Свидания со злодеем (СИ)
— Какая ужасная новость, ведь я уже подписал для тебя открытку на день рождения. Теперь придется зачеркивать, исправлять… ужасная получится грязища.
Я закатила глаза, хотя хотелось хихикать и виснуть у него на шее. Я бы так и делала, если бы понимала, что будет дальше. Если бы знала, что Габриэл хочет этого «дальше».
— Ненавижу грязь в поздравительных открытках. Не хочешь что-нибудь сказать?
— Что? Извини, что развелась с твоим племянником? Хочешь, выйду замуж за того важного господина… помнишь, он напугал меня длинным тостом?
Габриэл расхохотался и заключил меня в объятия.
— Теана, это был мэр. Я имею в виду, что до твоего дня рождения еще много времени. И мы успеем вернуть тебе фамилию. Уже с нужной приставкой. Я, знаешь ли, хоть и Г.Гримвелл, не такое Г, как Генри. Более…
— Значимое?
— Адекватное.
— Ты так делаешь мне предложение?
— Я? Делаю? Предложение? Теана, тебя что, неправильно проинструктировали? Я никому не делаю предложений, я отдаю приказы. Понятно тебе?
— Ага, — счастливо вздохнула я. — Не хочу снова тебя отпускать. Ты едва не погиб.
— Это ненадолго. Мы спасаем Харальда, помнишь? Хотя за все нервы, что он мне вымотал, я должен его лично привести к законникам и отдать на эшафот.
— Габриэл!
— Все-все, я снова хороший. Иди в воид, детка. Дорога долгая, но я обещаю, Эйнгория тебе понравится.
Я обвила руками его шею, чтобы попрощаться. Руки Габриэла сомкнулись у меня на талии и на несколько секунд крепко-крепко сжали, а шеи, того участка кожи, что скрывали растрепавшиеся волосы, коснулись обжигающие губы. Коснулись нежно, опалив дыханием. Всего на секунду подарив миг абсолютного блаженства.
Который закончился, когда в утренней дымке, под большими бронзовыми часами, я увидела знакомую фигуру.
— Габриэл… — онемевшими губами прошептала я. — Он здесь. Генри здесь.
А вместе с ним — десяток крепких парней из числа личной охраны. Такие сопровождали всех Гримвеллов, за исключением Габриэла. Охраняли от желающих поквитаться с известной семьей. А сейчас защищали Генри от нас.
Габриэл подобрался. Я не впервые видела, как за секунду он становится готовым к атаке, но сейчас почему-то по коже прошелся мороз. Это была не темная тварь, не хищник в лесу и не законник, одержимый искоренением магии. Там стоял его племянник, мальчишка, которого вырастил дядя. Не жалея ни денег ни сил, растил и защищал. Справился с тяжелой болезнью, принял невесту, до последнего давал шанс нашей любви, не зная, что ее и не было вовсе.
— Иди в воид, — бросил он мне.
— Нет!
— Теана, иди в воид, я сказал!
— Я тебя наедине с ним не оставлю.
— И что ты собираешься делать?
Я закусила губу. От страха слегка подташнивало: взгляд у Генри был совершенно безумный.
— Не знаю. Перемещусь ему на голову или доведу до истерики, мигая туда-сюда.
— В ВОИД! — рыкнул Габриэл, и меня как ветром сдуло.
Мы с Сибиллой одновременно приникли к окнам, боясь лишь того, что воид сдвинется с места и унесет нас прочь от станции, в неизвестность. Но Генри махнул рукой распорядителю — и тот поднял над головой скрещенные руки. Запрет движения. Нас не отпустят, пока он не разрешит.
— Ничего не слышно! — раздраженно буркнула Сибилла.
Окно в воиде, кажется, открывали редко, но все же нам удалось сдвинуть его на несколько сантиметров и впустить в салон звуки улицы.
— Здравствуй, Генри, — миролюбиво улыбнулся Габриэл. — Рад видеть тебя.
— Куда-то собираешься?
— Провожаю невесту в отпуск.
— Вот как. Невесту. — Генри хмыкнул. — С каких пор ты доедаешь за другими?
— А мне кажется, ты даже не успел надкусить.
— Я вам что, банан?! — возмутилась я.
Сибилла нервно хихикнула.
— Я успею все, когда разберусь с тобой. Привезу ее в дом и продержу пару месяцев на цепи. Думаю, она будет очень послушной и ласковой.
— Генри, что ты творишь… — Габриэл покачал головой.
— Давай, попробуй меня уговорить. Ну же, дядя, скажи, что поможешь мне. Скажи, что вылечишь меня. Давай-давай, побудь заботливым папочкой.
Габриэл молчал. Мрачно смотрел на Генри и молчал, будто оттягивал момент решающих действий. Даже мне было больно смотреть на то, во что превратился улыбчивый парень, с которым мы гуляли вечерами. Пусть он и притворялся, но делал это мастерски.
— Господа! — Габриэл повернулся к охране. — Нужно напоминать, кто стоит перед вами? Поскольку с меня сняты все обвинения, я все еще ваш хозяин, а следовательно любая попытка выйти против меня приведет к последствиям.
Охранники переглянулись. Не знаю, что сказал им Генри, какой был изначальный приказ, но появление Габриэла их явно насторожило. Завещание Габриэла вступило в силу после его ареста, но теперь его отпустили, и стража явно не знала, к кому кинуться.
— Это семейное дело, — кивнул Габриэл. — Оставьте нас.
— Что они творят? — покачала головой Сибилла. — Они не могут устроить магический бой…
Она не договорила — Габриэл выбросил вперед руку, и огненный шар полетел в Генри. Ударился ему прямо в грудь и отбросил на несколько метров назад. Народ завизжал и бросился прочь от станции, а распорядитель в панике даже не запер дверь своей каморки. С упавшим сердцем я подумала, что Генри больше не встанет, но он поднялся. Усмехнулся, нарочито театральным жестом смахнул с рукавов черной кожаной куртки несуществующую пыль, и…
Теперь уже в Габриэла полетел точно такой же огненный шар, и он едва успел увернуться! Шар попал прямо в воид, отчего свет в салоне замигал и погас. А Сибилла в ужасе распахнула глаза.
— Нет… не может быть!
— Что?
— У него нет этого дара… он никогда не имел власти над огнем!
— И что? Не мог обучиться?
— Он хамелеон, — раздался голос Лотнера.
До сих пор законник сидел на заднем ряду в гордом одиночестве и ничем не выказывал интерес к происходящему.
— Что такое хамелеон? — спросила я.
— Подстраивается под магию, которую чувствует, — ответила Сибилла. — Редкий дар, очень опасный. У мага нет собственной активной силы, а внутреннюю энергию он облекает в то, что чувствует от других магов. Невозможность обуздать и приручить свою силу приводит к безумию. Мы не думали, что так серьезно…
— Это плохо?
Я снова посмотрела в окно, где Габриэл и Генри схватились врукопашную. Кажется, Габриэл больше не рисковал применять магию и теперь просто пытался скрутить Генри. Я вскрикнула, когда в руке бывшего мужа сверкнул серебряный кинжал, а когда Генри ударил им Габриэла в живот, не справилась с магией.
— Теана, НЕТ! — слились воедино голоса Сибиллы и Харальда.
Но я уже появилась на платформе, готовая броситься к Габриэлу.
— Теана, в воид! — рявкнул он. — Это царапина!
Генри оглушительно расхохотался. Его безумный смех пронесся над станцией, эхом прокатился по пустому тоннелю. Миг — и он исчез, еще миг — стоит позади, сжимая в руках мою косу.
— Привет, любимая. Спасибо за новый опыт. Я еще никогда не перемещался. А ты знала, что я не прощаю измен?
Я захлебнулась криком, когда согретая кровью Габриэла сталь прорезала ткань пальто и вошла в тело. Внутри все взорвалось болью, а Генри вытащил нож и ударил снова. И снова, и снова, пока не подкосились ноги, а на губах не появился привкус крови. Его руки разжались, я рухнула на землю, как бесформенный мешок. Глаза застилала кроваво-красная пелена.
С трудом, едва не задохнувшись от боли, повернулась на спину. С кончика кинжала, что держал Генри, капала моя кровь. Его безумный взгляд станет последним, что я увижу, а если каким-то чудом все же выживу, никогда не сотрется из памяти.
— Скоро увидишь мамочку. Ты же так хотела быть для нее хорошей.
Генри отлично метал ножи, однажды в лунапарке он выиграл для меня большую игрушечную лесную мышку. Я видела, с каким мастерством и азартом он поражает небольшие мишени, с какой точностью лезвия входят в дерево. Доля секунды и нож, бывший еще недавно в руках Генри, со свистом летит в мишень.