Безжалостные короли (ЛП)

Я протягиваю руку за спину и стягиваю рубашку. Я не упускаю из виду, как взгляд Жас прикован к верхней части моего тела.
— Мне бы не помешал душ, — я жестом показываю на размазанную кровь на ее коже от того, что она была прижата ко мне. — Тебе тоже.
Жас кивает.
— Ты прав, — она берет банное полотенце с полки рядом с собой. — Ты можешь взять этот душ, а я быстренько запрыгну в свой.
Я засовываю палец под бретельку ее крошечного платья. Господи, когда я впервые увидел ее сегодня вечером, все, что я хотел сделать, это перекинуть ее через плечо и отнести на ближайшую доступную поверхность. То есть, после того, как я отлуплю Бентли за то, что он прикоснулся к ней.
— Мы могли бы сэкономить воду и занять одну вместе.
— Ха-ха, забавный парень.
— Я не шучу.
Мне приходится подавить стон, когда Жас облизывает губы.
— Кингстон…
— Что? Это нормально, если Бентли прикасается к тебе, но не я? Почему?
Ее глаза наполняются огнем.
— Я не просила Бентли прикасаться ко мне.
— Но ты и не остановила. Знаешь, мне любопытно, что бы случилось, если бы я не появился в тот самый момент? Бентли выглядел готовым затащить тебя в темный угол. Ты бы позволила ему? Черт, позволила бы ты ему засунуть руку под платье еще дальше, ласкать пальцами твою киску прямо там, посреди переполненной комнаты?
— Я не знаю, — Жас отводит взгляд в сторону. — Я уверена, что не стала бы с ним спать.
Мои зубы скрежещут.
— Это не тот ответ, который я искал, Жас
Она вскидывает руки вверх.
— Ты хочешь, чтобы я солгала? Я думала, мы больше не будем скрывать друг от друга всякое дерьмо.
— Ладно, раз уж мы такие честные, почему бы тебе тогда не рассказать мне, что это такое? — я щелкаю пальцами между нами двумя. — Ты. Хочешь. Меня? Ты хочешь быть со мной?
— Ты серьезно хочешь поговорить об определении наших отношений прямо сейчас?
Я скрещиваю руки на груди.
— Почему не сейчас? Это кажется необходимым после того, что я увидел там внизу.
Она подражает моей позе.
— Во-первых, ты только что вырубил парня без сознания. Возможно, даже госпитализировал его. Разве полиция не должна появиться с минуты на минуту, чтобы арестовать тебя?
Я усмехаюсь.
— Бентли позаботится об этом. Ты видела все эти телефоны, нацеленные на драку? У нас есть признание Лоусона. Если кому-то и стоит обратиться к адвокату, так это ему.
Жас потирает виски.
— Я не могу сделать это прямо сейчас.
— Это простой вопрос — «да» или — «нет», Жас, — я отвожу ее руки от лица и приподнимаю подбородок. — Думаю, я уже ясно выразил свою позицию, но на всякий случай позволь мне объяснить ее тебе. Я не трахался ни с кем другим с тех пор, как мы познакомились. Кроме нескольких поцелуев с той цыпочкой в джакузи, которые были только для показухи, я больше ни к кому не прикасался. Я и не хочу. Ты — единственная женщина, которую я хочу. В моей постели, рядом со мной — только ты.
— Кингстон…
— Я еще не закончил, — я беру ее лицо в свои руки и прижимаю наши лбы друг к другу. — Когда я нашел тебя той ночью, когда я думал, что потеряю тебя навсегда, это было как гигантское пробуждение. Я больше не хочу отталкивать тебя, Жас. Я не хочу притворяться, что ты не мой чертов мир — не тогда, когда есть только мы, Эйнсли или ребята. Меня тошнит, что я окружен всеми этими секретами и ложью. Я сыт по горло неопределенностью. Я знаю, что мы должны продолжать играть в игру ради общего блага, но мне также нужно что-то настоящее, а ты — самое настоящее, что я когда-либо знал. Ты хочешь того же, Жас. Ты не можешь этого отрицать. Только не мне.
— Это безумие, — шепчет она. — Мы познакомились всего пару месяцев назад.
— Технически говоря, мы познакомились, когда были младенцами, — губы Жас так близко, что я не могу удержаться. Я прижимаюсь губами к ее губам, оттягивая зубами ее полную нижнюю губу.
— Кингстон.
— Жасмин.
Ее теплое дыхание щекочет мое лицо, когда она вздыхает.
— Я тоже не хочу продолжать отталкивать тебя. Это утомительно. Но…
 
Я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Но что?
Жас отводит глаза и пожевывает уголок губы.
— Но… я не могу притворяться, что этого с Бентли не существует. Он мне нравится — просто как друг, но… не как платонический друг. У нас такая сумасшедшая химия. Я не знаю, как сделать так, чтобы это прошло, и я не думаю, что будет честно с моей стороны говорить тебе, что я полностью согласна, когда есть эта большая, нерешенная проблема.
Ее влечение к моему лучшему другу — не новость, но мне все равно требуется некоторое время, чтобы сформулировать ответ. Что я действительно хочу сделать, так это снова съездить кому-нибудь по физиономии, но вместо этого я говорю: — Я не могу делиться, Жас. Не тобой.
— Я и не прошу тебя об этом. Я не такая…, — она качает головой. — Ты и я… мы и так достаточно сложные. У меня нет желания усугублять, — она сардонически смеется. — Кроме того, мысль о том, что ты состоишь в поли-отношениях, да еще с другим парнем, это просто шутка. Это не вяжется с твоим пещерным образом жизни.
Нет, блядь, не сочетается.
— Позволь мне спросить тебя вот о чем. Тебе нравится быть со мной?
Она наклоняет голову набок.
— Как… как ты… что ты…?
Я бросаю на нее язвительный взгляд.
— Сколько нам? Двенадцать? Есть ли у тебя ко мне чувства, которые выходят за рамки дружбы или физического влечения? Можешь ли ты представить себя в отношениях исключительно со мной?
Господи, кто бы мог подумать, что я окажусь на этом конце такого разговора?
— Да, но…
Я прижимаю указательный палец к ее губам.
— Тогда мы разберемся с остальным.
Ее брови хмурятся.
— Как?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Но, если отсутствие тебя — это альтернатива, я что-нибудь придумаю.
Жас слегка проводит пальцами по моим волосам, и, клянусь, я почти мурлычу, как чертов котенок.
Я осторожно беру ее только обнаженное запястье и целую в точку пульса.
— Где твоя шина?
— Сняла, — Жас пожимает плечами. — Спасибо за то, что ты там сделал.
Я приподнимаю бровь.
— Ты благодаришь меня за то, что я выбил из кого-то дерьмо?
Она мягко улыбается.
— Не совсем так… но я благодарю тебя за то, что ты защитил меня. За то, что исправил ошибку.
Я спускаю бретельку платья Жас с ее плеча и оставляю поцелуй на ее обнаженной коже.
— Я продолжу это делать, если ты позволишь.
Дыхание Жас прерывается, когда я притягиваю ее к себе и опускаю вторую бретельку.
— Как ты думаешь, его арестуют? И если да, то будут ли предъявлены обвинения? Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал.
— Не знаю, — бормочу я, касаясь кожи под ее ключицей. — Но если нет, то я, блядь, уверен, что он знает, что мы за ним наблюдаем.
Жас стонет, когда я опускаю платье еще ниже и скольжу языком по ее едва заметному декольте.
— Кингстон, что ты делаешь?
— На что это похоже? Я помогаю тебе вылезти из этой одежды, чтобы мы могли привести себя в порядок. Не волнуйся, ты не единственная, кто разденется, — я снимаю туфли и выхожу из брюк, чтобы продемонстрировать это.
Она ничуть не протестует, пока я спускаю хлипкий красный материал до конца. На самом деле, когда она выходит из платья, которое валяется на полу, она сразу же расстегивает лифчик без бретелек, который был на ней, и отбрасывает его в сторону.
— Черт, — я кусаю костяшки пальцев, которые ужасно болят, поскольку они изранены.
Эта женщина — воплощение искушения. Мое спасение и гибель, завернутые в большой красный бант. У нее самое подтянутое тело, которое я когда-либо видел. Длинные, худые мышцы. Тонкая талия, которая сужается к идеальным бедрам. У нее упругие сиськи со светло-коричневыми сосками чуть темнее ее кожи, а ее задница в виде сердечка безупречна. И я действительно имею в виду гребаное совершенство. Я мог бы провести дни, поклоняясь ей, и так и не насытиться.