Добровольная зависимость

– … И для острых осколков, что остались от его сердца, и выплаканных слёз он сделал себе шкатулку. – Готье оторвался от чтения, посмотрел на меня и хмыкнул. – Неплохая рецензия на «Короля Лира», должен заметить.
Он повертел книгой в руке и лукаво улыбнулся.
– Издание с рецензиями и комментариями критиков. Думаю, ты помнишь тот момент. Если не ошибаюсь… «Вам кажется, я плачу? Нет, не заплачу я. Мне есть о чем рыдать… »
– «… но сердце прежде на тысячу обломков разобьется, чем я заплачу» [1], – процитировала я бесстрастно, разглядывая кружево на рукаве. – А я всегда любила шута.
– Да, славный малый. Он ведь отправился в бурю вместе с…
– Не собираюсь я говорить с вами о Шекспире! – огрызнулась я. – Объясните лучше, что с моей одеждой! Что со мной случилось?
Готье тут же нахмурился, видимо, неудовлетворённый моей реакцией, и я поняла, что вновь настроила его против себя.
– Всего лишь неприятное свойство юного организма – реакция на слабость, влияние духоты и скорости, – сообщил он мне, будто прочёл какую-то докторскую заметку. – Что же касается твоего наряда… Не нужно сцен, прошу! Я всего лишь отнёс тебя сюда, когда ты потеряла сознание в тамбуре, затем просто освободил от этого жуткого корсета. Не мог же я позволить тебе задохнуться!
Инстинктивно, я всё же потянула за завязки платья, а супруг, глядя на мои дрожащие пальцы, коротко и с издёвкой засмеялся.
– Спешу заверить, что в тот момент я не был настроен рассматривать твои безжизненные прелести. Это было бы крайне грубо с моей стороны.
– И как долго я проспала? – пришлось проигнорировать его слова, хотя я знала, что уже предательски покраснела.
– Всего пять часов. Надеюсь, ночью ты будешь спать так же крепко. Я всегда считал дневной сон дикой привычкой лентяев… Признаться честно, я заскучал без книг, пришлось позаимствовать эту у соседей. Ну, и привычки разговаривать с проводником у меня тоже нет, так что я ждал, пока ты проснёшься. Как ты себя чувствуешь?
– Вполне сносно, – пролепетала я, стараясь не смотреть ему в единственный открытый моему взору глаз.
– Прекрасно.
Затем он поднялся, резко захлопнув книгу, поправил свой чёрный сюртук и обратился ко мне равнодушным тоном:
– На полке над своей койкой ты найдёшь сумку, там только одежда на ночь и кое-какие необходимые вещи для поездки. Время ужина давно миновало, но я попросил проводника пустить нас в вагон-ресторан, когда ты проснёшься. Приведи себя в порядок, пожалуйста. Через пятнадцать минут я приглашу сюда проводника. Он отведёт тебя в нужный вагон.
Я никак не отреагировала на его слова, просто продолжала сидеть на месте, поэтому он, видимо, понадеявшись на моё благоразумие, поклонился и вышел из купе, закрыв за собой двери.
***
– Ты опоздала, – прозвучали его первые слова, стоило мне войти в вагон-ресторан.
Я всё ещё не привыкла к тряске поезда, так что, даже сопровождаемая галантным проводником, инстинктивно держалась за поручни, тянущиеся вдоль правой стены.
Готье сидел за одним из столиков, лицом ко мне, сосредоточенно выбирая что-то в своей тарелке, затем простым кивком головы пригласил меня присоединиться.
– Красивое платье, – заметил он и, к моему удивлению, пригляделся внимательнее. – Весьма простое, но для обычного ужина ведь подойдёт, не так ли?
Решив не заострять внимание на этом голубом муслиновом платье, я стала разглядывать блюда на столике передо мной; Готье уже положил себе овощи, картофель и добротный кусок баранины. Какое-то время я просто наблюдала, как муж ест, а когда он вдруг нервно повёл плечами и взглянул на меня, я вздрогнула.
– Ты ведь не обидишь повара? Или так и будешь плотоядно разглядывать этот стол? Лучше будь умницей, съешь что-нибудь.
– Не нужно обращаться со мной, как с ребёнком, – ответила я, чем только позабавила его.
– Вот и не веди себя, как ребёнок. Я согласился жениться на тебе не для того, чтобы нянчиться…
Отчего-то я сразу догадалась, что разговор принял не самый приятный поворот, а Готье решил расставить все точки над «i» прямо за ужином, в этом чёртовом вагоне. Приготовившись защищаться, я положила в рот кусочек сыра и насторожилась.
 
– Поскольку мы с тобой уже прошли через самое сложное, – говорил он, аккуратно разрезая мясо, – считаю, что сейчас стоит обсудить некоторые детали нашего совместного будущего. Итак, начну с того, что завтра утром мы пересядем в Хардингстоне на поезд, ведущий прямо в Бантингфорд. К сожалению, после второй остановки придётся разместиться на ночь в гостинице, потому что будет уже слишком поздно вызывать автомобиль и ехать в Лейстон-Холл…
Я кивала, чтобы дать ему понять о своём внимании, но всё равно опасалась, если он вспомнит о моей сестре или её побеге. Но этой темы он так и не коснулся.
– Сейчас в Лейстон-Холл достаточно людей, которые познакомят тебя с поместьем.
– А вы сами?
– Мне придётся отлучиться после приезда, – он отпил из бокала немного воды и откашлялся в кулак. – Какое-то время я обязан буду провести на стройке. Она всего в паре часов езды от Лейстон-Холл. Это ведь не станет для тебя проблемой?
Я равнодушно мотнула головой. Какое мне было дело до его драгоценной стройки? Мне не было дела даже до Лейстон-Холл. Наверное, в глубине души я ещё надеялась, что поезд вдруг повернёт назад и отвезёт меня домой. Вспоминая Глиннет, я ощутила, как сердце защемило от боли, поэтому просто продолжила есть, не подавая вида.
– У тебя ко мне нет никаких вопросов? – когда я отрицательно покачала головой, глядя в тарелку, супруг иронично хмыкнул. – Совсем никаких? Знаешь, Кейтлин, ты ведь не сможешь игнорировать происходящее вечно.
Честно признаться, мне не нравилось, когда он называл меня по имени.
– Я и не планирую жить с вами вечно.
– Я выражался фигурально. Более того, ты сама настояла стать моей женой. Так что твоё поведение неубедительно, да и нелогично. Куда уж лучше всё принять и смириться.
– Ошибаетесь, – я расправила плечи и посмотрела на него. – Я поставила определённые условия для нас обоих. И вы согласились… Но становиться вашим другом у меня в планы не входит.
Он снова коротко засмеялся и машинально запустил руку в свои волосы, небрежно растрепав их.
– Знаешь, а ведь я с женщинами дружбу тоже не вожу, – произнёс он с дельной задумчивостью. – Бывают, правда, исключения, но редко, и, в основном, только для бизнеса. И уж точно своих друзей я не целую… и в постель с ними не ложусь.
Готье явно был доволен собой и тем, что затронул интимную тему. Я всегда краснела, стоило мне случайно услышать нечто непристойное, и даже читая те самые греческие пьесы в полном одиночестве, я умудрялась смущаться, как неискушённая школьница.
Вот и сейчас, когда супруг коснулся того, о чём я даже подумать боялась, я не знала, что сказать, чтобы не показаться провинциалкой.
– Пусть смущение тебе к лицу, но я не могу отделаться от мысли, что мы – как Рочестер и мисс Джейн Эйр, ведём вполне заурядную беседу, а потом вдруг затрагиваем какую-то запретную тему. Это похоже на надоевшее cliché.
Он с минуту водил вилкой по тарелке, наверняка, ожидая, что я найду способ ему отпарировать, но я упорно молчала, всё ещё жутко смущённая воспоминанием о поцелуе.
– Я немало знаю о физической любви, – сказала я, наконец, и сама же поразилась этому. Пришлось тут же соврать, да как можно убедительнее. – То есть, я не боюсь, вот о чём я говорю.
– Я вовсе не собирался тебя пугать, – ответил Готье и пожал плечами. – В конце концов, всё случается когда-либо в первый раз. Ты же не думала, что проведёшь всю жизнь, обучая в школе детей или время от времени дописывая очередной штампованный роман?
– Возможно, это было именно тем, к чему я стремилась, – бросила я резко и повернулась к окну.
– Даже я в это не верю, Кейтлин. Мы вечно стремимся к запретному и желаем невозможного, как говорил один римский поэт. Для тебя подобная серость стала бы клеткой…