Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)
Пин Цяньжу так разволновалась, что машинально подчинилась приказу и подошла ближе. Но вдруг древо словно что-то почувствовало. Оно проснулось, издало низкий рев, и его огромные смертоносные щупальца пришли в движение.
— Опять началось? Отступаем!
Логистам не место на передовой. В случае опасности они реагировали также, как обычные люди — замирали, как вкопанные. К счастью, стоявший поблизости оперативник вовремя оттолкнул Пин Цяньжу в сторону, и «ржавая» лоза прошла мимо, едва не зацепив шею.
Пин Цяньжу показалось, будто ей отвесили крепкую оплеуху. Ухо обожгло болью, и девушка поспешила проверить, на месте ли оно. Пальцы тут же запачкало кровью, и она поняла, что лоза сбила с нее блокиратор.
— Вставай! Не стой, беги! — в ужасе кричал ей тот самый оперативник.
Пин Цяньжу тут же пришла в себя и, стойко пережив ментальную атаку, без оглядки бросилась прочь от смертоносных лоз.
Гул ревербератора бил в ее барабанные перепонки, словно в колокол.
«Ты тоже этого достойна! Ты заслужила зваться человеком с особыми способностями!»
«И чем ты лучше обычных людей?»
«Боже, ты что, явилась сюда, чтобы путаться под ногами?»
Пин Цяньжу захлестнули обида и страх, она чувствовала себя униженной... Но ведь она обычный человек! В чем же дело?
Она родилась такой.
Обычные люди ничего не крадут и никого не грабят. Они работают, чтобы заработать себе на жизнь. Так что же в этом позорного?!
Но вдруг среди всего этого шума и оскорблений послышался странный звук.
Это были слова на незнакомом языке, Пин Цяньжу никогда его раньше не слышала. Но голос, что произносил их, почему-то выделялся среди других голосов, он лился ей прямо в уши.
«Кровь клана шаманов… Кровь клана шаманов…»
— Что? — пробормотала Пин Цяньжу.
Голос журчал, словно река, и окружал ее, как во сне: «Но ведь шаманский род давно прервался… Там, во тьме древнего кургана…»
В недрах горы Бицюань Шэн Линъюань потерял слишком много крови. Он был бледным, как мертвец. Но вдруг в его сердце родилось странное чувство.
— Алоцзинь, — мягко произнес Его Величество.
Чиюань вечен, демоны бессмертны. Основатель школы Истинного Учения, называвший себя «королем демонов», поглотил трех великих Бедствий: «жадность», «гнев» и «безумие». А потом пожадничал и поглотил оставшуюся половину Ло Цуйцуя.
Тем самым заработав несварение желудка.
«Цзю Сюню» казалось, будто его меридианы рушились цунь за цунем. Аура Чжу-Цюэ пробудила дремавших в нем Бедствий, и теперь они ощутимо докучали ему. Одно из Бедствий принадлежало к клану шаманов. Никто не знал, что именно он почувствовал в «кровеносной системе земли», но «Цзю Сюнь» понимал, что вот-вот потеряет контроль.
Среди всепоглощающего гула послышался странный шум.
— Что это? — осведомился Сюань Цзи.
— Слушай, — ответил Шэн Линъюань.
Сквозь шквал гневных оскорблений пробивался чей-то голос. Он снова и снова говорил о «крови клана шаманов». Навязчивая идея молодого главы, родом из Дунчуаня. Он никогда не забывал о ней и никогда от нее не отказывался. Он был ею одержим.
— Неужели кто-то из шаманов сумел выжить? — искренне удивился Сюань Цзи.
— Да, — тихо отозвался Шэн Линъюань, — моя императорская невестка. Она была сиротой из клана шаманов. Когда ее сородичи разбрелись по свету, она продолжила помогать им. Я лично занимался их устройством... Шаманы очень похожи на людей. Полукровок и вовсе не отличить от обычных смертных. Та юная барышня под твоим началом — тоже шаманка.
— Та... молоденькая толстушка из моего отдела? — переспросил Сюань Цзи.
Шаманское поселение Дунчуаня было окружено горами. В этих краях почти не было равнин. Если кто-то хотел сходить в гости к соседу, ему приходилось спускаться и подниматься по склонам. Кроме того, их рацион больше напоминал вегетарианское меню. Шаманам негде было разводить скот. Единственным доступным мясом были куры и рыба, пища с высоким содержанием белка и низким содержанием жиров. Именно поэтому все шаманы были очень стройными.
Сюань Цзи на мгновение опешил, но тут же расхохотался:
— Этот коротышка Алоцзинь любил потешаться над тем, какие демоны грубые, а люди неотесанные. Ведь только шаманы славились своей «красотой» и «элегантностью». Тьфу! Тоже мне, образец элегантности! Его клан ел мякину и жевал траву1, потому-то они и были такими тощими. Если бы они эмигрировали и получили возможность ежедневно питаться свининой, посмотрел бы я, что стало бы с их хваленой «элегантностью». Переродись этот прожорливый призрак Алоцзинь в наше время, ему и двухсот пятидесяти цзиней было бы мало!
1 吃糠咽菜 (chīkāngyàncài) — есть мякину и глотать траву (обр. в знач.: питаться скудно, есть грубую пищу).
Ладонь Шэн Линъюаня покоилась на жертвенном треножнике, из страшной раны все еще сочилась кровь, но взгляд Его Величества заметно смягчился.
Алоцзинь знал о духе меча демона небес и всегда проявлял к нему особый интерес. Он часто говорил, что хочет прожить сто восемьдесят лет и «однажды поиграть с малышом Туном».
Но молодой глава клана шаманов сильно заблуждался на свой счет. Духу меча он никогда не нравился, маленький Тун не хотел с ним играть.
Эти двое были примерно одного возраста, и уровень их умственного развития был во многом одинаковым. Одинаково «никчемным». Со временем, возомнив себя взрослым мужчиной и научившись спорить, дух меча больше не желал называть будущего императора «брат Линъюань». Но он боялся, что этот титул подхватит Алоцзинь. Маленький дух меча не желал этого и не давал такой возможности другим. Из-за этого он много лет злился на Алоцзиня.
В детстве общаться с Алоцзинем было ужасно скучно, он постоянно лепетал о чем-то в присутствии Шэн Линъюаня. В те годы он был невыносимо шумным. Шэн Линъюань почти не слушал его криков, но всегда улыбался «крайне заинтересованной» улыбкой. Алоцзинь считал себя остроумным. Но он понятия не имел, что все это время невидимый дух меча препирался с ним. Он говорил слово, и дух меча сразу же отвечал ему в голове Шэн Линъюаня. Эти двое — один внутри, другой снаружи — напоминали пару неоперившихся цыплят. Их тихое кукареканье прогоняло тоску и усталость.
Сюань Цзи быстро пришел в себя. Склонившись над бронзовым треножником, он громко закричал, и жертвенный сосуд отозвался гулким эхом:
— Эй, ты, коротышка Алоцзинь? Ты что, до сих пор барахтаешься в брюхе у тени? Не желаешь выбраться и устроить переполох в Небесных чертогах2? Знаешь, что я хочу тебе сказать? Это я украл все твои сушеные груши! А твой потомок теперь работает на меня и должен во всем меня слушаться. Одно мое слово, и она отдаст мне все закуски, что рассованы по ее карманам! Как тебе такое, а?
2 大闹天宫 (dànàotiāngōng) — Сунь Укун: Переполох в Небесных чертогах (первая часть трилогии мультфильма, снятого по роману «Путешествие на Запад». По сюжету Сунь Укун, обидевшись на дарованную свыше должность конюха, устраивает переполох в конюшнях Небесного Императора. Конфликт перерастает в сражение героя с придворными и охраной, которые терпят позорное поражение, а Сунь Укун, развалив на прощание конюшню, возвращается на Гору Цветов и Плодов, объявляет себя царём и начинает готовиться к военному походу на Небо.
Он хохотал и улыбался, но к кончикам его бровей и уголкам губ будто бы привязали грузила. Как бы Сюань Цзи не старался, они все равно опускались вниз…
Дни, когда каждый смог наесться до отвала, наступили слишком поздно. Алоцзинь не дожил до средних лет и не располнел до двухсот пятидесяти цзиней, чтобы над ним можно было посмеяться.
В последнюю их встречу один был ожившим мертвецом, а второй ничего не помнил о прошлом. И прежде, чем у них появилась возможность наверстать упущенное, они снова разминулись.
Неужели такова судьба?
Пин Цяньжу чувствовала, что голос, звучавший в ее ушах, принадлежал блуждающему духу, погибшему тысячи лет назад. Он давно потерял себя и оказался в ловушке между жизнью и смертью. Слушать его было невыносимо грустно. Пин Цяньжу свернула на тропу и увидела, что на земле остались капли ее крови.