Тринадцатый Койот (ЛП)

"Держу пари, что оно здесь", - сказал он, глядя на часовню.
Джаспер повернулся. "Теперь ты эксперт, да?"
"Думаю, в этом есть смысл, не так ли? Если здесь находится что-то, обладающее магической силой, разве церковь не завладеет этим? Разве они не могли бы попытаться оградить тебя от этого, омрачить запах и тому подобное?"
Джаспер посмотрел на закрытые двери. "Они обращаются к Христу за защитой, используя крест против вампиров и тому подобное, так мне рассказывали. Может быть, в этом еще есть сила".
Джаспер сошел с коня и достал свой охотничий нож, повертел его в руке - кровь ковбоя засохла на лезвии. Остальные койоты выпрыгнули из седла, и Бирн почувствовал, как холодный пот выступил у него на шее. Надеюсь, часовня была пуста, но если несколько христиан были брошены этим львам, чтобы спасти остальной город, это была небольшая плата. И разве не эти святоши всегда проповедовали важность самопожертвования? Пусть они, черт возьми, докажут это.
Вожак стаи приказал выломать дверь. Лерой принялся за работу со своим томагавком, расщепляя настил. Бирн сделал три выстрела, пока замок не отвалился. Корбин в своем неживом состоянии с тупым послушанием царапал и грыз дерево. Когда двери распахнулись, Койоты шагнули внутрь. С наступлением ночи часовня погрузилась в тень. Скамьи были пусты, пюпитр бездействовал. Они посмотрели на простой, белый крест без Христа, и Джаспер фыркнул.
"Да", - сказал он. "Да".
Он подошел к кафедре и запрыгнул на помост, глубоко фыркая и рыча. В тени он выглядел как доисторический зверь, бродящий туманным и сырым по дому святого.
"Чувствуешь запах?"
"Да", - сказал Лерой.
Бирн тоже. Вкусный запах крови невозможно было перепутать ни с чем.
Джаспер замолчал, навострив уши. За негромкими раскатами грома Бирн услышал голоса, доносившиеся из задней комнаты. Он ожидал услышать в них страх, но вместо этого услышал восторг. Это были женские голоса, стонущие, как шлюхи, которым за это платят. Лерой хмыкнул и поправил свою промежность. Рядом с ним идиот Корбин хихикал, пуская пузыри слюны. Когда Джаспер заметил дверь, ведущую в заднюю комнату, койоты последовали за ним, держа оружие наготове на случай, если это ловушка. Бирн прикусил губу. Запах крови в этом месте снова заставил его внутреннего ребенка содрогнуться от ужаса, и это разозлило человека, в которого он превратился. Часть его души хотела обрушить на них свой гнев, чтобы отомстить за погибшего мальчика. Когда Койоты открыли дверь, они отступили назад. Даже у Джаспера отвисла челюсть.
Три монахини корчились на полу в потоках крови. У одной из них платье было задрано до пояса, и она вводила и выводила распятие в свой половой орган. Подросток-хорист лежал под пожилой монахиней, которая сидела на нем верхом, ее отвисшие сиськи болтались перед его лицом, как мешки в седле. Другая сестра была одета только в головной убор и обливалась кровью, бьющей из фонтана, предназначенного для святой воды.
На стене висел еще один крест, гораздо более грубый, чем тот, что стоял в зале часовни. Он был сделан из кусков ящиков для перевозки грузов, а страницы из Библии были прикреплены к нему колючей проволокой.
Дыхание Бирна замерло в груди.
На этом кресте висела сестра Мэйбл, в ее ладони были вбиты железнодорожные зубья. Ее халат был заляпан кровью, а нательный платок был снят, чтобы еще один клубок колючей проволоки мог расположиться на ее черепе. Она смогла поднять голову, и ее глаза встретились с глазами Бирна, который сразу же узнал ее, несмотря на то, как она постарела, и хотя Бирн никогда не видел ее без головного убора, это прекрасное лицо невозможно было перепутать, даже когда оно было искажено в агонии.
"Лут... " - пробормотала она, не в силах закончить.
Джаспер шагнул вперед, кровь запеклась на его сапогах.
" Это здесь", - сказал он.
Но Бирн знал это. Сила была настолько интенсивной, что любой волчонок мог ее обнаружить. В присутствии этой силы Бирн содрогнулся от беспредельного ужаса. Она леденила его до мозга костей. Это была корчащаяся масса без формы и цвета, энергия настолько мерзкая и развратная, что у него на глаза навернулись слезы и перехватило дыхание.
 
Монахиня, занимавшаяся мастурбацией, отбросила в сторону свой крест. Ее платье было разорвано, одна бледная нога скользила туда-сюда, пока она приближалась к ним. Она улыбалась безумной улыбкой. Когда она подошла к Джасперу, то сняла с себя подрясник, и ее длинные брюнетистые волосы рассыпались по плечам. Она обвила его шею руками и поцеловала его, как новобрачная.
"Ты - волчонок", - сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.
Джаспер кивнул.
"Оно сказало мне, что ты придешь", - сказала она, говоря быстро, взволнованно. "Я наливала кровь детей в фонтан, но случайно пролила ее, и это освободило Менгир от его амулета. Экстаз от этого был подобен восторгу. Я никогда раньше не чувствовала такой божественности, ни за двадцать лет служения Христу".
Джаспер провел тыльной стороной ладони по щеке монахини.
"Где вожак этой паствы? Где ваш проповедник?"
"Преподобный Блэквелл в отъезде". Она улыбнулась и прикусила нижнюю губу - девушка впервые осталась наедине с парнем. "Он на экзорцизме в Стилбранче. Я думаю, именно это позволило Менгиру высвободить свою силу и показать нам, насколько ошибочной была наша слепая преданность Господу". Она посмотрела на сестру Мэйбл. " А эта пыталась остановить меня. Она заперла церковь и пыталась заглушить зов Менгира святой кровью. Но я знала, что кто-то откликнется на этот зов, такой великий колдун, как ты".
"Ты молодец", - сказал он. "Тебя еще ждет награда".
"Все, о чем я прошу, это взять меня с собой".
Обнаженная монахиня, покрытая запёкшейся кровью, вскочила со своего лежака на полу. "Мы вкусили столько удовольствия, но все еще желаем большего. Научи нас! Покажи нам!"
" Возьми нас с собой", - умоляла монахиня-брюнетка.
"Прежде всего. Отведи меня к этому Менгиру, как вы его называете".
Она взяла его за руку, задорно, как школьница, и повела к фонтану крови. Бирн последовал за ней, поглядывая на сестру Мэйбл и размышляя, как он сможет ее унять и действительно ли он этого хочет, как и любой человек, выросший с жестокой материнской заботой. Когда они подошли к фонтану, Джаспер потянулся к нему, но отдернул руку, шипя от ожога.
Монахиня моргнула. "Я знала, что у меня недостаточно сил, чтобы взять его, хотя, видит Бог, я этого хотела. Я думала, что такой волшебник-волхв, как ты, сможет..."
Джаспер вонзил свой нож в живот монахини и закрутил его в ее кишках. Ее вырвало кровью, и она упала, опорожнив мочевой пузырь и кишечник. Бирн отвернулся, конечности дрожали. Он чувствовал, как волосы прорастают у него на спине. Хорист и старая монахиня перестали заниматься сексом и поднялись на ноги, он поскользнулся в крови. Глаза Джаспера покраснели, когда он посмотрел на своих людей.
"Нужно больше. С каждым злым деянием мы становимся все более достойными его силы. Человеческие жертвы - вот что сделает этот Менгир моим!"
Лерой бросился на старую монахиню и вонзил свой томагавк ей в плечо. Хрупкая кость раскололась, когда он вынул оружие и снова взмахнул им, и когда она упала, лезвие разрубило ее голову пополам по горизонтали, верхняя часть отделилась от нижней. Верхняя половина сползла на пол, глаза монахини расширились и уставились на него, из разбитого носа потекли кровавые сопли. Хорист закричал и попытался убежать, но Корбин сбил его с ног и начал молотить его головой в пол обеими руками, удары были вялыми, но сильными. Обнаженная монахиня отползла в угол и закрыла глаза, все ее тело конвульсировало от страха. Джаспер подошел к ней, ухмыляясь, и когда она посмотрела на него сквозь пальцы, его отражение смотрело на нее с окровавленного клинка. Бирн сделала шаг вперед, но Джаспер был слишком быстр. Он схватил монахиню за волосы, замахнулся ножом и обезглавил ее тремя быстрыми ударами по шее. Когда ее обрубок захрустел, заливая грудь кровью, он подбросил ее голову в воздух, а когда она упала обратно к нему, ударил по ней, и голова вылетела через окно в ночь.