Боец 8: лихие 90-е (СИ)

— Что ты знаешь? Что не рассказала? — переспросила она с робкой надеждой.
Ф-фух. Так и придется мне все ей разжевывать, как ребенку. Хотя она, в принципе, и есть еще ребенок. Сколько ей? Ну максимум года двадцать два — двадцать три, а то и меньше. У меня в ее годы тоже с рациональным мышлением было не ахти. А тут еще эта пресловутая девичья впечатлительность и эмоциональность. Ну и ладно. Я могу и уточнить, мне не жалко.
— Что ты никакая не бедная сестренка, вынужденная кормить всю свою многодетную, но нищую семью, — начал перечислять я. — Что ты не собираешься поступать ни в какой колледж и приехала в Нью-Йорк совсем не за этим. Что ты на самом деле дочь богатого и известного предпринимателя, от которого сбежала, потому что он завел себе другую женщину после твоей матери. Что ты сейчас в бегах, и тебя ищут люди твоего отца, а, возможно, и не только, потому что он поднял на уши практически всю Америку. Ну? Я в чем-то ошибся?
— Нет, — всхлипывая, прошептала Бесси. — Это все… да, все именно так и есть, как ты сейчас сказал.
— А мать-то сама как отреагировала на отцовскую любовницу? — спросил я, чтобы поддержать разговор. В такие напряженные моменты с женщинами главное — избегать молчания. Молоть какую угодно чепуху — главное, чтобы не наступала тишина. Иначе женщина может молча притянуть за уши черт знает какие факты, сделать из них одной ей понятные выводы, а после этого ты уже не то что ничего не объяснишь и не докажешь — хорошо, если хотя бы поймешь, в чем тебя обвиняют.
— Мамы уже нет, — Бесси поникла еще сильнее. — Она очень долго болела, и в конце концов…
— Прости, — осекся я. — Этого я не знал.
— Когда мамы не стало, — продолжила Бесси после небольшой паузы, — папаша мой женился на своей белой любовнице. Знаешь, это для меня было как предательство мамы! Она прошла весь его путь вместе с ним — от полной нищеты до его триумфа. Помогала ему во всем, оберегала от всего, от чего только было можно. Без ее поддержки и помощи он бы до сих пор, наверное, в своем ларьке на перекрестке хот-догами торговал! — Бесси вытерла салфеткой нос и смахнула остатки слез. Кажется, она начинала немного успокаиваться. — А теперь, значит, не успела мама… в общем, не успел он с ней попрощаться, как привел в дом эту прошмандовку!
— Бесси, — я как можно мягче взял ее за локоть. — Но ведь жизнь продолжается. Очень редко бывает так, что тот из супругов, который остался жить, всю оставшуюся жизнь хранит верность ушедшему. Все-таки жизнь берет свое. И человеку трудно жить в одиночку, каким бы богатым он ни был и сколько бы помощников у него ни работало. Дети вырастают и уходят в свои семьи, и тебе это тоже в какой-то момент предстоит. А любому все-таки хочется, чтобы рядом был близкий человек, на которого можно положиться, от которого не будешь ждать ударов в спину…
— Да я все понимаю, Сергей, — чуть раздраженно ответила Бесси. — Я, может, еще не такая опытная в отношениях, и с чем-то мне смириться пока еще трудно, но такие-то вещи я понимаю. И если бы он нашел взрослую, серьезную, состоявшуюся женщину, которая действительно полюбила бы его как человека, а не его деньги, которая так же поддерживала бы его и помогала — ну… наверное, я бы не сразу смогла ее принять, но все-таки умом бы понимала. А потом бы наверняка нашла с ней общий язык. Но ведь понимаешь, в чем дело! Он взял себе какую-то молодую пигалицу — я даже сомневаюсь, что она намного старше меня, если вообще старше! Она вокруг него порхает, всякие сладкие слова в уши заливает, а он и рад ее слушать. Никакой помощи и заботы там и близко нет, это очевидно — там есть только желание присосаться к его бизнесу. И ведь отец неглупый человек, и не исключено, что все это и сам видит — но продолжает держать ее при себе!
— Весьма распространенная история, — кивнул я. — Пока ты неопытен и беден, как церковная мышь, карабкайся сам как хочешь, но как только появляются деньги и знакомства — вокруг сразу толпы тех, кто тебя так любит, что аж жить без тебя не в состоянии.
 
— Вот-вот, — поддакнула Бесси. — Вот из этой толпы обожателей он ее и выдернул. Получается, мама ему посвятила всю свою жизнь, во всем себе отказывала, лишь бы создать ему лучшие условия для жизни и работы, а ему оказалось важнее с этой пустой куклой Барби кувыркаться? Да и ладно бы просто кувыркаться — он же и в дела ее посвящает, причем в такие, о которых даже я ничего не знаю! Как тебе это нравится, Сергей? На заботу мамы ему наплевать, а теперь, выходит, и я ему на хрен не нужна! Я ведь несколько раз пыталась с ним на эту тему поговорить, а он отмахивается и говорит, что мне еще рано лезть во взрослые дела. Хотя я вообще-то уже совершеннолетняя. Ну тогда он дождется, что станет поздно!
— А тебе не кажется, что если бы ты ему была на хрен не нужна, как ты говоришь, он бы тебя так упорно не искал по всей стране? — резонно спросил я.
— Он ищет только потому, что часть акций его компании принадлежали моей матери, а теперь по наследству перешли мне, — горько усмехнулась Бесси. — Ему хочется акции из меня вытянуть, а не со мной общаться.
— И чем же таким занимается твой отец, что эти акции имеют такую серьезную ценность? — спросил я.
— Он… да он, в общем, инвестор… — Бесси явно не пылала желанием говорить о своем отце, кроме как в контексте своей обиды. Вдруг она пристально посмотрела на меня: — Сергей, тебе лучше уйти. А еще лучше — не просто уйти, а навсегда забыть о моем существовании.
Я покачал головой.
— Я пришел сюда не для того, чтобы уходить, — твердо возразил я. — А тебе нужно серьезно поговорить с отцом.
— Ага, скоро как раз и поговорю, — снова усмехнулась Бесси. — Вон видишь, через столик от нас два орангутанга сидят?
Я покосился в сторону, в которую едва заметно кивнула Бесси. Там действительно заседали два крепких шкафа. Такие обычно сопровождают всяких мафиозных деятелей в статусе телохранителей и заодно мальчиков на побегушках.
— Ну вижу, — отозвался я.
— Ну вот. Моя мачеха, — Бесси выделила это слово издевательской интонацией, — обратилась к этим бандитам. Теперь они меня постоянно пасут. Как только будет подходящий момент и я окажусь одна и без свидетелей, они меня схватят, без лишних разговоров запихают в машину и отвезут… Так что кроме как сюда, мне было попросту некуда больше идти. Хорошо, хотя бы здесь открыто круглые сутки.
— И что, неужели твой отец это допускает? — не мог поверить я. — Чтобы с его дочерью так обращались? Какие бы у вас отношения ни были…
— Мне все равно, что он там допускает, — перебила меня Бесси. — Я с ним даже разговаривать не хочу. А потом, мачеха со своими бандюками мне и не дадут с ним нормально поговорить. Я же могу его в конце концов убедить, что этой вертихвостке нужны от него только деньги и влияние. А зачем ей это надо? Пусть лучше меня привезут и посадят в золотую клетку: получится, что я и под присмотром, и в безопасности. И всем вроде как хорошо. Кроме меня, конечно. Так что не позволят мне с ним разговаривать.
— А надо бы, — задумчиво проговорил я, еще раз повернувшись в сторону «эскорта» Бесси.
Бандиты работали грамотно. Сидели они за одним столом, но как бы по отдельности: один увлеченно читал газету, другой пялился в работающий над барной стойкой телевизор. На самом деле получалось, что один из них постоянно держал в поле зрения Бесси, другой — весь зал заведения. Футболки обоих были характерно оттопырены чуть сбоку, в районе ремня. Ну да, кто же поедет на такое дело без оружия. «Если бы это происходило в России, им бы даже в голову не пришло выжидать какого-то там подходящего момента», — подумал я. «Сунули бы в багажник и все. А здесь хотя бы при свидетелях они вынуждены изображать из себя законопослушных граждан. Похищение человека — автоматом срок, и немалый. И дядя прокурор никаких оправданий о выполнении приказа слушать не будет».
В принципе, можно было их раскидать прямо здесь. Моих опыта и навыков мне бы точно для этого хватило. И не таких еще разбрасывал, и не в таком количестве. Но в этом варианте было сразу несколько серьезных минусов. Во-первых, персонал этого заведения, как и его посетители, были, естественно, не в курсе ситуации с Бесси. И с их стороны все выглядело бы совершенно однозначно: спокойно сидела девушка, спокойно сидели парни, пришел какой-то незнакомец, подсел, потом ни с того ни с сего на ровном месте затеял драку. Полиция могла приехать сюда раньше, чем эти два шкафа с антресолями окончательно успокоились бы на полу. При этом Бесси-то под шумок могла и сбежать, а мне пришлось бы снова ехать в участок. А таких приключений нам точно не надо.