Парадоксы гениев (СИ)

  
Михаил Казиник
 
Парадоксы гениев
 
© А. В. Пустовит, предисловие, 2023
© Л. Парфентьева, интервью, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
* * *
  
Предисловие
 
«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная», — пишет Пушкин в неоконченном романе «Арап Петра Великого».
Дорогой читатель, взявший в руки эту книгу! Тебе можно только позавидовать белой завистью — в этой книге речь идет не об одном великом человеке, а о нескольких — и каких! Пушкин, Гоголь, Чайковский, Бах, Бетховен, Брамс, Андерсен, Хлебников, Гёте, Батюшков, Вяземский… Глаза разбегаются, душа радуется.
Занимательно следовать за мыслями великих людей, но еще занимательнее узнать о том, что же делает человека подлинно великим. «Мы — небожители», — утверждает автор, несравненный и не нуждающийся в представлении Михаил Семенович Казиник.
Все знают, что язык богов — поэзия. Поэтому неудивительно, что в книге столько сказано о великой поэзии, прежде всего — о поэзии Александра Сергеевича Пушкина. Правда, разговор о поэзии начинается со стихов поэта Цветика и Незнайки («Незнайка и его друзья» Николая Носова), но даже и здесь, в разговоре о веселых и непритязательных стихах Незнайки, автор быстро набирает философскую высоту: обсуждаются серьезные проблемы — рифма и смысл, поэзия и правда, реальность и вымысел, — и все это без малейшего намека на тяжеловесную педантическую ученость. Легко и весело, но всегда глубокомысленно, Михаил Семенович с удивительным искусством открывает в детской книжке скрытые от невнимательного читателя пласты смысла.
Подготовив таким образом читателя внимательного, автор начинает исследовать пушкинские тексты — «Графа Нулина», «Евгения Онегина», «Сказку о рыбаке и рыбке», «Сказку о царе Салтане», стихотворения «Рифма, звучная подруга…», «Сапожник», «Из Пиндемонти», «Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю…». Обладая абсолютным слухом профессионального скрипача, он слышит такие подробности инструментовки стиха, которые скрыты от менее одаренных, — и щедро делится своими открытиями.
Замечания Пушкина о стихотворениях Батюшкова вводят нас в творческую лабораторию гения и дают ту отрадную возможность следовать за мыслями великого человека, о которой уже шла речь.
Меня особенно порадовала любовь автора к математике, которая, как известно, очень близка великой музыке. Рассуждая о золотом сечении, Михаил Семенович спрашивает себя и читателя: возможно ли, что Пушкин считал строки, заранее вычислив места золотого сечения? Я думаю, что нет. Гений творит подобно природе (утверждает Кант), а в природе золотое сечение встречается очень часто. О посредственном писателе можно сказать — «он создает», о великом следует сказать — «в нем создается».
Сказка — канон поэзии. Сравните сказку Андерсена «Соловей», тщательно прокомментированную Михаилом Семеновичем, с его собственной «Сказкой»: познание — это сравнение; при сопоставлении многое становится понятным.
Автор книги — музыкант. Он пишет о великих композиторах — Бахе, Бетховене, Брамсе — с любовью и проницательностью профессионала. Сколько нового и необычного! Знали ли вы, дорогой читатель, что И. С. Бах был еще и поэтом? Для меня это стало открытием.
Особое место в книге занимают смелые гипотезы автора (образ Ленского в романе Пушкина; проблемы «Пушкин и Хлестаков», «Пушкин и Чайковский»). Здесь у читателя есть две возможности: если он согласится с автором, то обогатится открытием; если же нет, то вот прекрасный случай хорошенько поразмыслить о проблеме и продумать сокрушительные контраргументы. Среди смелых гипотез особенного внимания заслуживает концепция гениальности — «теория поцелуя — удара» (конспект яркой книги, пока, увы, не написанной).
Удивительно глубоки и верны размышления о школе будущего: необходимость воспитания ассоциативного мышления, важность осознания связи всего со всем. Как именно это делается, автор показывает нам в каждой из глав. Вспоминается великий Гегель: «Истинное есть целое».
 
Почти век тому назад, в 1925 году, Борис Пастернак писал Осипу Мандельштаму: «Судьбы культуры… становятся делом выбора и доброй воли. Кончается все, чему дают кончиться, чего не продолжают. Возьмешься продолжать, и не кончится». Поблагодарим Михаила Семеновича Казиника за то, что он ПРОДОЛЖАЕТ.
 
Александр Пустовит,
 
кандидат физико-математических наук,
 
доцент кафедры истории, философии и культурологии,
 
профессор кафедры философии Межрегиональной академии управления персоналом
 
  
Композиция из семи слагаемых
 
(Собрание фрагментов, написанных между 15 и 25 годами, которые неожиданно соединились в цикл)
 
 
 
1. Из леса ушел Пастернак.
 
Незаметно, но ощутимо деревьями.
 
Знак того, что лес теперь сирота.
 
А у меня расстегнут пиджак.
 
И голова как-то странно кружится…
 
Очень свежо. Даже больше: прохладно.
 
Пора запахнуться — и в путь.
 
Вот досадно. Думал — увидимся
 
Он же ушел
 
Осталось вернуться домой
 
И выпить горячего чаю.
 
 
 
 
2. Ветер скрылся за дальним лесом
 
Березу заметил, повеса…
 
 
 
 
3. Лю-юди! (люди) эхо
 
Послу-ушайте (слушайте) эхо, пропала часть слова
 
Дружи-ите! (дрожите), а то искажение
 
Люди (а это в квартире, там нет искажений,
 
Но нет там и эха).
 
 
 
 
4. Зачем кричать, когда есть шепот
 
Зачем шептать, когда есть взгляд
 
Зачем глядеть, когда есть мысль
 
Беззвучная, слепая
 
Она стремится к звездам.
 
 
 
 
5. Спросил ребенок что такое свет и тень
 
Как объяснить? А за стеною Рембрандт грунтует холст.
 
 
 
 
6. Какая грация и гибкость
 
Настойчивость и мягкость
 
Упорство и, наверное, бессмертие
 
Ведь если дождевого червяка на части разрубить
 
То каждая продолжит путь.
 
 
 
 
7. Растет мой сын
 
И я еще расту
 
О день, остановись
 
Скажу ль об этом завтра.
 
 
 
 
Итог Ветер скрылся за дальним лесом.
 
Голова как-то странно кружится.
 
Лю-юди!
 
Зачем кричать?
 
Рембрандт грунтует холст
 
Бессмертие
 
Растет мой сын
 
Вернусь домой и выпью чаю.
 
 
  
Из общения с детьми
 
— Ребята, где небо?
Показывают вверх.
— Где начинается небо?
Показывают неопределенно над собой.
— А вы себя не считаете? Вы живете где?
— На земле.