Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)

 Их все равно рано или поздно обезглавят…
 Когда-то люди выплавили из него меч демона небес. Но разве этот обряд не унес восемьдесят одну жизнь?
 Вэй Юнь и Сюань Цзи долго молчали, силясь перевалить услышанное.
 Некоторое время спустя даже масляный фонарь устал от этой тишины. Пламя колыхнулось, и Сюань Цзи пришел в себя.
 «Значит… пришло время расстаться», — подумал он.
 Никто не в силах выбирать свое происхождение. В детстве он был невежественным и невинным.
 — Теперь я смогу смотреть на эту жертвенную печь без страха. Ну и что... Ну и что, что я выжил, мне все равно не повезло. Боюсь, я больше никогда не осмелюсь прикоснуться к Линъюаню, — сказал Сюань Цзи. С минуту помолчав, он, казалось, собирался посмеяться над собой, но выражение его лица осталось печальным. — Я просто не посмею... Хорошо было бы и дальше охранять его, но однажды я просто исчезну. Однажды, глядя на то, как он переодевается или принимает ванну, я почувствую, что вот-вот умру. Но он никогда об этом не узнает. Брат Вэй Юнь, в своем клане ты всегда был одиночкой. Ты убежал так далеко, добрался до Центральных равнин, чтобы иметь возможность обучаться здесь. Но только представь, что тебе придется оставить все это и вернуться домой... Ладно, я просто пошутил. Я знаю, что ты хороший человек. Думаю, ты должен лично сообщить об этом Линъюаню, чтобы кровавая клятва не тронула тебя. Он... Он должен узнать обо мне...
 Сюань Цзи снова замолчал, прислушиваясь к бормотанию сидевшего рядом Вэй Юня:
 — Его Величество несказанно богат. Для него не составит труда отыскать жертвенную печь.
 — Не говори ерунды. Осторожнее, не забывай о том, что Линъюань действительно может убить тебя.
 Но Вэй Юнь не слышал его предостережений. Он тихо прошелестел себе под нос:
 — Окрыленный успехом, старейшина попытался починить цитру, внутри которой ранее обитал дух девятихвостой лисы. Но девятихвостые лисы были огромной редкостью. Тогда он попытался заменить ее снежной лисой, но потерпел неудачу.
 Услышав его слова, Сюань Цзи опешил. Вдруг, что-то внутри него содрогнулось, и юноша взмыл в воздух.
 — Подожди, ты имеешь в виду...
 — Дело не в том, что подданный не смог тебя спасти, хотя это действительно так... Но боюсь, что у того, кого приносят в жертву печи, должно быть такое же происхождение, что и у духа, — сказал Вэй Юнь. — Ваше Высочество Тун… Ты появился на свет, когда в жертву принесли демона небес. В тот день жертвой ритуала стал он, а не ты. Для создания «духа небес» Чжу-Цюэ требовалась жизнь маленького принца. Принц был наполовину человеком, наполовину демоном. Ради тебя он пожертвовал собой. Его тело погибло, он стал демоном, и вот тогда появился ты...  Если у Его Величества когда-нибудь появится наследник, если он согласится отдать его жизнь в обмен на твою... Может быть, ты сможешь вернуться в этот мир.
 У Сюань Цзи покраснели глаза. Он никак не мог понять, какая из этих двух идей: «убить ребенка, чтобы принести его в жертву» или та, где «у Линъюаня когда-нибудь родится наследник» сильнее выводила его из себя.
 — Я бы пожелал вашим мастерам читать побольше книг! О чем ты говоришь...
 Но Вэй Юнь понятия не имел, что его отчитывали. Он бездумно рассматривал свою тень.
 — Не демон небес подобен Чиюань. Ему не суждено увидеть будущее, — глухо произнес мужчина.
 Сюань Цзи остолбенел.
 — Когда Его Величество умрет, ты снова будешь жить. Чтобы перековать меч демона небес... Нужно вновь пригвоздить Его Величество к плавильной печи, снова убить его тело. Если это правда... Но мы не узнаем, если не попробуем... Конечно же! Я связан кровавой клятвой. Если я скрою это от Его Величества, то он не умрет...
 Вэй Юнь поклялся никогда не предавать Его Величество. Если он обманет императора и его обман раскроется, он погибнет. Если только клятва не решит, что его «ложь» направлена на защиту Линъюаня.
 Если кровавая клятва не обернется против него, это станет доказательством того, что его догадка верна.
 Когда Вэй Юнь, следуя наставлениям Дань Ли, пришел к Его Величеству с заранее подготовленным оправданием, сообщив тому, что «дух меча демона небес мертв и больше не сможет вернуться к жизни», кровавая клятва не среагировала.
 
 Дань Ли был прав.
 Казалось, Дань Ли всегда был прав.
 Но Его Величество не желал ничего слышать. Даже несмотря на кровавую клятву, он никак не мог в это поверить. Он попросту не слушал, что говорил ему Вэй Юнь. Его некогда крепкий, как скала, разум, остался там, в плавильной печи, вместе с осколками его клинка.
 В конце концов, Вэй Юню пришлось поручить бифанам принести огонь из Чиюань. Во время последней и самой тяжелой попытки он вложил пламя Чиюань в плавильную печь. Но этот огонь осквернил клинок. Тысячи обиженных духов, некогда сраженных мечом демона небес, выли и кричали, получив возможность вновь встретиться со своим врагом. Их гнев породил пламя, бывшее высотой в три чи, и яростный жар поглотил плавильную печь.
 Меч разбился. Но у Его Величества больше не было сил переживать об этом. Он был сломлен.
 Вэй Юнь стоял на коленях, словно старая поджавшая хвост собака. Его обгоревшие волосы торчали во все стороны.
 Шэн Линъюань долгое время молчал. А после, оставив Вэй Юня позади, он в одиночку запечатал плавильную печь и собрал осколки клинка. Каждый кусочек оплавленного железа.
 Он собрал все крупные куски и даже счистил с кирпичных стенок окалину.
 Он провозился с рассвета и до самого заката.
 Его Величество больше не мог видеть это место. Сюань Цзи ни на шаг не отходил от него, невесомо обнимая и нашептывая на ухо: «Хватит».
 Сколько раз ты разрывал меня на части?
 Я просто... Просто ты мне нравишься. Я так жаждал занять место в твоем сердце, но я не должен был выходить за рамки «человеческих чувств». Не нужно больше наказывать меня.
 Если ты сделаешь это снова, я возненавижу тебя.
 Сидевший на коленях Шэн Линъюань на мгновение застыл, настороженно озираясь вокруг. Юноше показалось, будто он что-то почувствовал.
 Но стоило присмотреться повнимательнее, и он увидел, как по земле скользнул луч заходящего солнца. День клонился к закату, и весь мир погружался во тьму.
 Шэн Линъюань запечатал печь, собрал оставшиеся осколки и вышел вон. Невероятно холодный, он больше ни о чем не волновался. Так началось его долгое путешествие в бездну.
 Миазмы внутреннего демона были густыми, словно кровь.
 — Что происходит? — все четыре филиала Цзянчжоу одновременно потеряли связь друг с другом.
 — Взгляните на карты со спутников!
 Миазмы росли и ширились, окутывая Цзянчжоу, словно взрывная волна. Они заняли уже половину территории, поглотив один из самых больших городов этого района.
 — Дорогу уже перекрыли? Поторопитесь! Данные сети общественного мониторинга не внушают оптимизма!
 — После столкновения с миазмами состояние людей тоже оставляет желать лучшего.
 Неизвестно почему, но, попав под влияние внутреннего демона, обычные люди оказались куда более жестокими, чем оперативники. Кто-то лег и тут же заснул, кто-то сумел найти себе укромное место и замер там в оцепенении. Но остальные устраивали склоки на обочинах дорог, били стекла и громили машины. Кто-то жег на улице канистры с бензином. Кто-то хватался за нож, желая кого-нибудь зарезать... но самым опасным местом оказалась проезжая часть. Обезумев, люди превратились в смертельное оружие, трассы и мосты погрязли в беспросветном хаосе.
 Машина, перевозившая опасные грузы, помчалась в сторону заправки. В самый последний момент водитель потерял управление и резко ударил по тормозам, и массивный грузовик, тащивший за собой переполненный бак, прочертил на земле глубокую борозду.
 В этот момент прямо над ним пролетал огромный вертолет. С близлежащей строительной площадки тут же поднялись несколько стальных пластин и окружили машину. Деформировавшись, пластины в три слоя обернули грузовик, изолировав его внутри.