Госпожа "Нет". Измена Альянсу (СИ)
— С чего ты взяла? — голова все еще кружилась от слабости и обилия событий, но Эмбер не желала волновать дочь.
— Ма-ам, ты же всегда была против собаки!
— Потому что с ней некому было гулять!
— А я?
Эмбер вздохнула и попыталась привести аргументы:
— Алекс, давай начистоту: я всегда на работе, у тебя то школа, то друзья. А сейчас ты собралась в колледж.
— А госпожа Львофф?
— Не помню, чтобы она просила собаку.
— Да, она предпочитает виски! — Алекс прикусила язык.
Мама улыбнулась. Не ехидно, а так весело, что сразу будто помолодела лет на десять:
— Я заметила. Прости, что подозревала…
— Я сама виновата.
— Иди сюда, — Эмбер протянула руки, и Алекс влетела в материнские объятия, прижалась лбом к плечу, вдохнула такой знакомый запах.
— Я тебя очень люблю, — просто сказала Эмбер.
На глаза навернулись слезы. Алекс стиснула зубы и еще сильнее уткнулась в плечо, не давая рыданиям вырваться наружу.
“Не стоит расстраивать мамочку”, - пронеслось в мозгу напутствие миссис Клавдии. Воспоминание заставило улыбнуться.
— Я тебя тоже люблю, — тихо сказала она.
Но мама услышала, сжала дочь еще крепче, правда, сразу же выпустила.
— Давай спать, завтра будет сложный день.
— Ты спи, я еще почитаю! — Алекс подошла к сумке с вещами, достала галафон. Новенький, купленный отцом сразу по приезду. Взглянула на него и протянула маме:
— Вот…
— Что?
— Это… ну в общем… отец… он купил… мне его выбросить?
— Зачем?
— Но…
— Алекс, с паршивой овцы… пользуйся.
— Спасибо.
— Только до завтра.
— Мама!
— Завтра мы купим тебе новый. Более мощный, и в котором не будет стоять прослушки.
— А… — Алекс не решилась спрашивать, откуда у мамы такая уверенность, что барон Макленбургский стал бы следить за дочерью. В любом случае, ее отец не тот, кому следует доверять. Это Алекс прекрасно понимала. Мама хочет перестраховаться — пусть так.
— Я могу вообще не включать его.
— Прекрати, даже если твой отец следит за нами, он прекрасно занет все, что я о нем думаю, — вяло отмахнулась Эмбер.
Примирение с дочерью заняло много сил, и она хотела только одного — закрыть глаза и погрузиться в заветный глубокий сон.
— Ладно, — Алекс включила гаджет.
Он тут же блямкнул, показывая сообщение.
“Привет. Это Мэтт. Как дела?”
“Привет, — напечатала Алекс, и сразу же добавила: Откуда ты узнал мой номер?”
“Для того, чей дядя — близкий друг императора, это несложно!”
— Алекс… — простонала мама в полудреме. — М-м-м… Звук!
— Ой, извини!
Она перевела гаджет на беззвучный режим.
— С кем там ты уже переписываешься?
— Да так, с подругой, — Алекс не знала, зачем соврала, но пока что Мэтт был ее секретом, и она не хотела не с кем обсуждать золотоволосого парня.
“Хвастаешься?” — быстро набрала девочка.
“Горжусь!”
Смайлик, в конце сообщения вызвал в памяти улыбку парня. Алекс заметила, что и сама улыбается.
“Как прошла встреча с родными?” — поинтересовалась она, чтобы спросить хоть что-то.
“Бурно. А у тебя?”
“Хорошо. Я остаюсь на Альвионе”.
“А могло быть по-другому? Ладно, увидимся!”
“Увидимся”.
Экран погас, а Алекс еще долго сидела в темноте, держа в руках галафон. Впервые за много лет в ее душе царило умиротворение: она будет учиться там, где всегда хотела, и еще у нее появился классный друг… И мама. Хорошо все-таки, что они поговорили.
Все еще улыбаясь, девочка все-таки отложила гаджет и легла спать.
Глава 17
Эмбер с умилением смотрела, как исчезает все, что им привезли на завтрак.
— Мы вчера не поужинали, — с извиняющимся видом проговорила Алекс, нацеливаясь теперь и на круассан матери.
— Э, нет! Он мой, — Эмбер цапанула его с тарелки и победно надкусила.
Они обе рассмеялись. И Эмбер почувствовала дикий голод. Давно такого она не чувствовала. Как будто ей когда-то отключили рецепторы наслаждения жизнью, оставив только вкус победы.
— Хорошо как, — вздохнула она, — жаль, кофе нельзя.
— А этот? — Алекс, любившая только молоко, кивнула на чашечку.
— Это суррогат, заменитель без кофеина. С целым комплексом витаминов, — поморщилась Эмбер.
— Тогда он полезен…
— О, да! — женщина решительно отодвинула чашку и пояснила, заметив недоуменный взгляд дочери. — Если невозможно пить кофе, то лучше отказаться вообще.
— Ой, мамааааа.
Алекс лукаво сверкнула на нее глазами. И Эмбер почувствовала, что чего-то она о мире, в котором живет, не знает, в отличии от нахальной девчонке, что схватила-таки круассан. Ее круассан! О чем она и заявила. Неблагодарное дитя подало плечами:
— В большой семье, мамочка, нечего клювом щелкать!
— Але-е-е-екс. Где ты такую гадость берешь? А поведение? Тебя же хорошо учили.
— Только портили, мамочка.
По счастью, хорошее настроение дочери ничем пробить было нельзя. Эмбер с улыбкой наблюдала за ней, отмечая, как ее дочь выросла, а заодно оттягивая неприятный звонок, который необходимо было совершить. В конце концов Эш был ее другом. И имел право все узнать не из газет. Понимая, что вечно избегать неприятных вещей не удасться, Эмбер вздохнула.
— Мне надо позвонить. Где мой галафон? — последнее предназначалась больничной системе.
— Все вещи больных хранятся отдельно, — проинформировали ее. — Технические гаджеты выдаются только по разрешению лечащего врача.
— Тогда позовите врача!
— Обход запланирован на одиннадцать часов.
Понимая, что спорить с системой бесполезно, Эмбер закатила глаза.
— Возьми мой, — предложила дочь, протягивая гаджет.
Но Эмбер покачала головой:
— Извини, но если там вдруг стоит прослушка…
— Ясно. Очередной приступ паранойи…
При слове приступ комната вспыхнула алым, а сирена пронзительно завыла. Эмбер и Алекс, не сговариваясь, зажали уши ладонями. В эту же минуту панель отъехала в сторону и в палату вбежала женщина в зеленом костюме врача. Ее сопровождал охранник. Новый. По всей видимости, вчерашнего заменили рано утром.
Сирена отключилась.
— Что происходит? — женщина недовольно глянула на Эмбер поверх прямоугольных очков. — Почему срочный вызов?
— Прозвучало кодовой слово, — пояснил все тот же механический голос. — Сработала система оповещения.
Врач тяжело вздохнула:
— Опять? Когда, наконец, техники ее наладят? Впрочем, это — риторический вопрос. — Она снова обратилась к Эмбер. — У девочки все в порядке?
— Думаю да. А почему вы спрашиваете?
— Я — врач, мне положенно удостовериться в состоянии пациента.
За спиной кашлянул охранник:
— Простите, но ваш пациент — госпожа Дарра.
— Простите?
— В больнице нахожусь я, — спокойно пояснила Эмбер. — Дочь осталась со мной, поскольку…
— Таково было желание его величества, — пробасил охранник.
— О! — безразличие в глазах врача сменилось вежливым интересом и (Эмбер нахмурилась) подобострастием. — Наш госпиталь всегда рад представителям правящей династии и их приближенным.
— Я ни то и ни другое, — перебила ее Эмбер. — И еще я хотела бы получить свой галафон. Немедленно.
Врач замялась, а потом подошла к кровати и, прислонив руку к сканнеру, развернула вирт-экран с историей болезни. Брови взметнулись вверх. Вздохнув, женщина обернулась к пациентке:
— Простите, госпожа…
— Дарра.
— Госпожа Дарра, но в вашем состоянии…
— В моем состоянии вредно волноваться, а я начну, если не сделаю очень важный звонок.
Алекс покосилась на мать, прекрасно зная этот тон, не предвещавший ничего хорошего для оппонента.
— Но… — попыталась возразить врач.
— Лучше дайте ей то, что она просит, — громким шепотом подсказала девочка. — Иначе она действительно начнет волноваться, а потом подаст иск и затаскает вас по судам.
Врач вздохнула:
— Я не имею права…