Ты будешь моей (СИ)

— Поздравил, — уклончиво говорит он, не добавляя, что после «поздравляю» шло не слишком приятное «гаденыш». Я слышала этот крик в трубке во время их разговора.
— Наследником еще не обзавелся?
Ян хмурится, меня тоже передергивает от этого вопроса. Не улеглось еще. Да и после недавних воспоминаний вряд ли в ближайшее время я не буду так остро реагировать на эти темы.
— До тридцати не планирую. Станислав Федорович, я еще отца не поздравил с открытием, — с нажимом произносит Ян.
— Не задерживаю. Передавай отцу привет от меня, я чуть позже лично присоединюсь ко всем пожеланиям.
Вечер поражает своим размахом. Здесь столько людей, что я начинаю сомневаться, знает ли Костров-старший хотя бы треть от общего количества.
— Детка, мне кажется, или ты волнуешься перед встречей с моим папенькой? — Ян собственнически обнимает меня и притягивает к себе, слишком быстро, чтобы я успела выставить ладони вперед.
Поэтому мне остается только сжимать пальцами ткань на его плечах и возмущенно сопеть в знак протеста.
— Да ты вся трясешься, как заяц перед волком, — его улыбка становится шире. — Зайчонок, тебя даже перед загсом так не мотыляло, в чем проблема?
— А ты не боишься? Думаешь, твой отец после всего так просто отойдет в сторону? По-моему, ты его еще больше разозлил своим поведением, весь наш брак был дурацкой затеей…
— Тихо, — он наклоняется, чтобы зацепить зубами мою нижнюю губу и ощутимо сжать ее. Предупреждая. — Если из твоего рта во второй раз вылетит что-то подобное, все здесь увидят твой голый зад, который я не постесняюсь отшлепать при свидетелях.
— Ты можешь быть серьезным хотя бы сейчас? — насупливаюсь.
— Не-а. Мне, может, тоже страшно представлять тебя своей женой родителям. Ляпнешь еще, что связалась со мной только из-за денег, а мне краснеть.
— Я куплю печать с надписью «дурак» и буду шлепать тебе ее на лоб при каждом удобном случае.
Но вместо этого шлепок прилетает мне. Ладно хоть Ян развернул нас так, что я оказалась спиной к стене, и практически никто не увидел моего позора.
Я надулась, как рыба-шарик, и теперь уже сама прикусила губу, объявив своему мужу молчаливую забастовку в качестве наказания.
— Провоцируешь, золотце, — его пальцы скользят по спине, это как водить оголенным проводом по голой коже, настолько остро я все чувствую сейчас. — Давай найдем моего папашу, уладим, наконец, все гребаные вопросы и поедем домой, где я смогу снять с тебя это платье, потому что у меня руки чешутся сделать это, а самоконтроль рядом с тобой работает крайне отстойно.
— А если я не хочу? — срываюсь со своего молчания, потому что Ян очень чувственно обхватывает шею сзади, скользнув под волосы.
— А если не врать?
Крыть мне нечем. Я не знаю, когда это закончится. Когда мое тело перестанет воспламеняться рядом с ним, а здравый смысл выйдет из спячки. Пока что этот засранец храпит внутри меня, не подавая никаких признаков жизни.
— Агат, я рядом и не собираюсь давать тебя в обиду, — пальцы перемещаются на мой подбородок, Ян мягко вынуждает меня запрокинуть голову. — Расслабься, ладно? Мы сразу уйдем, если все станет слишком хреново.
— Ты не должен, знаешь? — ляпаю, особо не задумываюсь. — У нас сделка. За те деньги, что ты мне дал… В общем, ты не обязан так беспокоиться о моих чувствах.
— Глупая такая. И не скажешь, что старше меня.
— Ян…
— Цыц, старушка. О пенсии своей лучше переживай, тебе туда ближе. И взглядом прекращай меня убивать, упаду замертво, придется тебе самой отбиваться от моего бати. Вот тут уже можно будет бояться.
Минуя всех людей, которые так и норовят завязать разговор, мы с Яном все-таки добираемся до виновника торжества. Его отец стоит спиной к нам, мужчина ни капли не уступает Яну в росте, только в комплекции есть отличия.
Мой муж все-таки уделяет много времени своей форме, это заметно по пиджаку, который натягивается на его мышцах от каждого резкого движения.
— Как зовут твоего отца? — шепчу Яну на ухо.
— Леонид Вадимович. Маму, кстати, Анна Андреевна, но с ней вы уже виделись.
 
Я уверена, что в этот момент Ян прикусывает язык, вспомнив обстоятельства нашего с ней знакомства.
Теперь все улеглось, я больше не злюсь на Кострова за тот поступок. У него ведь действительно не было другого выхода, потому что на словах в то время я ни за что ему бы не поверила. А так он всего лишь раскрыл мне глаза на Володю, который за моей спиной намеревался сделать предложение другой женщине.
Если честно, я надеюсь, что Анна Андреевна как-то отомстила ему, используя свои связи. Не хочется верить, что весь этот обман сошел Володе с рук.
— Все в порядке, — мне нужно как-то подбодрить Яна, потому что разговор намечается точно не из приятных. — Я тогда вела себя как полная идиотка, бросалась какими-то беспочвенными обвинениями в твой адрес. На самом деле мне стоило поблагодарить тебя.
— Кто ты и что сделала с моей женой? — хмыкает, скосив на меня насмешливый взгляд. — Лучше поздно, чем никогда, да?
— Будешь ерничать — возьму все свои слова обратно и брошу тебя здесь одного. Загуляю с любовником, у меня ведь осталась твоя карточка…
— Не жалко?
— Кого, тебя? Ни капельки.
— Любовника, — оскаливается он. — Ноги вырву и в глотку затолкаю. Ему, не переживай. Твои ножки мне нравятся.
— Кажется, твоя мама нас заметила.
Женщина машет ладонью, улыбаясь при виде своего сына, и встает на носочки, чтобы шепнуть отцу Яна новость о том, что сын решил поздравить его с открытием нового филиала.
Повернувшись, Леонид Вадимович первым делом проходится серьезным взглядом из-под нахмуренных бровей по мне.
Каждая клеточка моего тела вспыхивает жаром от неуверенности в себе и ужасного смущения. У меня и шанса нет ему понравиться хотя бы немного.
Ситуация накаляется, когда бегающими по сторонам от волнения глазами в толпе гостей я замечаю нашего общего с Анной Андреевной бывшего любовника. Боже, а я считала, что хуже этот вечер стать не может.
Что он здесь делает?
Господи, я надеялась никогда больше в жизни не встречать этого человека. Не видеть его, не говорить, даже не здороваться с ним. Планировала переходить на другую сторону улицу, если вдруг судьба в этом вопросе перестанет быть ко мне благосклонной.
Володя был из тех бывших, от одного упоминания о которых передергивает.
Я не понимаю, где оказались все мои мозги, когда мы с ним были близки. Мои очки, через которые я смотрела на отношения с Володей, были не просто розовыми. Они, кажется, были еще и затемненными, иначе объяснить чувства к нему я не могу.
Мою паранормальную слепоту точно можно считать каким-то психическим отклонением.
— Я не один это вижу? — наклоняется к моему уху Ян, его пальцы тем временем сильнее впиваются в талию.
— Дыши, пожалуйста, — мягко поглаживаю его плечо. — Клянусь, я не имею к нему отношения. Для меня этот привет из прошлого стал такой же неожиданностью.
— Детка, я тебя и не обвиняю. Просто пытаюсь понять, какого хрена он вообще еще дышит. Моя мать была настроена решительно.
— В каком смысле? — я часто моргаю.
— Собиралась оторвать ему член, а потом скормить собакам по частям.
Вау, да, это и правда решительный настрой.
— Позже разберемся с этим выблядком. Улыбаемся и машем, золотце? — Ян губами проводит по завитку ушной раковины, когда теперь уже я сильнее стискиваю его пальцами. От колоссального волнения, которое с каждым шагом все больше заполняет вены.
— И молчим. Можно мне притвориться немой?
— Нельзя, малыш. Я вообще-то планировал использовать тебя в качестве живого щита.
Знаю, что он так шутит, но все равно незаметно от лишних глаз щипаю его где-то под ребрами, пробравшись через жесткую ткань пиджака.
От родителей Яна нас отделяют всего два шага, Леонид Вадимович за это время успевает тщательнее просканировать нас, и я замечаю, как взгляд на его лице становится все острее. С довольного и расслабленного выражения в первые секунды, когда он еще не заметил нашу пару, на гневное напряжение, вспыхнувшее в глазах.