Парадоксы гениев (СИ)

Затем идет остроумный текст о том, что же за пределами этой идиллии.
 
Конечно, можно бы заметить, что в доме есть много других занятий, кроме продолжительных поцелуев и сюрпризов, и много бы можно сделать разных запросов. Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным образом и повесничает все остальное время?
 
Как всегда у Гоголя, невозможно понять, КТО все это говорит. Автор? Гоголь? Нет, не Гоголь. Явно не Гоголь. Он вместе с нами и Чичиковым только что прибыл в Маниловку и не может знать таких подробностей. Можно предположить, что это жители соседнего имения. Но о соседях нигде не сказано ни одного слова. Но, пожалуй, ближе всего это к осуждающей речи соседей. Допустим, это так. Хотя Гоголь ох какой авангардист. У него и в «петербургской повести» «Нос» та же история. Я писал об этом в книге «Тайны гениев». Тогда мы решили, что от неизвестного лица ВСЕ участники невероятной истории высказывают свое отношение к тому странному факту, что у майора Ковалева пропал НОС!
Далее пойдет самый важный текст. Он нам очень нужен для того, чтобы разгадать два странных гоголевских пассажа о Лизаньке Маниловой. Тем более что в дальнейшем описании есть эпизод о Лизанькином образовании, а также… второе запинание:
 
Но все это предметы низкие, а Манилова воспитана хорошо. А хорошее воспитание, как известно, получается в пансионах. А в пансионах, как известно, три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для составления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов. Впрочем, бывают разные усовершенствования и изменения в методах, особенно в нынешнее время; все это более зависит от благоразумия и способностей самих содержательниц пансиона. В других пансионах бывает таким образом, что прежде фортепьяно, потом французский язык, а там уже хозяйственная часть. А иногда бывает и так, что прежде хозяйственная часть, то есть вязание сюрпризов, потом французский язык, а там уже фортепьяно. Разные бывают методы.
 
Я часто читаю со сцены этот эпизод о методах образования в пансионах. И неизменно мои слушатели хохочут, ибо тогда, как и сегодня, речь шла о школьной реформе… Становится ясно, почему ТАК ужасно в хозяйстве у Маниловой. Ее в пансионе учили «вязанию кошельков, игре на фортепьяно и французскому языку»…
И вдруг… второй сюрприз о Лизаньке, вторая попытка автора что-то сказать. …И опять неудача:
 
Не мешает сделать еще замечание, что Манилова… но, признаюсь, о дамах я очень боюсь говорить, да притом мне пора возвратиться к нашим героям, которые стояли уже несколько минут перед дверями гостиной, взаимно упрашивая друг друга пройти вперед.
 
Вы заметили удивительный прием Гоголя? Он вновь попытался сказать что-то чрезвычайно важное о Лизаньке Маниловой, испугался и начал буквально заговаривать нам зубы!
И… все же…
Можно ли разгадать тайну Лизаньки? О чем дважды пытается и так и не осмеливается сказать Гоголь?
Для попытки ответа на этот вопрос нам придется обратиться… к другой поэме другого автора — пушкинскому «Графу Нулину».
Муж Натальи Павловны уехал на охоту.
 
 
А что же делает супруга
 
Одна в отсутствии супруга?
 
Занятий мало ль есть у ней:
 
Грибы солить, кормить гусей,
 
Заказывать обед и ужин,
 
В анбар и в погреб заглянуть, —
 
Хозяйки глаз повсюду нужен:
 
Он вмиг заметит что-нибудь.
 
 
Вроде бы все в порядке, Наташа делает то, чем никогда не занималась Лизанька. Но… не тут-то было! Оказывается, Наталья Павловна все это ДОЛЖНА была бы делать, если бы… не образование.
 
 
 
К несчастью, героиня наша…
 
(Ах! я забыл ей имя дать.
 
Муж просто звал ее Наташа,
 
Но мы — мы будем называть
 
Наталья Павловна) к несчастью,
 
Наталья Павловна совсем
 
Своей хозяйственною частью
 
Не занималася, затем,
 
Что не в отеческом законе
 
Она воспитана была,
 
А в благородном пансионе
 
У эмигрантки Фальбала.
 
 
Так вот оно что!!! Становится ясно, что пушкинская Наталья Павловна как литературный персонаж находится в теснейшей связи с гоголевской Лизанькой Маниловой. Но какое отношение эта близость персонажей имеет к двум гоголевским нежеланиям рассказать о Лизаньке что-то особенное? (А сомнений в том, что гоголевская Лизанька Манилова — последователь Натальи Павловны, у меня нет. Даже имена: ЛизАнькА МАнилОвА — НатАльЯ ПавлОвнА.)
Но потерпите немного. Доберемся и до тайны. И тогда вам, дорогой читатель, решать, наградить меня медалью Шерлока Холмса или нет. А пока читаем дальше и убеждаемся, что у Маниловой в хозяйстве был такой же беспорядок, как и у Наташи.
 
 
Она сидит перед окном;
 
Пред ней открыт четвертый том
 
Сентиментального романа:
 
Любовь Элизы и Армана,
 
Иль переписка двух семей. —
 
Роман классической, старинный,
 
Отменно длинный, длинный, длинный,
 
Нравоучительный и чинный,
 
Без романтических затей.
 
Наталья Павловна сначала
 
Его внимательно читала,
 
Но скоро как-то развлеклась
 
Перед окном возникшей дракой
 
Козла с дворовою собакой
 
И ею тихо занялась.
 
Кругом мальчишки хохотали.
 
Меж тем печально, под окном,
 
Индейки с криком выступали
 
Вослед за мокрым петухом;
 
Три утки полоскались в луже;
 
Шла баба через грязный двор
 
Белье повесить на забор;
 
Погода становилась хуже:
 
Казалось, снег идти хотел…
 
Вдруг колокольчик зазвенел.
 
 
Вот чем занималась выпускница благородного пансиона эмигрантки Фальбала…
А теперь… внимание! Вы знаете, что произошло в эту ночь между заезжим графом Нулиным и Наташей. Это вам предстоит читать самим. Напомню только, что Наташа не поддалась любовным чарам графа и отстояла честь мужа. Но в конце поэмы А. С. Пушкин неожиданно лукаво пишет:
 
 
Когда коляска ускакала,
 
Жена все мужу рассказала
 
И подвиг графа моего
 
Всему соседству описала.
 
Но кто же более всего
 
С Натальей Павловной смеялся?
 
Не угадать вам. Почему ж?
 
Муж? — Как не так! совсем не муж.
 
Он очень этим оскорблялся,
 
Он говорил, что граф дурак,
 
Молокосос; что если так,
 
То графа он визжать заставит,
 
Что псами он его затравит.
 
Смеялся Лидин, их сосед,
 
Помещик двадцати трех лет.
 
Теперь мы можем справедливо
 
Сказать, что в наши времена
 
Супругу верная жена,
 
Друзья мои, совсем не диво.