Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству
Габриэль ожидал развязки. Однажды вечером к нему в комнату вошел слуга и жестом пригласил следовать за ним.
В оббитой персиковым шелком комнате лежал на полу огромный ковер с красочными цветами, похожий на лужайку. В центре сверкал огромный круглый поднос с серебряными кувшинами, чеканными бокалами и вазочками, наполненными засахаренными фруктами, миндалем, вялеными дыней и инжиром. Мерцающий свет двух свечей создавал романтичный полумрак, а разбросанные подушки из разноцветной парчи призывно манили прилечь на них. Габриэль так и сделал.
И впрямь почувствовав себя султаном, он понюхал содержимое кувшинов, подхватил двумя пальцами кусочек дыни, но не успел донести его до рта. В комнату вошла Хайфа. В искусно подведенных кайалом [90] и оттененных сапфировыми серьгами огромных глазах плескалась завораживающая синева, а обильная золотая вышивка на белой шейле и муаровой тунике соперничала с блеском манящих очей и влажных губ.
Зачарованный красотой восточной искусительницы, Габриэль в немом восхищении медленно поднялся, напоминая кобру, вытягивающуюся из мешка под дудку факира на базарах Дамаска. Польщенная Хайфа улыбнулась. Взмахом руки она предложила гостю вновь присесть, и веселый перезвон золотых браслетов первым нарушил молчаливый восторг. Хайфа устроилась рядом с Габриэлем, подложив под локоть подушку.
— Как тебе твоя комната? Все ли понравилось? Может, есть какие-то пожелания?
— Спасибо, все замечательно. — Габриэль понял, что за этими вопросами его новая хозяйка скрывает свое смущение. Значит, таких, как он, здесь было немного. Приятно. — Вина?
— Я не пью вино, — сверкнула улыбкой правоверная мусульманка. — Налей мне шербета, а себе вина. И выпьем за твое счастливое пребывание в моем доме!
Габриэль исполнил просьбу хозяйки, и они осушили бокалы. Вино, к великому удивлению шевалье, оказалось превосходным, и он выпил его с удовольствием. Прочитав на лице мужчины восторг, Хайфа предложила еще. Хмель напитка быстро ударил в голову давно не пившего Габриэля и обострил его желание. Смахнув с головы красавицы шейлу, он вытащил из ее волос жемчужные шпильки и насладился созерцанием каскада падающих волос: плотное покрывало цвета ночного южного неба окутало женскую спину.
— Какой запах! — уткнувшись в тяжелые пряди, хрипло прошептал шевалье. — Как будто я и впрямь на цветочном лугу…
— Я хотела понравиться тебе, Джибраил, — промурлыкала Хайфа и медленно развязала шнуровку на его рубахе.
— Тебе это удалось, — ответил Габриэль, припав губами к ее длинной шее и настойчиво стягивая с женщины тунику.
Слегка отстранившись, Хайфа одним движением скинула легкое платье, обнажив небольшую, но все еще упругую грудь, узкую девичью талию и широкие гладкие бедра; рассыпавшиеся по спине черные волосы подчеркивали молочную белизну ее кожи.
Габриэль уже избавился от рубахи, и влюбленная женщина не сводила глаз с его молодого великолепного тела. По широким плечам и сильным рукам рыцаря бугрились мускулы. Завитки каштановых волос, образуя на груди крест, спускались по плоскому животу, и взгляд Хайфы скользил все ниже и ниже… Вдруг из ее пересохшего горла раздался хриплый стон, и женщина губами повторила путь своего взгляда, пока не наткнулась на тесемки штанов. Через мгновение последнее препятствие было отброшено нетерпеливым движением в сторону, и Хайфа смогла полюбоваться его готовностью обладать ею. Охнув от восхищения, прелестница потянулась к его бедрам, но Габриэль опрокинул ее на спину. Покрывая лицо и шею красавицы жадными поцелуями, он ощутил, как женское лоно призывает его. Несмотря на долгое воздержание, Габриэль проявил недюжинную выносливость и последними мощными толчками довел обольстительницу до экзальтированных вскриков.
Женское лицо, расслабленное в неге, было для него безмолвным комплиментом. Габриэль поцеловал губы Хайфы и, скатившись в сторону, откинулся на спину. Его дыхание постепенно успокоилось.
— Ты великолепен, Джибраил. — Придя в себя, Хайфа привстала на локте и, нежно поглаживая шрам на его лице, прошептала: — Любимый, я буду каждый день втирать чудодейственную мазь в этот рубец, и через полгода он полностью исчезнет.
Безумство влюбленной женщины становилось все сильней. Сладострастные ночи мчались друг за другом в головокружительном вихре. Весь мир сосредоточился для Хайфы на теле любимого мужчины. Габриэль же растворился в чарах красавицы, полностью отдавшись ее изысканным ласкам и откровенному обожанию.
Слуги с каждым днем кланялись шевалье все ниже, и восточные сказки становились былью…
***
За прошедшие два года плена Габриэль проникся искренним уважением к высокой арабской культуре и людям, которые его окружали. Но мир, в котором шевалье родился, звал его, а обет святого паломничества все еще не был выполнен. Пора было выпутываться из соблазнительных сетей…
Укрывшись с Хайфой от дневного зноя в белоснежной беседке, Габриэль рассматривал замысловатый лабиринт посыпанных песком дорожек. Разбегаясь в разные стороны и огибая цветочные клумбы, кустарники и деревья, они опутывали весь райский сад. Посреди небольшого водоема журчал каменный фонтан, даря умиротворение и прохладу. Благоухание фруктовых деревьев соперничало с ароматом роз и жасмина. Недалеко на разогретом камне флейтистка выводила нежнейшую мелодию, и павлин, заслушавшись, позволил людям любоваться его красочным хвостом.
«Здесь хорошо заниматься любовью, а не выяснять сложные отношения», — мысленно ухмыльнулся Габриэль. Но любая волшебная история, придуманная неутомимой сказочницей, когда-нибудь да заканчивается. Надо возвращаться к своим единоверцам. Габриэль, конечно, плохо представлял свое будущее. Явиться к рыцарям Акры пешком, без оружия, и, брызгая слюной, доказывать им, что он — благородный шевалье из Северной Франции, — такая перспектива его не прельщала. Еще меньше ему хотелось оказаться на побегушках у какого-нибудь капризного сеньора. Ладно, как-нибудь выпутается. Он воин, человек действия. Пригладив волосы на затылке, Габриэль весело подмигнул Хайфе:
— Цирцея моя, скоро наступит день обещанной мне свободы! В силе ли договор с Музаффаром? Я свое слово сдержал — сбежать не пытался.
— Не волнуйся, мы с деверем с самого начала обо всем договорились. Можешь не ждать оговоренного дня. Ты свободен!
Упоминание о Цирцее больно резануло слух Хайфы, и без того в страхе ожидавшей этого разговора. Несмотря ни на что в глубине души она надеялась, что Габриэль в ее жарких объятиях позабудет обо всем. Не случилось. Горькая обида вышла из-под контроля.
— Впрочем, не думала, что плен для тебя столь обременителен, во всяком случае, в моем доме!
— Прости, не хотел тебя обидеть. — Поцеловав женскую руку, шевалье спрятал ее в своих крепких ладонях и задумался.
А Хайфа, с напряжением следившая за выражением его лица, поняла: желание покинуть ее непоколебимо. Она уже успела немного изучить самолюбивый характер и образ мыслей Габриэля, поэтому пустила в ход давно заготовленную фразу:
— Предлагаю тебе хорошо заработать. Ты же не хочешь явиться к своим оборванцем?
— Верно, не хочу. — Габриэль бросил на нее заинтересованный взгляд из-под прямых бровей. — А что за работа?
— Сопровождение торговых караванов. Услуги человека, возглавляющего военный отряд, охраняющий грузы, достойно оплачиваются. Когда спадет жара, мы с Музаффаром собираемся отправить в Газу караван верблюдов со слоновой костью, пряностями, ладаном, кожаными ремнями и седлами. Груз очень ценный, и мы будем нанимать кого-то для его сопровождения. Почему бы не тебя?
— А от кого нужно охранять товары, от христиан?
— От разбойников, служащих одному богу — Мамону! Среди них нет истинных христиан или мусульман, так что твоя совесть может быть спокойна! — резко ответила все еще уязвленная Хайфа, но, одумавшись, взяла себя в руки и сменила тему разговора: — К слову, недавно султан и латиняне подписали в Египте мир на восемь лет.