Свидания со злодеем (СИ)
— Габриэл? — позвала я.
Никто не откликнулся, и я выскользнула из постели. Что-то произошло, что-то изменило его планы, а теперь еще и этот запах… Он становился сильнее у лестницы, вел меня вниз, на первый этаж. В холле никого не было, дверь казалась надежно запертой, и я заглянула в коридор, что вел к лаборатории. На самом деле я не ждала увидеть там Габриэла, поэтому вздрогнула и оцепенела.
Он не видел меня, сидел на полу у стены и курил. Я впервые видела его таким. Почти физически ощутила тоску, заполнившую все пространство темного коридора. Мне показалось в темноте, что его рука с зажатой сигарой слегка дрожит. Едва заметный отблеск факела где-то под потолком чертил на красивом лице мужчины черные тени. А взгляд… Габриэл не смотрел на меня, но даже то, что удавалось заметить, поражало. Он смотрел так, словно только что пережил нечто страшное. Мое сердце испуганно забилось. Что-то с Генри? С Сибиллой? Кем-то из Гримвеллов? Только опасность для семьи может выбить из колеи такого, как Габриэл.
Мне бы уйти. Оставить его наедине с внутренними демонами и болью, бесшумно проскользнуть в свою комнату и остаться там до утра, сделав вид, будто жизнь течет своим чередом. Но она не текла. Она изменилась — окончательно и безвозвратно. Поэтому, собравшись с духом, я негромко позвала:
— Габриэл?
Он поднял голову. Из легких словно выбили весь воздух. На секунду показалось, будто на его ресницах блеснули слезы. Но, сделав шаг вперед, я поняла, что это была лишь игра воображения.
— Ты в порядке?
— Почему ты не спишь?
— Меня разбудил запах табака.
Он посмотрел на сигару так, словно впервые ее видел.
— Прости. Тебе не нравится запах? Я не думал, что почувствуешь.
— Что происходит? Ты весь день сам не свой. Это связано со мной? Я сделала что-то не так?
— Нет, Теана, — голос звучал ровно, хрипло и устало, — находясь здесь, я потерял счет времени. И забыл, что значит сегодняшняя дата. А сейчас понял, и накрыло. Прости, я уберу сигару, открой окно, запах быстро уйдет.
— А какая сегодня дата?
Он молчал так долго, что я почти уверилась: не ответит. Не захочет пускать меня так близко, и будет совершенно прав, ведь я чуть не упекла его за решетку.
— Годовщина смерти родителей. Их казнили сегодня, больше двадцати лет назад. На городской площади.
Меньше всего я ожидала такой ответ. С Габриэлом, невозмутимым, уверенным в себе, циничным и жестким, никак не ассоциировалась глухая тоска по близким. Мне казалось, он вообще не испытывает боль, просто не умеет. Несгибаемый и холодный, заперший все чувства под замок, если они вообще были.
А сейчас передо мной сидел уставший мальчишка. Пусть давно выросший, превратившийся в главу магического рода и завидного холостяка, но в душе все еще парень, оставшийся сиротой с младшими братьями и сестрами на руках.
Я все же коснулась его руки, не удержалась. Несколько секунд Габриэл смотрел на переплетенные пальцы с легким удивлением, будто не ожидал такого жеста. Потом чуть сжал.
— Расскажешь, что произошло? — тихо спросила я.
— Ты ведь знаешь. Я написал донос. Их казнили.
— Все, что я знала и в чем была уверена, ты перевернул с ног на голову. Харальд Лотнер оказался не спасителем и благодетелем, а одержимым местью колдуном, родители — не невинными жертвами, а магами, а сама магия не абсолютным злом, а противоречивым и многогранным даром. Мне кажется, в истории твоих родителей тоже все не так просто.
Но даже если бы он ничего не рассказал, я бы все равно не ушла. Пусть он тысячу раз злодей, я почему-то не могу сопротивляться притяжению. Как только я делаю шаг назад, неведомая сила толкает все ближе и ближе.
— Их застали за колдовством. Один человек… он бы сдал их, это был вопрос времени.
Каждое слово давалось ему будто с трудом. Мне казалось, сейчас я услышу то, что сделала из Габриэла Гримвелла того, кем он является, как нападение колдуньи сделало из меня ярую противницу магии.
— Началось бы расследование. И тогда казнили бы и меня, как взрослого члена семьи, а младших отправили в приют до получения документов и одна Звездноликая знает, какая судьба бы их ждала. Поэтому отец придумал план.
Я уже догадалась, что это был за план, и перестала дышать.
— Я должен был пойти к законникам и сдать родителей. Изобразить готовность сотрудничать, сказать, что мы ужасно их боимся и попросить защитить меня и детей. Тогда нас бы взяли под опеку как жертв колдовства, а не как пособников. И я пошел и написал донос.
— Они заставили тебя смотреть?
— Да, подобных Харальду Лотнеру среди законников много. Не все поверили в страх и почтение к правосудию во мне. Пытались вывести на эмоции, поймать на лжи, внимательно следили за каждым шагом. Поэтому я был на казни.
Что бы я ни сказала, это бы прозвучало глупо и наиграно, поэтому я молча смотрела в серую стену. Долгое время я лелеяла свою трагедию, заботливо обвешивала ее кружавчиками, считая, что нет существа несчастнее меня на всем свете. Но правда в том, что потерять родителей от рук убийцы это совсем не то, что толкнуть их на эшафот самому. И после столько лет с этим жить. Мучился ли Габриэл вопросом «можно ли как-то было их спасти?».
— Почему они не уехали? Не сбежали? Ты мог сдать их, а они могли скрыться…
Я закусила губу, запоздало поняв, что прошлась по больной мозоли.
— Считали, что так надежнее. Нас могли использовать, чтобы выманить их, поэтому проще было…
Он не закончил, с шумом сглотнул и снова затянулся сигарой. Потом будто вспомнил, что я рядом и дым мне не по душе, затушил ее о пол — и выбросил куда-то в темноту, не заботясь о порядке.
— Ты многим пожертвовал ради близких. Я бы многое отдала, чтобы меня кто-то любил так же сильно.
— Теперь ты понимаешь, почему тебя нельзя было оставить в покое?
Набрав в грудь воздуха, на едином выдохе, я выпалила:
— Я не хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
Глава девятая
Прошла долгая минута прежде, чем Габриэл оторвал взгляд от соединенных рук и хрипло ответил:
— Ты не знаешь, на что себя обрекаешь.
— Думаешь? Я, жена твоего племянника? Не знаю, на что себя обрекаю, сидя с тобой в замкнутом помещении?
Габриэл расхохотался, и у меня внутри словно разжались тиски. Я понятия не имела, что нужно говорить и делать, когда человека рядом с тобой мучают такие воспоминания. Я всю жизнь ждала понимания и сочувствия от других, но совершенно не знала, как их испытывать самой.
— Иди сюда, — вдруг резко перестав смеяться, произнес он.
Испугавшись взгляда потемневших глаз, я облизнула пересохшие губы. Низ живота скрутило в болезненном, но почему-то приятном, спазме. И губы мужчины вдруг оказались очень близко, опалили дыханием мои.
— Секс тоже отлично пробуждает магию, — пробормотал Габриэл, подушечками пальцев будто изучая мое лицо.
— Не боишься, что испугавшись, я исчезну куда-нибудь…
— Давай проверим, смогу ли я тебя удержать?
Губы встретились, и я оказалась в его руках. Снова. Все с тем же непередаваемым трепетом, не работающей головой и растекающимся по венам жаром. Только сейчас не было зелья, на которое все можно свалить. Не было никакой магии, срывающей с моих губ короткие стоны, когда поцелуи перешли на шею и ключицу, обжигая чувствительную кожу.
Никакой магии, кроме той, что была с Габриэлом всегда. Я чувствовала ее с нашей самой первой встречи, только сначала приняла за страх, а теперь… даже не знаю, что я чувствую к этому магу. Точно не то, что должна.
— Габриэл… — выдохнула я, когда он увлек меня за собой, прямо на пол, не отрываясь от дурманящих ласк. — Не здесь же!
— Этой мой дом! — глухо рыкнул он. — Где хочу, там и лежу!
— Мне больно! — прибегла к последнему аргументу.
Хотя я и уперлась коленками в каменный пол, было не так уж и больно, но не хотелось заниматься любовью в темном коридоре. Еще сильны были воспоминания о твари с желтыми глазами.