд! Уже спешился и привязывал лошадь. Повернул голову и встретился с ней взглядом.
– Уже встала? И напрасно. Ещё слишком рано.
– Доброе утро, милорд, – ответила она. – Сейчас лучшее время, чтобы заняться делами. Вы не могли бы вскипятить воду? И не покажете ли мне, как это делаете?
– Доброе утро, Мариса, – а ведь он теперь смотрел на неё как-то иначе, не по- вчерашнему, настороженно, что ли. – А ты не умеешь разжигать огонь?
– Пустыми руками, без огнива? Как же, милорд?..
– Тогда бесполезно показывать. Это умение для одарённых.
– Я так и поняла, – она кивнула.
– Испугалась, что меня нет?
– Не испугалась. До деревни я и пешком дойду, – она сказала, что думала. – Но огорчилась, если вам угодно знать, милорд.
– Не говори, что по мне соскучилась!
– И это тоже, милорд, – согласилась она.
Он разжёг огонь в печке и поставил греться воду. Сам не спускал глаз с Марисы. Она заметила.
– Что-то не так, милорд?
– Всё в порядке, – он пожал плечами. – Давай, действительно, перекусим. До кареты ещё довольно времени.