Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)

 — Похоже, нам ничего не угрожает... — послышалось из толпы.
 — Если не собираетесь больше воевать, то валите отсюда! Кто знает, может, со временем враг придумает что-то еще! — очнувшись, взревел Ван Цзэ. —Внимание всем отрядам! Два снайпера на три часа, на восемь... Твою мать! Снова!
 Чем сильнее способность, тем больше пуль привлекала цель. Оба, нынешний и бывший командиры «Фэншэнь», стояли в непосредственной близости друг от друга, превратившись в огромную мишень. Мифриловые пули тут же перекрыли им пути к отступлению, и на троицу обрушился серебряный дождь.
 Ван Цзэ и Янь Цюшань резко отшатнулись друг от друга, разлетаясь в разные стороны. Обессилевший командир Янь едва держался на ногах, его сломанные кости трещали от напряжения. Потеряв равновесие, мужчина с размаху рухнул на колени, упираясь локтями в землю. Даже начинающие бойцы, постигшие самые основы боя, знали, как правильно падать, но Янь Цюшань, похоже, позабыл все, чему его учили. Он крепко обнял Чжичуня, подкатился к чьим-то ногам и, втянув голову в плечи, свернулся калачиком. Его волновало лишь спасение Чжичуня, на остальное мужчине было наплевать.
 Но именно в этот момент преследовавшее их серебристое сияние вдруг исчезло.
 Янь Цюшань приготовился стать решетом, но вместо этого услышал лишь звук падения мифриловых пуль на асфальт. Помедлив, Янь Цюшань поднял голову и к собственному удивлению увидел над собой старика. Старик снял с себя толстое стеганое пальто и встал с распростертыми руками, словно пугало. Пальто превратилось в своеобразный шит, прикрывавший лежавшего на земле Янь Цюшаня.
 Преследовавший жертву мифрил, как обычно, уклонился от обычного человека.
 Янь Цюшань посмотрел на незнакомца, и на его обычно непроницаемом лице отразилось удивление. Старика едва ли можно было назвать опрятным. Морщинистое лицо, потертый воротник и края манжетов, длинная нитка, торчащая из-под пуговицы — все это говорило о том, что это человек не был богат.
 В его обрамленных глубокими, тянувшимися до висков морщинами глазах стояли слезы. И даже эти слезы казалось, были гуще, чем у других. Он постоянно повторял:
 — Малыш Чжан был хорошим человеком…
 Янь Цюшань опешил, но вдруг вспомнил об оперативнике в штатском, убитом мифриловой пулей прямо у него на глазах... Кажется, его фамилия была Чжан.
 — Мы были соседями... Я знал его с самого детства, видел, как он рос, —голос старика потонул в общем шуме. Лишь благодаря острому слуху Янь Цюшань слышал его тихие причитания. — Я живу на пособие, мне совестно за то, что я такой бесполезный... Я состарился, но еще не умер. В нашем ветхом домишке нет лифта. Кто же теперь будет носить мне рис?... Зачем они его убили?
 Старик походил на дряхлую неуклюжую курицу. Он бормотал и бормотал, защищая Янь Цюшаня от пуль:
 — Какие страшные времена!
 Сквозь шум до них донесся крик спешившего на выручку Ван Цзэ:
 — Командир Янь! Командир Янь, ты в порядке?
 — Мы должны найти этих людей... — отказавшись от помощи, Янь Цюшань оперся рукой о землю и сел. Собравшись с силами, он стянул с униформы Ван Цзэ все металлические пуговицы, превратив их в опору для своей сломанной ноги. И, наконец, выпрямился, словно острое копье. — Не дадим этим ублюдкам сбежать.
 С этими словами он грубо запихнул Чжичуня в карман пальто.
 — А ты сиди там и помалкивай.
 — Думаешь, я просто марионетка?! Кукла?! — сердито огрызнулся Чжичунь. — Знаешь что, я прямо перед тобой и собираюсь хорошенько тебе врезать! Ублюдок, ты...
 — Ты сможешь сражаться? — прервал его Янь Цюшань. — Что от тебя осталось, кроме этой куклы? Будучи командиром «Фэншэнь», я велел тебе убираться с призрачного острова. Почему ты не послушал? Кто дал тебе право делать все, что заблагорассудится? Считаешь, если ты древний меч, то тебе все можно?
 Одолжив у окружавших его коллег все металлические предметы, Янь Цюшань создал себе непроницаемый доспех и бесстрашно направился туда, откуда летели мифриловые пули.
 — Почему я должен прятаться за твоей спиной? Я что, такой бесполезный?
 
 Заполонившая площадь толпа ошеломленно замерла, страшная давка прекратилась. Все указывали на старика в стеганом пальто и шептались о живом щите, а также о мифриловых пулях, летавших вокруг него.
 Оперативники тут же пришли в себя и последовали за Янь Цюшанем. «Фэншэнь» отлично обращались с мифриловым оружием, и за столько лет работы научились понимать друг друга без слов. В бою каждый из них придерживался определенного сценария, они никогда не причинили бы вреда своим товарищам. Когда толпа утихла, помехи исчезли, и несколько пуль без труда нашли свои цели.
 В этот самый момент замигал световой индикатор на блокираторе Ван Цзэ.
 — Командир Янь, надень блокиратор. Может, оставим здесь парочку ребят, пусть продолжают раздачу? Сигнал ревербератора возобновился.
 Прежде, чем Янь Цюшань успел открыть рот, он и сам услышал странный шум.
 В этот раз рассеянная мелодия ревербераторов смешивалась с музыкой, доступной для слуха обычных людей. Музыка казалась легкой и знакомой, тихой и убаюкивающей. Словно теплый поток, она разбавила собой тревожный сигнал и теперь незаметно подавляла его.
 — Это... направляющая мелодия класса духовной энергии, — гнев, охвативший Чжичуня внезапно стих. — Она успокаивает и помогает в лечении психологических травм... Ее создали во благо, но этим благом никто так и не воспользовался.
 Когда-то давно, когда он страдал от яда призрачного острова, Главное управление прислало к нему специалиста, владеющего секретом этой мелодии. Каждый раз слыша ее, Чжичунь выбирался из беспросветного хаоса нескончаемых кошмаров и постепенно обретал себя... Свою жизнь, свою личность.
 И его разум надолго успокаивался.
 Большинству людей не хватило времени надеть блокираторы, и они тут же превратились в невольных слушателей необычной мелодии.
 Машинально прислушиваясь к вплетенному в нее шепоту.
 Музыка успокаивала толпу, но она была лишь фоном к негативному сигналу ревербераторов. Сквозь нее все еще пробивались раздражающее жужжание и злобные подстрекательства.
 Никто не знал, откуда они взялись, но на пункт выдачи молча вернулись несколько человек, забрали оборудование и быстро покинули площадь.
 После этого толпа небольшими группами разошлась в разные стороны.
 Диапазон распространения звука становился все шире и шире. Все больше и больше ревербераторов подключалось к оку древней «кровеносной системы земли».
 Вскоре ревербераторы стояли в каждом уголке трехтысячелетней печати Чжу-Цюэ, и тихая мелодия постепенно становилась сильнее.
 Даже если в мире одни только муравьи, ни один гигант не способен устоять перед целой волной.
 Никто, ни разрушивший Цзючжоу король демонов, ни победивший демонов владыка людей, не могли этого сделать... Тогда кто это был? Что это за маленький дух, сумевший остаться незамеченным?
 Над Большим каньоном Чиюань сверкнула молния, и на землю градом посыпался шквал мифриловых пуль. Казалось, Управление по контролю за аномалиями намеревалось оставить здесь весь свой арсенал.
 «Цзю Сюнь» не ожидал, что съеденная им половина Ло Цуйцуя проделает в его животе дыру. Поглощенная сила вышла из-под контроля, и Управлению, наконец, удалось его поймать.
 С зависшего в небе вертолета упала энергетическая сеть, и на просчитавшегося «короля демонов» нацелилась мифриловая пушка. «Цзю Сюнь» яростно взревел, разделился на бесчисленных копий и просочился в щели между корнями «заржавленных» растений. В конце концов, он явил миру свою истинную сущность. «Цзю Сюнь» оказался тенью.
 Он не был тем королем демонов, который даже на смертном одре оставался до крайности высокомерным.
 Сброшенная с вертолета сеть не просто ограничивала его движения, но и притягивала молнии. А в это время проглоченное «Цзю Сюнем» Бедствие из клана шаманов все больше и больше обретало себя, грозя ответным ударом. Покрытая «ржавчиной» лоза покачнулась, и не разбираясь кто друг, а кто враг, едва не уничтожила одного из клонов.