Ловец магических животных (СИ)

— Если бы он не поверил в моё представление, то ни за что не отдал бы тебя замуж за меня, — подытожил Сет, и с этим утверждением Кори была полностью согласна: она сама не раз думала, что брат может выдать её замуж только за люто ненавидящего её мужчину. — Я долго ломал голову, как вызволить тебя из дворца, а тут принц Элфи придумал афёру с сердцем дракона. Наследник эльфов увлекался в детстве человеческими сказками, как по мне — так чересчур увлекался. Твоему племяннику ничего не грозило, наложенное на него заклятье нагнетало только слабость и сонливость, всё остальное было лишь пугающей иллюзией. Сердце, которое я привёз, было, конечно не сердцем дракона, а стерилизованным и зачарованным сердцем поросёнка с зельем, снимающим наложенное феей проклятье. К слову, сама Ибби и мастерила это зелье — создатель заклинания лучше всех знает его структуру и вернее всех может ликвидировать своё творение.
От искреннего рассказа бывшего возлюбленного у Кори сильно, часто и счастливо забилось сердце. Впрочем, насколько её возлюбленный является «бывшим»? Для неё он всегда, все долгие пять лет, оставался возлюбленным самым настоящим и нынешним, а теперь родилась хрупкая надежда, что и она для него тоже. Там, где нет ненависти, почему бы не быть любви, верно? Когда дракон пошёл на снижение, спускаясь на зелёную полянку с большим живописным холмом перед бревенчатым домиком, у Кори остался один невыясненный вопрос. Вопрос начинался с одного звучавшего ранее женского имени, но Кори не сочла нужным его задать. Глупо ожидать от взрослого мужчины, что он взойдёт девственником на брачное ложе, и если сам Сет готов расстаться с Зизи, Мими и прочими, то она не намерена напоминать ему об их существовании.
  
Глава 19. Дама сердца
 
Живописный зелёный холм оказался старым, замшелым драконом. Замшелым в прямом смысле слова: мятного цвета чешую почти сплошь покрывала мелкая мохообразная растительность. Кори содрогнулась, когда у холма открылся жёлтый глаз, но на этот раз в обморок не упала, морально готовя себя и к другим неожиданностям.
— Дом настоящий, не смотри на него с таким подозрением, — рассмеялся Сет, — а вот холмов и гор в округе нет: если заметила таковые, то это гарантированно драконы пожаловали. Как дела, Дрор? Как поживает твой сахарный диабет?
— Лучше, док, — проскрежетал живой холм. — Я будто бы помолодел с твоих уколов и диеты, даже мох с боков отшелушиваться начал. Глянь, что там анализ крови покажет?
— Сейчас, только вещи в дом закину, халат надену и инструмент возьму.
— Можешь вампира прислать, я не против и результат моментальный. Там их целое семейство у дверей толчётся, тебя дожидается.
Расширенными от любопытства и изумления глазами Кори наблюдала за тем, как крупная летучая мышь, мать трёх мелких мышек, деловито запускает клыки в подставленную драконом лапу. Сосредоточенно причмокивает и уточняет:
— Какая норма по сахару у этих хладнокровных? А, тогда близко к норме, превышение процентов на пять. Общее состояние организма неплохое, но вкус мерзкой крови рептилии сие обстоятельство не улучшает.
— Попрошу без оскорблений, госпожа эксперт, — буркнул дракон. — Так-то я не мечтаю прослыть вкусным обедом для вампиров.
— Самый вкусный у нас док, — облизнулась вампирша и грустно добавила: — но жадный, ни капельки крови попробовать не даёт. У сыновей крылья выросли, я привела их на штрафные работы.
Старый дракон улетел, а перед Сетом выстроились в ряд трое крылатых мышат, с хитринкой посматривая исподлобья.
— Чё делать надо? — спросил старший и самый бойкий.
— Запасы крови на продажу пополнить, вот её и принесёте. Флакончики вам Фредо выдаст.
— Русалочьей крови? — с надеждой поинтересовался вампирчик. — Её хоть выплюнуть не жаль.
— На кой мне русалочья? Этого добра и так навалом: русалки как загуляют по весне в Мутном Омуте, так потом все поголовно от нехороших болезней у меня лечатся. А там любая терапия начинается с выпускания дурной крови, которая самая ценная, поскольку с толикой тёмной магии идёт, для многих артефактов требуется. Вы мне крови оборотней притащите.
 
— Фу, они вонючие и невкусные! — заканючили вампирята.
— Так ты не нюхай и не глотай. Укусил — и сразу во флакончик сливай.
— После укуса драпать надо!
— Ну, технические нюансы и сложности есть в любой работе, — непреклонно сказал Сет.
— Марш за флакончиками и вперёд на отработку! Будет вам наука, чтоб впредь драк не устраивали! — гаркнула вампирша, и её сыновей как ветром сдуло. — Счастливо оставаться, док. Коли мелкие плохо работать будут — ты мне сигнализируй, я им повышу мотивацию.
Вампиры разлетелись кто куда, Сет отправился принимать следующих пациентов, а Кори шёпотом поинтересовалась у Фредо:
— Оборотни мальчишек не прибьют, если поймают?
— Что вы, ваше высочество, здесь же не человеческие земли! По мягкому месту шлепок отвесят, если ухватить успеют, так то и не плохо в педагогических целях.
— Ясно… Фредо, а где у вас кухня и где продукты хранятся?
Быстро разложив скромный гардероб в выделенной ей комнатке, Кори спустилась на первый этаж дома, твёрдо намеренная сварить самый вкусный обед в своей жизни. Как-никак это будет их с Сетом первый по-настоящему семейный обед, а многие утверждают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Кори не слишком верила в эту народную мудрость, но глупо пренебрегать имеющимися возможностями протоптать дополнительные дорожки к желанной цели. Весело напевая, она принялась чистить овощи и отбивать мясо, поглядывая в распахнутое окно на причудливый процесс приёма необычных больных. Её пение донеслось до мужа, и тот оглянулся, радостно улыбнулся ей, помахал рукой, и сердце Кори сделало невероятный кульбит, неописанный ни в одном медицинском справочнике. И кульбит этот был связан вовсе не со страхом при виде монструозных трёхголовых псов, сидящих перед Сетом у крыльца дома.
— Про переломы при падении со скалы я услышал. Какие были симптомы, кроме боли, когда пришли в себя? — обследовал Сет пациента, осматривая все его головы по очереди.
— Вначале было ощущение, что меня стукнули поленом по всем головам сразу, — прорычала центральная морда пострадавшего пса.
Его товарищ поманил Сета в сторонку, в аккурат под окно кухни, и прошептал:
— Вообще-то так оно и было, док, с поленом-то. У нас кончилось обезболивающее и снотворное, а Цербера надо было как-то до тебя дотащить.
— Понятно, — еле удержал улыбку Сет. — Несите его в операционную, буду вправлять переломы.
Когда обед был почти готов, и Кори размышляла над десертом, под окном раздалось:
— Доктор, сил моих нет, так и ходит вся в шарфах, а на улицах жара какая! Вы уж скажите ей!
— Привет, маленькая единорожка, чуть не умершая от ангины после купания в ледяной реке. Зачем тебе шарфы?
— Вы же не велели в холодной воде купаться, чтобы почки не застудить. Сказали: застудишь почки, они начнут плохо работать, будешь вся отёкшая ходить, перестанешь мальчикам нравиться, — сумрачно напомнил белоснежный жеребёнок с ярко-золотым рогом во лбу. Девочка-единорожка была вся сплошь укутана в шерстяные шарфы, включая голову и ноги до самых копыт. — Я теперь берегусь, тепло одеваюсь.
— А-ааа… Голову-то зачем замотала?
— Так откуда я знаю, где эти почки?!
Звонкий смех Кори слился с заливистым хохотом Сета. Дверь кухни скрипнула, в неё просунулась морда Оззи. Дракон ещё оставался жёлтым, но кое-где краска уже облупилась, открывая знакомый ультрамариновый окрас.
— Долго обеда ждать? — шумно сглотнул Оззи.
— Нет, уже накрываю. Поможешь? Где у вас тарелки?
Карликовый дракон взялся доставать утварь, беззаботно болтая о своей жизни у ловца и драконьей школе, куда ему совершенно не охота поступать. Кори ввернула в его монолог интересующий её вопрос:
— Оззи, кто цветочные горшки по дому расставил?
— Это Зизи, её рук дело, — отмахнулся дракон. — Ей дай волю, она и кормить нас цветами возьмётся. Всё в цветах: и ковры с цветочным узором, и занавески, и мыло с цветочным запахом, в итоге я благоухаю, как цветочная фея, а не дракон! Пока не появилась Зизи, куда как лучше было, хоть готовит она отменно, не отнять.