Это наш дом (СИ)
— Так это он меня им заложил? — сжал кулаки Иван.
— Никто тебя не закладывал, они и сами все в комментариях увидели, так что ты получил по заслугам, — вздохнул Виктор. — До тебе никак не дойдет одна простая истина. Сволочью не надо быть! А ты ведешь себя именно как последняя сволочь!
— Значит, если человек стебется, то он обязательно сволочь? — язвительно поинтересовался Иван.
— В девяносто девяти случаях из ста, — ответил писатель. — Ты что, действительно не понимаешь, что причиняешь людям боль? Ну так, может, теперь поймешь, когда тебе, наконец-то, заткнули рот. Ты ведь теперь в интернете больше писать не сможешь?
— Да, вообще не могу, ни единого сообщения от меня не принимают, с чего бы ни писал, хоть с компа, хоть с телефона, — понурился социолог. — Тошно до предела. Раньше хоть эта отдушина была, потопчешься по какому-то придурку, и легче становится, а теперь и это отобрали… Паскуды…
— Вот оно где собака порылась… — медленно протянул Матвей. — То есть ты сливал свой негатив на других, а теперь лавочка закрылась. И не доходило, что так делать нельзя? Что так только последние скоты поступают?
— Да идите вы все на хрен, придурки! — вызверился на приятелей Иван, встал, оделся и, не прощаясь, покинул квартиру Виктора.
Писатель с композитором проводили его взглядом, затем первый пошел запирать дверь.
— Он так ничего и не понял, — констатировал Виктор, вернувшись.
— Знаешь, ну и пошел он лесом, — скривился Матвей. — Беда, что их, таких вот, много. Имперцы, конечно, запретили оскорблять других в интернете под угрозой внесения в серый список, теперь мало кто решается, но эти люди не изменились, они копят злобу, и она обязательно когда-то выльется.
— Выльется, — вздохнул писатель, — но это не наше дело, в конце концов. А так мне действия имперцев очень нравятся, вот честно тебе скажу. Как они пожар в Израиле за один день погасили, а?
— Отлично погасили, — согласился композитор.
И друзья погрузились в обсуждение происходящего. Обсудить им было что, мир вокруг менялся с какой-то дикой, непредставимой скоростью, люди просто не успевали реагировать на изменения. Это одновременно пугало и воодушевляло. Хотелось понять, чего добивается новая власть. И правду ли она говорит? Пока все выглядело отлично. Но будет ли так и дальше?
* * *
Решив срезать путь через дворы, Витька ошибся, забыл, что местные пацаны все еще никак не могут принять новые правила и запрет драк. И, конечно же, напоролся на Коляна с присными, тремя здоровенными амбалами, еще не служившими в армии, после нее парни обычно успокаивались и переставали искать себе приключений на пятую точку. Посмотрев на многообещающую ухмылочку Коляна, Витька с тоской осознал, что быть ему сегодня битым. Можно было, конечно, позвать на помощь, тогда обязательно отозвался бы имперский дроид, но в пацанской среде Железногорска такое считалось недопустимым. Но если коляновская гопота нарушит правила и накинется скопом, придется.
— Ну ты че тут шаришься, козел? — выступил вперед сам Колян. — К нашим девчонкам пришел, да? Так мы тя щас отучим к ним ходить, падла!
— Вот делать тебе нефиг, — тяжело вздохнул Витька, которому совсем не хотелось драться. — Пошел бы лучше поработал.
— Да ты охренел! — ринулся на него гопник.
Однако от него удалось отмахаться довольно быстро и, получив роскошный фингал под глазом, Колян с матами отскочил. Потом махнул подельникам. Те двинулись на Витьку втроем, и это с их стороны было уже паскудство. Но никто ведь не узнает…
Однако драка не успела начаться. В землю под ногами амбалов ударил белый луч, и бесстрастный голос имперского дроида заявил:
— Нарушение закона! Тимофеев Николай Олегович, Василенко Геннадий Петрович, Олесюк Игорь Михайлович, Сапрыкин Сергей Сергеевич! Вам выносится последнее предупреждение перед внесением в серый список. Еще одно правонарушение с вашей стороны, и вами займутся социальные службы.
— Да пошли вы на хер, падлы!!! — надрывно завизжал Колян с белыми от ярости глазами, кто-то осмелился покуситься на его власть решать судьбы мимоходящих козлов. И этого стерпеть гопник уже не мог. — Хрен вам, хрен, суки паскудные!!!
Он сунул руку в сумку и выхватил оттуда старый наган. Поднял его, прицелился в Витьку, но выстрелить не успел.
— Именем империи! — снова прозвучал голос дроида, и из ниоткуда ударила белая молния, превратившая Коляна в обугленный труп. — Всем оставаться на своих местах до прибытия милиции!
Имперцы снова переименовали полицию в милицию, чему народ даже обрадовался — привычнее. Витька посмотрел на мертвого гопника, повернулся к его замершим подельникам и спросил:
— Он у вас что, совсем дурак был? С имперцами спорить…
— Да видно, совсем… — глухо ответил один из них, кажется, Игорь. — Откуда только волыну взял?.. Вот же, блин, попали…
— А я вам говорил, — пробасил еще один, Генка, как позже выяснилось.
— Чего вы с ним вообще ходили? — поинтересовался Витька. — Нормальные ж пацаны, как будто, не блатные.
— Да будь мы блатные, нас бы и на свете давно не было, — хохотнул Сергей.
Ну да, прав он, имперцы расправились с блатными с показательной жестокостью, ни один не уцелел. Под полный запрет попала даже блатная музыка, просто исчезнувшая из сети и с дисков компьютеров, если они хоть однажды подключались к интернету. Если у кого-то остались магнитофонные записи и пластинки, то это и все. Даже исполнив блатную песню под гитару можно было получить предупреждение, и многие получали. Попасть в серый, а тем более, в черный список, тем самым лишившись множества благ, не хотелось никому, и даже самые страстные любители блатняка были вынуждены отказаться от предмета своей страсти, втихомолку проклиная имперцев, не понимающих, что никакого отношения к ворам и бандитам песни не имеют.
— Так зачем тогда? — пристально посмотрел на него Витька. — Я ж вас не трогал, чего пристали?
— Да привыкли, что мы крутые и никто мимо нас без позволения не пройдет, забыли, что теперя имперцы, а не старая власть. Полгода дома просидели, от страха трясясь, скучно стало… Вот и пошли, когда Колян позвал… Вот же придурок…
Все четверо посмотрели на обгоревший труп гопника, едва сдержав тошноту. Все же имперцы были немилосердно жестоки к тем, кто нарушал их правила. Но это, наверное, даже правильно. Зато о преступлениях в городах России и не только России позабыли. Ни нападений, ни грабежей, ни убийств, ни, тем более, изнасилований. Даже самым отмороженным хватило нескольких примеров, чтобы унять свои любовные порывы. Теперь девушка в мини-юбке могла позволить себе спокойно ходить по самым злачным местам, и никто к ней, без ее позволения, не дотрагивался. Лишиться самого дорогого для мужчины, да еще и столь болезненным способом, никто не хотел.
В этот момент во двор со свистом опустился милицейский флаер. Их него вышли двое милиционеров в обычных рубчатых имперских комбинезонах. Они внимательно изучили местность, что-то сделали, и труп забрали два человекообразных робота, уложив его в багажник. После чего милиционер постарше подошел к парням.
— Запись из памяти дроида мы просмотрели, к вам претензий нет, — негромко сказал он, после обратился к подельникам Коляна. — Парни, от души не советую вам продолжать этой хренью заниматься. Столько же дел хороших есть! Интереснейшей работы!
— Да мы бы и рады… — понурился Игорь. — Не знали куда податься… Думали, нам скоро в армейку… А потом вы прилетели, и теперя все не так…
— Так в чем проблема? — удивился милиционер. — Вербуйтесь в армию, вы парни молодые, здоровые. Возьмут. Хотя я бы советовал лучше на планетарных разведчиков пойти учиться, как раз работа по рисковым ребятам.
— А чего это за работа? — оживился Геннадий.
— Разведка новооткрытых, пригодных для жизни планет. Сперва их Дальний поиск находит, а потом приходят планетарные разведчики, строят базу и начинают планомерную разведку всех материков, где и что есть. Порой опасное это дело, звери там всякие и прочее. Зато интересное. Разведчикам нетрудно даже гражданство первого класса заработать, да и деньги хорошие им платят, хоть деньги и не особо нужны сейчас.