Приручая тебя (СИ)
— Потерпи сладкая, когда я прикоснусь к тебе твой маленький камушек станет таким же твёрдым как я сейчас, — второй рукой сжимаю член. Я после душа, без нижнего белья. Запускаю руку в шёлковые домашние штаны и крепко обхватываю собственную плоть. Чего мне только стоит не излиться в ту же секунду!
Наигравшись с грудью, скольжу пальцем вдоль живота, спускаясь ниже. Моя девочка, согнув ногу в колене, открывает вид на простые трусики, которые так и манят провести по хлопку пальцем, там, где щёлочка. Чтобы вызвать у неё первую дрожь по телу, раздразнить.
Мой палец, как и взгляд, залип на этих трусиках не в силах оторваться, провожу взад и вперёд. Вторая рука автоматом скользит по напряжённому члену верх и вниз. Одной рукой ублажаю на мониторе свою сладкую девочку, второй рукой себя. Быстрее, ещё…. Мне не хватает женского стона, дрожи её тёплого тела, чтобы корчилась в судорогах экстаза подо мной. Чтобы ноги дёргались, поджимая пальцы, и сучили пятками по простыням в попытке отстраниться. Но у тебя не будет такой возможности сладкая. Ты будешь кончать так долго и мощно, и уж точно до тех пор, пока я сам не решу, что с тебя хватит. В нашей постели у тебя не будет право голоса девочка, но ты не пожалеешь об этом.
— Потерпи сладкая, совсем скоро я доберусь до тебя.
— Чтоб тебя, — шиплю сквозь зубы выдыхая воздух, пока мой член извергается мощной струёй.
— Ну подожди сладкая, доберусь до тебя, и тогда твоя безжалостная попка ответит за каждую мою суходрочку. Сидеть не сможешь неделю, зато каждую ночь будешь стонать моё имя….
— Люблю тебя моя сладкая девочка! Скоро мы будем вместе!
Глава 3
Первая рабочая неделя пронеслась на всех парах. Сегодня пятый день нашего официального с Линдой трудоустройства, а у меня такое ощущение, что я пашу на эту фирму который год без отдыха и малейшего шанса на отпуск в будущем. Работой наш отдел завалили по самую макушку. И всему виной конечно самый главный босс с производителем спортивных товаров.
Пару дней назад случилось официальное представление нового руководства. Созвали большое совещание, благо там присутствовали только высшие чины, такие как мой Джон. Мы с Линдой это время провели в столовой потягивая кофе. Ну а что? Должна же быть хотя бы минимальная справедливость в этом капиталистическом, априори, не справедливом мире. Мы — низшее сословье офисного планктона пашем, как рабы на галерах, лавры пожинает наше непосредственное начальство, а сливки снимает высшее руководство. Так что пока они — все эти боссы, начальники и их заместители знакомились и обсуждали будущие планы по усиленной эксплуатации офисного планктона, то есть таких как мы с Линдой, я и подруга, как и многие другие из нашего многоэтажного стеклянного муравейника наслаждались парой часов относительного спокойствия. Телефон молчал, не разрываясь ежеминутно входящими оповещениями электронной почты, сообщениями вроде: не забудь, принеси, найди, распечатай, посчитай и прочее в том же духе. Те часы были самыми спокойными за всю неделю.
Зато сегодня наш маркетинговый отдел вызван на ковёр на самый верхний этаж, а значит пришло и моё время увидеть воочию местное божество. Жаль, что мои надежды никогда с ним не встречаться не оправдались. Но я рассчитываю спрятаться за спину доброго Джона и по-тихому отсидеться в сторонке.
— Лилиан, ты ничего не забыла? — Джон сегодня чересчур нервный. Обычно он спокоен как удав, улыбчив и безмятежен. Но наш отдел, совместно с дизайнерами сегодня явит взору главному боссу-божеству первые наброски, расчёты и предложения новой рекламной кампании спортивных товаров, которые за прошедшие четыре дня я успела возненавидеть.
Клянусь, я больше никогда не куплю себе кроссовки. Меня буквально мутит до желудочных спазмов от кроссовок, также как от беговых дорожек, гантелей и прочей дребедени. Права Линда, надо было оставаться на юридическом направлении. Но я перевелась с другого конца страны, спустив целый год обучения драному коту под хвост и мне хотелось настолько крутых перемен, чтобы от прошлого не осталось ни малейшего клочка.
«Тогда возрадуйся Ана, тебе однозначно удалось!» К тому, что меня будет выворачивать наизнанку при мысли о спортивных трико и протеиновом питании я была не готова.
— Ана, захвати мой ежедневник, — позвал меня Джон. По-моему, надо было сразу брать тележку на колёсиках, которые стоят в супермаркетах у входа, ибо у каждого из нас — подопечных Джона — в руках была стопка распечаток, плакатов, не считая распиханных по карманам флэшек с видео презентаций и графиков, а также зажатых подмышками ежедневников и блокнотов. Но я исполнительный ответственный профессионал, выполняю малейшие поручения любимого начальства. Главное, что кофе таскаю не я, а его личная секретарша Тиффани с наманикюренными ногтями, напоминающими когти Фредди Крюгера, накладными ресницами и алыми губами (ей видимо дозволялся яркий макияж, и я даже не хочу думать за какие заслуги. Под руководством мистера Гилмора мне работать и работать). Но Джон говорит, что таких помощников как его Тиффани днём с огнём не сыщешь. И я верю ему на слово, ибо действительно очень сильно хочу построить карьеру под его началом, а во-вторых, реально опасаюсь её ногтей.
Поездка в лифте тот ещё аттракцион. Старый Отис нервно курит в сторонке, глядя на своих современных собратьев, но мой желудок честно говоря предпочёл бы прародителя Отиса, чем сжиматься в спазмах где-то в районе горла. Ненавижу небоскрёбы так же, как и зеркала.
Нагруженные по макушку — мой ежедневник подмышкой, ежедневник Джона у меня в зубах — мы зашли в приёмную святая святых. Наша с Линдой квартира меньше по размерам раза в два, чем то место, где обитает личный секретарь главного босса.
На встречу поднялся худенький паренёк примерно моего возраста. Постойте, а где же блонди-секретарша в обтягивающей юбке-карандаш с грудью размера минимум «D», а лучше «F» и с вырезом на блузе до пупа? Странно, но грудастой секретарши нигде не было.
Зато был симпатичный парень, я бы даже сказала смазливый, с зализанными русыми волосами и умными карими глазами. Рубашка с галстуком и классические брюки делали его старше и серьёзней, но всё равно он больше походил на свободного художника в льняной рубахе навыпуск, с закатанными по локоть рукавами и измазанными в краске тонкими пальцами. И эти его розовые губы… которые он зачем-то слишком часто облизывает….
— Лилиан, — голос Джона я игнорировала, поэтому он толкнул меня локтем. Я едва не выронила всё добро из рук, но перевела взор от смазливого мальчишки на Джона и столкнулась с откровенной насмешкой синих глаз за линзами очков.
— Лилиан, не знал, что тебе по вкусу такие ребята как Джек. Хотя он смышлёный малый, далеко пойдёт.
Упомянутый Джек выскочил из-за своего убежища — секретарской стойки (первый раз вижу паренька на должности секретарши, то есть личного ассистента) и раскланялся перед Джоном, мазнув взглядом по мне и остальной толпе, коих из лифта выгрузилось человек 15 и это ещё не все сотрудники, удостоившиеся великой чести предстать перед очами нового главного босса, читай местного божества.
Перед нами открыли дверь пропуская, я думала в божественный кабинет, но не тут-то было. Мы оказались в соседнем помещении — переговорной комнате. На всю длину которой расположился гигантский прямоугольный стол, меньше всего своими размерами напоминавший стол для переговоров. За таким столом можно с лёгкостью разместить человек 50 примерно. Я, не обращая ни на что внимание, иду след в след за Джоном. Во-первых, кроме своего отдела я пока никого не знаю, во-вторых, за Джоном легко спрятаться. Он всегда берёт удар на себя, а будучи главой отдела и вовсе сражается за своих людей как мама-медведица. Но я прокололась…. Джон прошёл в плотную к столу божественного начальства, стоящему поперёк, и сел на первое место от него. Я плюхнулась на второе кресло… засада. Но бежать в противоположный конец я не рискну, поскольку оказаться среди незнакомых людей, основная масса которых мужчины, лишившись маломальской поддержки Джона — для меня сегодняшней невыполнимая задача. Это может закончится тем, что я, не выдержав скопления тестостерона, с воплями убегу из удушающего помещения и феерично опозорюсь перед коллективом. После чего останется написать заявление по собственному и молиться, чтобы прокатило.