Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству
— Синяков тебе, конечно, не избежать, но все же будет мягче, — шепнул он ей на ухо. — В бочке проделаны небольшие дырочки, во время досмотра обязательно прикрой их вот этой дощечкой. Мы постараемся не задерживаться.
Он накрыл свернувшуюся калачиком Сабину вторым дном и положил сверху куски мяса. Лишнюю полупустую бочку они с Андре спрятали в чулане. Скоро рассвет. Мужчины для правдоподобности примяли стог сена, выделенный им для сна в сарае, и, отряхивая сухие стебельки, вновь вышли во двор. На землю опускался туман, значит, дождя не будет. К тому же стояла довольно теплая для начала ноября погода. Еще одна удача.
— У бедной Сабины уже задеревенело все тело, надо поторопиться, — прошептал Габриэль, кинув жалостливый взгляд на ряд бочек, приготовленных к отгрузке, и громко, чтобы привлечь к себе внимание, произнес: — А здесь любят поспать!
— Кто спит? — Протирая заспанные глаза, показался сержант, отвечавший за ночную охрану. — Чего вы вскочили ни свет ни заря?
— Ехать пора, а еще надо загрузиться. Хотим добраться до Ренна засветло.
— Ладно, черт с вами. Сейчас позову кого-нибудь на помощь.
Вскоре две груженые повозки приблизились к воротам замка.
— Гильом, проверять груз? — крикнул охранник сержанту.
— Я присутствовал при погрузке, но на воротах стоишь ты, тебе и отвечать.
— Давай заглянем в несколько бочек, ты в той телеге, а я в этой, — пробурчал охранник, обращаясь к напарнику. Приподняв несколько крышек, они лениво перебрали верхние куски солонины. — Порядок! Открывай ворота!
Облегченно выдохнув и шепча благодарственную молитву, Габриэль лихо стеганул лошадь кнутом. Отъехав на приличное расстояние от крепости и полностью скрывшись под лесной кроной от взглядов дозорных, дежуривших на высоких замковых стенах, он крикнул ехавшему впереди Андре:
— Стой! Распрягай коней. Дальше поскачем верхом.
Молниеносно отбросив крышку бочки и раскидав куски мяса, шевалье помог Сабине выбраться наружу. Вдохнув свежий воздух, она закашлялась, а очутившись на земле, закусила губу от пронзившей тело боли — тысячи мелких колючек, пробежав внутри, сообщили о возобновлении нормального кровообращения.
— Ну как, легче? — Габриэль крепко держал ее за талию.
— Все в порядке, — наконец выдохнула Сабина. — Никогда не думала, что мясо так отвратительно воняет! Меня чуть не вывернуло наизнанку прямо в бочке. Еле сдержалась.
— Потерпи еще немного. Сейчас мы поскачем без седел. — Запрыгнув на коня, Габриэль подставил ступню вместо стремени и усадил баронессу себе за спину. — Впереди нас ждет де Дрё с оседланными лошадьми.
— Робер?! — удивленно воскликнула Сабина, нечаянно назвав графа по имени.
Габриэль стиснул челюсти и раздраженно ударил коня пятками, отчего женщина у него за спиной едва не упала на землю.
Встретившись со второй частью отряда, шевалье и Андре спешно надели доспехи и вооружились. Пересев на резвых скакунов, беглецы размашистой рысью устремились на восток.
— Скоро они обнаружат пропажу и пустятся в погоню. Мой самолюбивый брат не простит такой оплеухи. Он приложит все усилия, чтобы вернуть беглянку. — Стараясь не слишком громко кричать и подстраивая дыхание под аллюр лошади, Робер стал обсуждать дальнейший план побега.
— Может, они будут искать нас южней, в направлении Ренна? — предположил Андре.
— У Пьера много недостатков, но скудоумие в их число не входит. Он вышлет несколько отрядов в разных направлениях.
Слова графа оказались пророческими. Незадолго до полудня беглецы услышали топот коней и крики преследователей.
— Шевалье, увози женшину, а я вас прикрою! — крикнул Робер и круто развернул коня, готовясь принять бой на небольшой прогалине.
— Андре, Анри, к графу! — обернувшись назад и оценив количество догонявших их воинов, проревел Габриэль. А сам, проскакав еще немного и увидев место, заросшее густым подлеском, натянул поводья. — Сабина, остановись!
— Что случилось? — Она резко натянула поводья.
— В тех зарослях тебя с конем никто не заметит, поэтому жди нас там. — Шевалье уже отстегнул от седла топфхельм и теперь надевал его.
— Ждать? А ты?
— Я поскачу на помощь. Их менее дюжины, для троих многовато, но вчетвером мы справимся. Если что, держи путь на восток, по солнцу. — И, не дав ей опомниться, он умчался.
Габриэль вовремя ворвался в гущу сражения. Под Андре убили лошадь. Он успел вынуть ногу из стремени и при падении откатился в сторону, но тут на него нацелилось смертоносное копье. Бросившись наперерез, Габриэль щитом выбил копье из руки наемника. И, не дав противнику опомниться, ударом меча разворотил его лицо, защищенное лишь наносником сервельера [103].
— Андре, на коня, живо!
Но оруженосец уже и сам стягивал с седла хрипевшего в предсмертной агонии всадника, чтобы воспользоваться его лошадью. Два преследователя, заметив подмогу у неприятеля, в нерешительности остановились, и у Габриэля появилась возможность оглянуться. И вовремя! За спиной у Робера сержант заносил боевой топор. Перекинув меч в другую руку, шевалье молниеносным движением вытащил из-за голенища сапога нож с узким лезвием и метнул его в шею лошади. Смертельно раненное животное резко дернулось и, захрипев кровавой пеной, медленно завалилось на бок вместе с седоком. Топор, не достигнув цели, лишь прочертил в воздухе бессмысленную дугу.
Услышав грохот падения, граф обернулся и мгновенно оценил ситуацию. Но поблагодарить Габриэля не успел — тот уже отражал нападение оправившихся от изумления наемников. Шевалье умело лавировал между свистевшими с двух сторон смертоносными клинками. Робер, по привычке наблюдая за подчиненными во время боя, искренне восхищался ловкостью шевалье. Пока соперник замахивался, Габриэль успевал нанести ему три-четыре удара, целясь в основном в голову.
Схватка продолжалась. Анри сражался в паре с графом, а Андре, прикрывая спину хозяина и остервенело ругаясь, ввязался в драку со свирепым наемником.
Вскоре затихли скрежет стали и изощренное сквернословие. Слышалось лишь тяжелое хриплое дыхание да глухие стоны раненых, иногда заглушаемые ржанием покалеченных лошадей. Отряд преследователей валялся в кроваво-грязном месиве. Последнего убегавшего догнал дротик Анри.
— Добейте раненых! Свидетели нам ни к чему! — скомандовал граф, устало снимая топфхельм и вытирая пот со лба.
Спешившиеся оруженосцы ударами мизерикорда [104] отправили в вечность раненых противников. А затем прикончили бившихся в агонии лошадей.
***
Целые и почти невредимые воины — Андре, падая с лошади, ушиб ногу — вернулись в чащу, где Габриэль оставил Сабину. Но там лишь конь мирно выискивал травку под опавшей листвой. Женщина пропала! У графа едва не сорвались с языка гневные, обвиняющие слова. Однако, увидев растерянный взгляд и побелевшие губы д’Эспри, Робер сжалился и обрушил на луку седла удар, в который вложил всю свою ярость. Конь жалобно заржал.
На их зовущие крики лес откликнулся лишь эхом. Габриэль предложил спешиться и поискать какие-нибудь следы. Все разошлись в разных направлениях, напряженно всматриваясь в даль.
— Габриэль! Габри… — внезапно пронесся по лесу истошный женский вопль и так же неожиданно захлебнулся.
— Ее насилуют! — прорычал шевалье. Кровь гулко ударила ему в голову — он еще с альбигойской войны помнил, как кричат женщины, подвергшиеся надругательству!
Отчетливей всех услышал призыв граф. Он рванулся в заросли. Бродяга в полуистлевших обносках навалился на извивающееся женское тело. Во рту у Сабины был кляп. Одной рукой бродяга спускал штаны, другой задирал подол ее платья. Неподалеку с дубинкой на плече приплясывал в нетерпении еще один нищий. К нему-то, припадая низко к земле, и подбежал Робер. Увидев возникшего будто из-под земли рыцаря, лесной разбойник в изумлении открыл рот, но закрыть его не успел — после сокрушающего удара меча его голова вместе с плечом и рукой отлетела в сторону.