Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)

 Один из оперативников «Фэншэнь», охранявший Янь Цюшаня, в ужасе поднял голову.
 — Командир Янь не дышит!
 Сильный ветер с суровым воем промчался над морем, грозовые тучи неслись между небом и землей, и все окрестные рыбы в панике уплыли вдаль. Беспомощные и неспособные бороться, люди вновь оказались в ловушке.
 Их жизни и смерть были столь незначительны, что не стояли ни единого упоминания.
 В это время с моря донесся слабый голос:
 — Помогите ему!
 Шэн Линъюань опустил глаза и обнаружил, что молния ударила неподалеку от Чжичуня. Окутанный жертвенными письменами, дух меча находился на расстоянии в пять или шесть метров от Его Величества и грустно смотрел на него.
 — Я не знаю, кто ты, но ты можешь спасти его, верно? Прошу тебя...
 Шэн Линъюань внезапно вскинул бровь. Этот дух понимал древний язык?
 — Прошу, чего бы ты ни захотел, я отдам тебе все, даже будь это моя собственная жизнь... — произнес Чжичунь.
 — Хорошо, —  ответил Шэн Линъюань. Черный туман поднял его над морем, избегая встречи со множеством клинков и трупов. Его длинные мокрые волосы делали его похожим на демона из бесчисленных легенд. — Тогда я заберу твою жизнь.
 Чжичунь замер.
 Одна половина сердца Сюань Цзи покрылась льдом, в то время как другая полыхала от злости. Огненный тотем у него на лбу, казалось, вот-вот прожжет кожу. Ему казалось, что он провел с этим человеком все свое детство, казалось, они делили одну душу. Но теперь, когда этот чертов сон развеялся, юноша понял, что у этой скотины нет души5.
 5 На самом деле в оригинале стоит слово 肝 (gān) — печень (по старым представлениям — вместилище души).
 — Шэн! Лин! Юань!
 — Ритуал начался из-за тебя. Прежде, чем Бедствие достигнет предела, жертва еще может разорвать контракт, — Шэн Линъюань полностью проигнорировал Сюань Цзи и с интересом посмотрел на Чжичуня. — Осмелишься ли ты восстать и быть разрубленным на куски?
 — Чжичунь, не надо! Не слушай этого дьявола...  — закричал Сюань Цзи.
 Но его голос оборвался. Прямо у него на глазах тень Вэй Юя вновь нависла над водой, обретая форму.
 Чжичунь издали посмотрел на людей на катере, и море вокруг него забурлило. В самом сердце глубокого водоворота рука духа меча превратилась в длинный меч без острия. Сияние клинка осветило бледное лицо Чжичуня. Его взгляд встретился со взглядом Сюань Цзи.
 Он вежливо улыбнулся юноше и покачал головой.
 В следующее же мгновение меч рассек окутавший его кокон.
 Жертва отсекла жертвенные письмена, Чжичунь разорвал контракт!
 Сюань Цзи успел лишь порезать палец, начертить кровью защитную решетку и обрушить ее на воду. В этот же момент Чжичунь внезапно вырвался из водоворота и взмыл в воздух. Призванное Шэн Линъюанем Небесное Бедствие поглотило его целиком.
 Гнев небес разрушил шесть его человеческих чувств, силуэт Чжичуня бесследно исчез в ослепительном сиянии.
 Жертвенные письмена, ползущие по поверхности моря, разлетелись на куски. Электрические разряды пронзали воздух, окружая все живое, не зависимо от того, бог то был или дьявол. Темная энергия загудела и рассеялась. Дрейфующий на волнах айсберг пошел трещинами, и застрявший во льду катер соскользнул на воду, поднимая холодные волны. Одна из них хлынула на борт, окатив находившихся на палубе людей.
 Шэн Линъюань рассмеялся. Как рыба, пробивающаяся сквозь толщу воды, черный туман устремился к Янь Цюшаню и тут же заморозил тело умирающего.
 Янь Цюшань застыл. Лишь металлические осколки на его груди испустили слабое свечение, образуя тонкий защитный слой, мягко окутавший мужчину.
 Как и глупые русалки тысячи лет назад, он держал жемчужину во рту6.
 6 明珠 (míngzhū) — чистая жемчужина; драгоценность, сокровище (также обр. о золотом, талантливом человеке, о дорогой вещи).
 Ответной реакции темного жертвоприношения удалось превратить в пепел даже воплощение Шэн Линъюаня, не говоря уже о маленьком духе меча.
 Когда облака рассеялись, открывая усыпанное звездами небо, на волнах покачивались лишь обломки клинков и побитый катер.
 
 Больше не было ни жертвенных текстов, ни Чжичуня.
Глава 62
 Всего лишь меч.
 Рискуя жизнью, Ван Цзэ запихнул своих людей и подозреваемых в, готовые вот-вот лопнуть, пузыри, после чего его смыло бурным потоком.
 Борьба маленького карпа с огромными волнами напоминала странную игру. Не было даже брызг. У Ван Цзэ кружилась голова, он плыл по течению, понятия не имея, куда его несет. Вдруг, его пузырь на что-то наткнулся, и Ван Цзэ, наконец, остановился, как по щелчку.
 Мужчина растерялся и начал постепенно приходить в себя. Перед глазами мелькали звезды, в голове гудело, словно он перенес инсульт. Его взгляд долго блуждал вокруг, пока Ван Цзэ, наконец, не заметил, что пузырь «повис» на одной из льдин.
 Густые темные облака рассеялись, позволяя лунному свету озарить море, и Ван Цзэ смог рассмотреть находившихся поблизости Сюань Цзи и Шэн Линъюаня.
 Двое мужчин стояли в нескольких шагах друг от друга, один был окутан яростным огнем, а другой непроницаемой темнотой. Сияние крыльев Сюань Цзи разносилось на многие километры вокруг, озаряя безмолвие ночи словно маяк, но оно не могло проникнуть сквозь туман, окружавший Шэн Линъюаня. «Дух меча» парил в трех чжанах над поверхностью воды, что позволяло рассмотреть лишь линию его челюсти и резкую усмешку. Они торопливо переговаривались друг с другом на древнем языке.
 — Ты доволен? — выдавил Сюань Цзи.
 — Чтобы достичь бессмертия, Вэй Юй обратился к черному колдовству. Он литрами пил детскую кровь, он почти превратился в демона. Когда его подвергли казни тысячи порезов, Вэй Юй затаил обиду. Он не был похож на Алоцзиня. Это то, о чем нельзя говорить в один и тот же день1. Я ограничен Небесами, а тебя держит Чиюань. Если бы я не уговорил жертву нарушить договор, что бы ты сделал? Ты смог бы противостоять Бедствию? — равнодушно ответил Шэн Линъюань.
 1 不可同日而语 (bù kě tóng rì ér yǔ) — вещи, о которых нельзя говорить в один и тот же день (обр. в знач.: несовместимый, не имеющий сравнения).
 На лбу Сюань Цзи вздулись синие вены.
 — Ваше Величество, такие великие деятели как вы привыкли взирать на мир с небес. Вы всегда воспринимали людей как чучело собаки2? Ты...
 2 刍狗 (chúgǒu) — соломенная собака, чучело собаки (в древнем Китае использовалась для жертвоприношений, по окончании которых её выбрасывали. Обр. в знач.: ненужная, бесполезная вещь, хлам).
 — Я не так высокомерен, — вдруг, Сюань Цзи услышал, как этот бесчеловечный3 владыка людей произнес, — но он всего лишь меч.
 3 狼心狗肺 (lángxīn gǒufèi) — волчье сердце и собачьи лёгкие (обр. в знач.: жестокий, бесчеловечный, злодей).
 В своей жизни Сюань Цзи успел побывать в заснеженных горах, он видел северное сияние и даже посетил полюс холода.
 Но услышав эти слова, он понял, что промерз до костей.
 «Всего лишь меч»…
 Лишь взмахнув рукавом Его Величество был способен заморозить Тихий океан по обе стороны от экватора. Одной этой фразой он смог превратить Сюань Цзи в ледяную статую.
 Ван Цзэ не знал древнего языка, но ему казалось, что атмосфера между этими двумя слишком накалилась. В их руках были обнаженные мечи4, будто они всерьез собирались драться.
 4 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — меч обнажен и натянута тетива самострела (обр. в состоянии боевой готовности; напряженная обстановка).
 Теперь он был на сто процентов уверен, что так называемый «дух меча» Сюань Цзи — самая настоящая подделка. Он никогда не слышал, чтобы чей-то «дух меча» мог превратить океан в огромный айсберг. Даже дух холодильника и дух кондиционера, работая вместе, не смогли бы этого сделать.
 Похоже, три тысячи лет назад «братец меч» был очень хорошо знаком с Бедствием клана гаошань. Он знал множество древних тайн, о которых даже Чжичунь никогда не слышал. Он казался поистине удивительным. Если бы не призванный с неба гром, Ван Цзэ мог бы подумать, что Вэй Юй боялся его.