Колхозное строительство 3 (СИ)
Пётр вернулся в комнатушку, снова намочил полотенце и приложил к носу.
— У вас какое-то дело, Семён Михайлович.
— Понятно. Ты знаешь, кем я сейчас тружусь, — Будённый был в сталинском кителе с большим квадратом колодок и флажком депутата Верховного совета на груди.
— Председатель наградной комиссии ДОСААФ?
— Ну, это тоже, но я про другое.
— Член Президиума Верховного Совета СССР?
— Тугодум ты, Пётр, — хохотнул маршал в усы.
— Не томите, самому интересно.
— Председатель общества советско-монгольской дружбы! — и палец в потолок.
Пётр глянул туда. Следовало бы побелить, но карты Монголии там не было.
— Догадался?
Пётр ещё раз посмотрел на потолок. Наверное, маршал плохой маг — карты Монголии так и не было.
— Нет, Семён Михайлович, Все мозги дверью вышибло.
— Эх, Пётр, Пётр. А я, старый дурак, думал, что кроме меня в Союзе ещё один умный мужик появился, — маршал покачал осуждающе головой.
Пришлось жест повторить, раскаиваясь.
— Я вчера Гарбузова видел, — и молчит.
— Я тоже.
— Точно дверью шибануло. Нужно для Монголии такую же лотерею сделать, как для Болгарии. Поехали. С послом я договорился, Он уже ждёт.
— Семён Михайлович, куда я с такой физиономией. Да ещё к послу.
— Ничего, он мужик боевой, у самого шрам на щеке, ещё с Халхин-Гола. Эскадроном тогда командовал.
— У меня встреча с министром автомобильной промышленности назначена, с Тарасовым, — предпринял ещё одну попытку.
— Позвони, перенеси. Да, давай я позвоню, — и бегом к телефону.
— Хорошо, Семён Михайлович. Сейчас Тамара Филипповна придёт, принесёт очки, перенесёт встречу. И перевесит дверь, — а вот и она выглядывает смущённо из-за этой двери. Та ещё картина.
— Тамара Филипповна, позвоните пожалуйста Александру Михайловичу Тарасову и извинитесь. Перенесите встречу на завтра и расскажите в красках всю историю. Сможете? — взял протянутые очки. И это у пижона? Убожество.
Винтаж. Квадратные, огромные, чёрные. У сварщика украли? Ну, хотя, половину лица скрывают.
— Поехали.
Уже в машине на заднем диване спросил у маршала.
— Посла-то хоть как зовут?
— Нямын Лувсанчултэм, — вилы, и как это произносить.
— Семён Михайлович, вы к нему так и обращаетесь?
— Нет. Мы запросто. Я его — товарищ Нямын, а он меня — товарищ Сямын.
— Ещё раз пожалуйста.
— Товарищ Сямын.
— Семён Михайлович! Имя посла!
— Его превосходительство Нямын Лувсанчултэм.
— Он по-русски говорит?
— Ещё бы он по-русски говорил, цены ему бы не было. Чуть-чуть лопочет. Да, ты не переживай. Два переводчика будут — махнул рукой Будённый и сбил с Петра очки. Больно-то как. Маршал не заметил, — Там ещё и наш посол в Монголии будет. Должен уже подъехать в Борисоглебский переулок. Он сейчас как раз в Москве. Вызвали в министерство. Леонид Николаевич Соловьёв. Не знаком?
— Откуда. Я в Москве кроме вас и не знаю никого.
— Шутишь. Люблю весёлых людей. Вон приехали.
— Подождите! Семён Михайлович, воспользовались сотрясением мозга. Лотерея. Не моё. Это министерство финансов. Вы же сказали, что говорили с Гарбузовым.
— Экий ты вредный, Петруша. Тебя же не договор заключать везут, а пообщаться с хорошим человеком. Кроме того у товарища Нямына есть и чисто к тебе дело. Он хочет организовать гастроли ансамбля «Крылья Родины» в Монголии.
Мир сошёл с ума. В Монголии. Не в Англии. И даже не в Венгрии. В Монголии!
Товарищ Нямын был немного похож на Будёного. Крепкий коренастый, усатый. Усы, правда, подгуляли, так испачкали чем-то под носом. А вот шрам красивый. Через всю щеку ко лбу через глаз. И как не лишился. Рубака.
Попили водочки. Поговорили. Договорились. Первый тираж 7 ноября. Тогда же и гастроли. Три концерта в Улан Баторе. В ответ Пётр выпросил у Его Превосходительства трёх белых верблюдов и трёх чёрных для Краснотурьинского зоопарка. И ещё пять лошадей Пржевальского. Лошадки расплодились в Монголии в зоопарке, и посол обещал посодействовать.
Ну, вот, не зря прокатились. Столько дел за один день. И по башке прилетело, и верблюдов добыл.
Глава 35
Сидел солдат-истопник в кочегарке. Жарко. Скучно. Дай, думает, родителям письмо напишу, порадую стариков, расскажу им про ратные армейские будни. Взял листок бумаги, подпалил его по углам и начал: "Здравствуйте, мои дорогие, письмо пишу из горящего танка…"
А на следующий день Пётр отыгрался на товарище Сямыне. Уговорил его посетить совместно Кубинку и покопаться в нелеквидах. Ожидал Пётр большего. Добыть в Краснотурьинск Т-34. Добыть более редкие КВ и ИС.
Особенно хотелось именно КВ-1 заполучить. Легендарная машина. У склонных к мистицизму немцев танк КВ-1 получил прозвище «Gespenst». В переводе с немецкого — «призрак».
Впечатление от посещения неоднозначные. Одним если словом, то «Перебор». Сотни таков, самоходных арт установок и прочая и прочая. И под открытым небом, и павильонах. Всех цветов и размеров. Есть размалёванные. Рябит в глазах. Да мощь, да «БОХАТО». Будённый тоже не прыгал от радости. Понятно, кони-то стальные. Другой дух от них, не потом разит, а соляркой.
Встречал целый генерал. Потом по конюшням водил уже майор. Вскоре они с майором вообще вдвоём остались. Старенький маршал притомился и ушёл к генералу чайку испить. С коньячком. Походили ещё немного. Скучно. Тут фанатом надо быть. Разбираться в этих железяках. Дело очень важное. Даже бесценное. Детям, наверное, будет очень интересно, но пока вход очень и очень ограничен и уж точно дети тут не бывали.
Дошли и до немецкой техники. Вот тут чуть интереснее, всякие причудливые конструкции. Только мозг к этому времени успел отключиться. Майор хмыкнул на просьбу министра закруглиться.
— Тоже чайку захотелось. Кто это вас так отделал. Охраны нет что ли? От девятки?
— Секретарша избила.
— Да, ну, правда? Приставал что ль? — такая физиономия предвкушающая.
— Ты майор ни кому не говори.
— Могила! — Ссука, в армию попадают самые доверчивые.
— Слушай, Пал Палыч, (так провожающий представился в начале экскурсии) а нет у вас какой-нибудь гитлеровской техники ненужной, ну, там третьи экземпляры, или раздербаненная сильно. Меня внутренности не интересуют. Я у себя в городке музей военной технике небольшой собираю.
Задумался. Наморщил лоб. Почесал затылок. Высморкался. Поправил фуражку.
— Команду надо.
— От Гречко?
— Ну, уж от Гречко?
— От Устинова?
— С чего бы это, — опять те же действия включая сморкания, — Говорят в Большом Театре платья шьють?
— Утром стулья вечером деньги, — и всего-то. Стоило сморкаться.
— Пошли.
— Пойдём.
— Есть разукомплектованныйПанцеркампфваген I — германский лёгкий танк 1930-х годов, — привёл в один из ангаров, ткнул пальцем.
Уродец. С двумя непонятными палочками торчащими из башни. То ли пулемёты, то ли пушчоночки? Может, трубки, чтобы дышать?
— Заверните. Беру.
— Два платья дочери и два жене, — ну, за удовольствия надо платить.
— Конечно, Пал Палыч. Всё за наш счёт. А как забрать агрегат?
— Нужна платформа. Всё же пять тонн. Кран найду.
— По рукам. Ну, вот теперь можно и по рюмочке чайку продегустировать.
Будённый с генералом в хлам не начаёвничались, но возбудились. Кричат, раками машут, конные дивизии в атаку посылая, или танковые корпуса. А смотреть приятно. Молодцы деды. Не будет больше таких.
Интермеццо 9
— Да ты знаешь кто мой дядя???
— Кто?
— Мой дядя — мамкин братуха!
Луис Павлович Меркаде́р (Луис Меркадер дель Рио) с позапрошлого года работал преподавателем систем радиокоммуникаций в Московском электротехническом институте связи. В 1943 году, после увольнения из советской армии, он поступил в Московский энергетический институт, который закончил в 1948 году. В 1954 Луис защитил кандидатскую диссертацию. Никогда не лез в политику. Честно служил новой Родине.