Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)

 — У меня есть сахар, — Шань Линь поспешно выудила из кармана две смятые шоколадки и протянула их оперативникам. — Быстрее, покормите ее.
 — Носилки! Носилки! Скорее, вызовите врача! — внезапно закричал Чжан Чжао.
 Шэн Линъюань поднял голову и окинул взглядом толпу. Наконец, выцепив из множества людей самую старшую, Шань Линь, он спросил:
 — Пойдешь со мной? Я хочу осмотреть руины вашего Управления.
 Наспех вытерев руки от крови, Шань Линь, не задумываясь, согласилась.
 Шэн Линъюань вежливо кивнул Сяо Чжэну и пришедшим с ним оперативникам, а после направился к месту, где раньше располагалось Управление. Непредсказуемый, но производил впечатление культурного и очень воспитанного молодого человека. Он не выглядел сердитым… И только Сюань Цзи ощущал на себе, каково это, когда тебя принимают за пустое место.
 Лишь старый пройдоха Ван Цзэ заметил, что что-то было не так. Он огляделся по сторонам и тихо обратился к Сюань Цзи:
 — Вы что, поссорились? Что случилось на этот раз?
 Сюань Цзи встрепенулся и обиженно ответил:
 — А мне, мать твою, откуда знать?
 Ван Цзэ снова посмотрел на Сюань Цзи и с чувством сказал:
 — Летать, конечно, удобно, но на это уходит слишком много одежды. Ты постоянно разгуливаешь в лохмотьях. Директор Сюань, может, одолжить тебе пальто? Я только вчера его надел, оно еще не успело мной пропахнуть.
 Весь этот разговор напоминал хорошо замаскированный допрос. Сюань Цзи, похоже, почувствовал запах рыбы и тактично отказался. Но стоило ему поднять руку, как он заметил, что его рукав был полностью разорван, а из разбитого локтя сочилась кровь.
 Когда он успел порвать одежду?
 Сюань Цзи опешил, а затем обернулся и застыл.
 Все пропало! Точно пропало!
 — Твой старший только что посмотрел на тебя, — прошептал подошедший к нему Ван Цзэ.
 Сюань Цзи поднял голову.
 — А?
 — О, он снова обернулся... Ох, у него такой странный взгляд. Сдается мне, ему не терпится обмазать тебя глиной и запечь в земле*, — произнес Ван Цзэ.
 *П/п: Речь о способе приготовления 叫花鸡 (iào huā jī) — курицы нищего. Тушку курицы маринуют в традиционных китайских специях и приправах, затем заворачивают в лист лотоса, обмазывают глиной и запекают. С готовой курицы снимают глиняную оболочку и подают блюдо на стол.
 Сюань Цзи нечего было на это ответить.
 Неужели разные расы так и не научились относиться друг к другу с уважением? Он ведь не болтал с утра до ночи о «сашими» и «карпе в кисло-сладком соусе».
 «Клятва вечной любви» с трудом продержалась одну ночь. Это было одностороннее решение, и теперь вся суть «секретного соглашения» вылилась наружу.
 И почему ему так везет?
 Сюань Цзи держался в хвосте, тайком поглядывая на Его Величество. Он медлил. Пока вдруг, он, словно человек, у которого внезапно разболелся зуб, вынудив несчастного в спешке бежать к любому врачу, шепотом не обратился к Ван Цзэ:
 —  Эм… могу я спросить тебя кое о чем?
 Будучи ярым любителем сплетен, Ван Цзэ сразу же ответил:
 — Спрашивай.
 — Это... Э-э-э... Не знаю, с чего начать, но, это очень серьезный вопрос. Что, если причиной семейного конфликта становятся двойные стандарты? — расплывчато объяснил Сюань Цзи. — Посоветуй, что мне тогда делать?
 — Какие еще за «двойные стандарты»? — спросил Ван Цзэ. — Вроде: «Ты отвечаешь за заработок, а я за расходы, и любое посягательство на финансы считается тяжким преступлением. Я опустошу твою кредитку, и тебе не видать ни плошки риса», так что ли?
 — Дело не в финансах.
 «У меня вообще нет никаких «финансов», откуда тут взяться «проблемам»?» — мысленно посетовал Сюань Цзи.
 Ван Цзэ озадаченно уставился на собеседника.
 — А кроме финансов, о чем еще ругаться? У вас нет детей, вам не нужно помогать им с домашней работой... Неужели кто-то из вас изменил?
 — Да пошел ты, — выругался Сюань Цзи. С минуту помолчав, он все же оглянулся и продолжил, — ладно, это почти... Это почти то же самое. Просто... Он никогда не обсуждал со мной свои планы, предпочитая действовать самостоятельно. Но я узнал о них, разразился скандал, и я решил ему «отомстить». Теперь это выплыло наружу...
 
 Выслушав Сюань Цзи, Ван Цзэ сердито вздохнул и сказал:
 — О, я понимаю. Думаю, ты не этого хотел.
 — Ну, спасибо… — отозвался Сюань Цзи.
 — Не в силах разрешить конфликт, ты только сильнее усугубил ситуацию. Ты и правда уникум. Почему даже у такого придурка как ты, есть возлюбленный, а я до сих пор одинок? — взвыл Ван Цзэ. — Директор Сюань, может, лучше ты дашь мне совет? Как думаешь, это из-за моего черного лица? Но у меня чистая душа!
 Сюань Цзи поспешно опустил глаза, изо всех сил пытаясь оправдаться:
 — Все потому, что он… он непредсказуемый. Его недостаток в том, что он любит играть по-крупному. И, к сожалению, это происходит постоянно.
 Ван Цзэ ненадолго задумался и важно произнес:
 — Сдается мне, если у вас ничего не получается, лучше покончить с этим.
 Сюань Цзи снова замолчал.
 — Знаешь, жизненные неурядицы — это нормально, — произнес Ван Цзэ с видом специалиста, ведущего тематическую колонку в журнале. — Но если вы друг другу на доверяете, то зачем все это? С утра до ночи вы только и делаете, что упражняетесь в остроумии. Вам самим не надоело?
 — Передохните, уважаемый1, — бессильно выдохнул Сюань Цзи, отмахнувшись от старины Вана. — Всегда знал, что самые лучшие специалисты в области человеческих отношений это холостяки и матери-одиночки.
 1 В оригинале фраза звучит как 跪安吧 (guì ān ba) — досл. преклоните колени. Выражение пришло из маньчжурского языка времен династии Цин, и означало «сделайте перерыв». Таким образом император обращался к высокопоставленным чиновникам, в попытке вежливо прервать нежелательную дискуссию.
 Сюань Цзи достал из пачки сигарету и долго держал ее в руке, не решаясь закурить. Когда он, наконец, пришел в себя, от сигареты остался истлевший окурок.
 Он обнаружил, что, когда Ван Цзэ сказал ему «покончить с этим», Сюань Цзи не знал, смеяться ему или плакать. Ведь Шэн Линъюань никогда и не… не собирался ничего «начинать».
 Руины Управления покоились под слоем пепла, а некогда красивый золотой дракон теперь превратился в черного геккона. Мертвый, он ничком лежал на каменной плите, напоминая неподвижный рисунок. Больше он никогда не сдвинется с места.
 Росшее в главном зале «древо основания» превратилось в угли. Сгорев дотла, оно, наконец, погибло, без шанса снова возродиться. Никто не знал, как глубоко его корни вонзились в землю, ведь подземные этажи обрушились и, чтобы раскопать их, потребуется немало времени.
 Шэн Линъюань обошел выгоревший ствол, вычисляя приблизительное местоположение «кровеносной системы земли» и обратился к Шань Линь:
 — Это дерево росло в самом центре ока «кровеносной системы земли»... Ты знаешь, откуда оно взялось?
 — Боюсь, я мало чем могу помочь. Это древо — единственное в целом мире, множество экспертов приезжало в Управление, в надежде изучить его. Должно быть, это какой-то мутировавший вид. К сожалению, мы ничего не знаем ни о его происхождении, ни о характере его мутаций. Некоторые исследователи пытались вырастить такое же дерево, но не смогли. Его возраст... В региональных хрониках встречаются упоминания, уходящие корнями во времена заката Великой Ци... — сказав это, Шань Линь внезапно вспомнила о правителе Великой Ци, императоре У, предположительно стоявшем прямо перед ней, и слова о «закате» показались ей крайне неуместными. Женщина закашлялась и смущенно прикрыла ладонью рот.
 — Великая Ци, — похоже, внимание Его Величество привлекла не фраза о «закате». Помолчав немного, он продолжил, — почему об этом дереве писали в региональных хрониках?
 — В древние времена Сишань также называли горой Бедствий. Говорят, все из-за того, что сюда часто попадали молнии. Возможно, причиной тому око «кровеносной системы земли». В период роста аномальной энергии на горе часто появлялись мутанты, что и привлекало к этому месту Небесные Бедствия. Издревле местный климат был очень сухим, и на склонах горы произрастало множество растений. Попадавшие в гору молнии вызывали пожары, все росшие здесь цветы и деревья сгорали дотла, одно лишь это древо оставалось невредимым. В здешних краях давно существует легенда о «божественном дереве». Во многих сказках говорится о том, что «божественное древо обладает невероятной силой». Некогда местные жители даже построили в честь него храм.