Тринадцатый Койот (ЛП)

Маршал ехал по равнине, и техасское солнце вставало на безоблачном небе.
Идеальный день.
Он ехал по песчаной тропе, делая перерывы, чтобы понаблюдать за пронгорнами среди лысых кипарисов и дубов. Одинокий раскрашенный дрозд пролетел низко, давая ему возможность взглянуть на радугу своих перьев.
"Как хорошо быть дома".
Когда он дошел до низкой котловины, где стоял дуб, устремленный к небу, он посмотрел на восток, где стоял дом, который он построил все эти годы назад. Рубашки и желтое платье развевались на бельевой веревке. Когда он был готов покинуть дом, он продал его семье из пяти человек. Рассел надеялся, что они живут хорошо, что они там счастливее, чем он. Он надеялся, что Грейс Коулин тоже будет счастлива в своей жизни, что Делия Ван Вракен обретет покой, а Оскар Шиес научится жить со своим уродством. Это была долгая поездка в город, Шиес лежал на лошади, на которой приехал Киллиан О'Коннер, а Рассел и Грейс делили его лошадь. Но они вернулись живыми, или, по крайней мере, живыми на данный момент.
Он рысью погнал Фьюри к дереву, и там, в мертвой траве, лежала деревянная доска, все еще стоявшая прямо. Он сошел с нее и прочитал слова, которые вырезал на ней, используя тот же нож, которым когда-то вырезал их инициалы на дереве, когда они впервые начали ухаживать.
Здесь лежит Калдония Рассел, хорошая жена. Никогда не было более любимой. Пусть она покоится с миром.
Сняв шляпу, Рассел сел рядом с могилой жены и стал смотреть на облака, как когда-то. Он сидел так очень долго. Когда он попытался встать, то не смог сделать это самостоятельно, поэтому подозвал Фьюри, и конь опустил шею, чтобы Рассел смог подняться на ноги.
В старом доме был сарай, и у семьи были лошади и мул. Фьюри обязательно отправится туда, когда все закончится. Он был хорошим конем и заслуживал любящей семьи. Пусть он насладится этой жизнью для них обоих".
Маршал США Генри Рассел снова забрался в седло, потратив на это последние силы, и направил лошадь под дуб. Он взял веревку с рога седла, завязал узел и набросил петлю на ветку. Он завязал конец веревки в другой узел, чтобы закрепить ее на дереве, просунул голову в петлю и привел Фьюри в нужное положение. Он подумал, не произнести ли последнюю молитву, но на ум ничего не пришло. Ну и ладно. Все равно от нее было мало толку.
 ГЛАВА LVI 
СТИЛБРАНЧ БЫЛ СЕМЕЙНЫМ ГОРОДКОМ, мало чем отличавшимся от ее родного городка Коттонвуд, но его главная улица была гораздо оживленнее. На крыльцах салунов гуляли весельчаки, веселясь так, словно это был праздник. В каком-то смысле Делии тоже хотелось праздновать. До сих пор ей везло. Во время одинокой поездки по прерии ее путь пересек дуэт грабителей, выскочивших из кустов, чтобы напасть на нее. Они размахивали пистолетами, как мальчишки, играющие в догонялки, а уродливый из них облизывал свои гниющие зубы, оглядывая ее с ног до головы, ругаясь и брызгая слюной. Зная их намерения, Делия не чувствовала вины за их убийство и два дня утоляла свой голод кусками мужчин, которых везла в седельной сумке. Когда ее живот был полон человеческой плоти, ей было легче контролировать свои желания, но она еще не была вынуждена полностью превратиться. Но сегодня ночью притяжение Марса было еще сильнее, а скоро луна будет в зените.
Делия передернула плечами. Завтра ночью наступит ее первое полнолуние в качестве ликантропа. Она будет проливать невинную кровь, забирать невинные жизни. При мысли о том, что она потеряет сознание в состоянии оборотня, у нее пересохло во рту. Из всех ее неприятностей, ее первое превращение лежало на ее душе тяжелее всего. Она никогда не была любительницей выпить, но чувствовала, что ей не помешает крепкий напиток, хотя не это привело ее в танцевальный зал.
Она дала обещание, и ее слово было ее залогом.
Она привязала Белиала к сцепному столбу, и старый пьяница моргнул при виде странного на вид коня. Хотя мустанг уже привык к своему новому хозяину, он все еще выглядел дьявольским, хотя и не таким дьявольским, как существа, вырвавшиеся из темного измерения во время последней битвы, за которыми Делия будет продолжать охотиться, город за городом, мир за миром.
 
Она вошла внутрь, заплатила семьдесят пять центов за вход и устроилась на табурете у бара. Она заказала виски, любимый напиток ее отца, и повернулась лицом к танцполу. Худой мужчина играл на пианино в стиле хонки-тонк, а карлик исполнял на сцене джигу, в идеальном ритме цепляя тарелки за пятки. Пара сутулых скрипачей расшевелила толпу, все подпевали и подбадривали с румяными от выпивки щеками. Ковбои кружились над девушками из салуна, как стеклянные балерины над шкатулкой, и девушки, казалось, светились инопланетной красотой, яркие всплески цвета порхали, как бабочки, среди серой пыли мужчин.
Она потягивала свой напиток, сканируя толпу в поисках девушки, подходящей под описание, которое дал ей Бирн. В толпе кружилась стройная блондинка. Делия наблюдала за ее движениями и покачиваниями, ее кудри были похожи на золотые локоны. Когда песня закончилась, продавщица подошла к бару, чтобы передохнуть, вытирая платком лоб. Ее юбка с рюшами задралась, когда она сидела, демонстрируя яркий подъюбник.
Делия подошла к ней. Салунщица посмотрела на нее.
"О, П'Шоу", - сказала девушка. "Только не говори мне, что хочешь потанцевать. Я открыта, но мужчины в этих краях не очень-то жалуют женщин, которые ведут себя, знаете ли, смешно."
Делия покачала головой. "Нет, я здесь по поручению друга".
"Вы видели рекламную листовку, не так ли?" Она оглядела ее с ног до головы. "Да, могу поспорить, ты понравишься владельцу, ты молодая, с огненными волосами и все такое. Прости, что я так говорю, дорогая, но у тебя на щеках есть немного этих волос. Но мы можем об этом позаботиться. У нас есть парикмахер".
"Я не ищу работу. Я пришла сюда в поисках Печали".
Девушка из салона села прямо. "Ну, вы нашли ее. Чем обязана?"
"Как я уже сказал, я здесь по поручению друга. Его звали Лютер Бирн".
Она ожидала, что девушка поднимет брови или даже вздрогнет, когда Делия скажет, что его зовут Лютер Бирн, а не он. Вместо этого лицо Печали было пустым. Она наклонилась вперед, как будто ожидая большего.
"И?" спросила Печаль. "А что с ним? Расскажите."
"Ты не знаешь этого имени?"
"Я не могу сказать, что знаю".
"Он приходил сюда не так давно, провел ночь, танцуя с вами. Полагаю, ваше совместное времяпрепровождение произвело впечатление, по крайней мере, на него".
Печаль улыбнулась ей. "Прости, дорогая. Правда. Но твой друг подходит под описание всех ковбоев, которые приходят сюда".
"Он был высоким и темнокожим - полукровка". Делия откинула назад волосы, обнажив бакенбарды, которые с каждым днем становились все длиннее. " Такие же усы, как эти."
Печаль положила подбородок на руку. "Знаешь, я помню одного полуиндейца с жесткими усами. Они были очень жесткими, как металлическая стружка".
Делия взяла руку Печали и коснулась ею своих усов. Глаза девушки из салуна расширились.
"Господи", - сказала она. "Ты не похожа на него, но ты, должно быть, его родственница".
"В каком-то смысле. Так вы его помните?"
"Ну, я точно помню эти усы. Так что да, я действительно помню этого человека. Он был страшноват на вид, но джентльмен". Ее глаза загорелись. "Подождите. Он что-то сказал, что-то странное. Это просто пришло мне на ум".
"Что именно?"
"Он сказал, что правила Ада меня удивят. Что-то вроде этого. Это было странно, но это не выглядело как угроза, не так, как он это сказал. Он вроде как смеялся, когда говорил это, как будто это была шутка. Я не поняла его, но я всегда смеюсь над шутками платящих клиентов. Понимаете, о чем я?"