Оборотни. Медвежья услада (СИ)
— Да не вертись ты! Искупаться еще разок решила⁈
Эви притихла. Нет, купаться она не хотела. А Медведь шагнул к воде и ловко подхватил одну из суковатых палок, лежавших на берегу. Эви только закряхтела, болтаясь на широком плече, как мешок с травой.
Осторожно пробуя каждый шаг, Бьерг двинулся наискосок по течению. Вода с шипением билась о его крепкие ноги, но мужчина будто не замечал этого.
Эви тяжело сглотнула.
Никак не привыкнуть к его животной мощи! Настоящий медведь… И нахал!
Мужская ладонь скользнула по бедру и накрыла ягодицы. Эви протестующе замычала, брыкнулась всем телом, но на нее только цыкнули.
— Сейчас сама пойдешь!
Вот гад!
Придется терпеть… Если варвар захочет, то может взять ее как заблагорассудится. Использовать словно бордельную девку — и в перед и в зад.
Но от этих мыслей вместо ужаса к щекам хлынула кровь, а внизу живота сладко заныло.
И это чувство было сильнее, чем когда она смотрела на Густава.
Эви до боли прикусила губу, силясь думать о чем-то постороннем. Но мужчина то и дело стискивал ее ягодицу или касался бедра. Вроде как ненароком, но каждый раз все наглее.
Пречистая! Ну где там другой берег⁈ Голова кругом, а сердце колотится о ребра так, что вздохнуть нельзя.
— Приехали!
Хрипловатый окрик вернул в чувство. Дикарь стряхнул ее с плеча так быстро, что Эви едва не плюхнулась в реку.
— Ах! — вцепилась в мужской плащ.
— Еще и неуклюжая, — припечатал варвар и, недовольно стряхнув ее руку, отправился дальше.
Вожделение как водой смыло. Облапал ее, так еще и прикрикнул⁈
— Зато воспитанная, — пробурчала шепотом.
— Воспитанные в лесу быстро мрут.
Услышал! Но как⁈ Бьёрг ушел достаточно далеко, да и шум реки мешал. От удивления Эви даже злиться перестала.
Но объясняться мужчина не спешил. А она благоразумно не стала спрашивать. Их путешествие продолжалось в молчании.
До тех пор, пока в лесу не раздался протяжный вой.
— Волки!
Но на ее испуганный крик дикарь гулко хохотнул:
— Не, это наш дозор подает знак. Стоянка близко. Скоро первые землянки пойдут.
И действительно, среди сосен вдруг показался холм, затем еще один. А около них — хозяева. То есть хозяйки. Рослые женщины в мужской одежде! Эви старалась не таращиться, но видеть девку в штанах ей еще не доводилось.
И как хорошо, что никто не спешил к ним подойти!
Варвары занимались делами, будто ничего не происходило.
— А вот и наш дом, — Бьёрг махнул рукой в сторону одного из холмов. — Сейчас уже передохнешь…
Насладиться радостной вестью Эви не успела — едва они приблизились, как дверь землянки распахнулась, а там…
— О, Пречистая! — заскулила, чувствуя, как слабеют ноги.
Им на встречу вышел один Бьёрг! Совершенно… нет, до последней черточки такой же, как ее провожатый! Только прическа другая — волосы распущены.
— Брат! — воскликнул он, скрещивая руки на могучей груди. — А я уж заждался. От скуки обед сварил. Очень голоден…
И глянул почему-то на Эви.
Она икнула.
Близнецы! Ей придется жить не с одним, а сразу двумя мужиками! И кто знает, что может прийти им в голову.
— Это ты поторопился, — хмыкнул настоящий Бьёрг. — Я вот что добыл.
И хлопнул ее по заднице, под возмущенное ойканье выгоняя вперед.
— Наша новая служка. Обещалась работать как следует.
С ног до головы ее облизнули два плотоядных взгляда. А Эви все-таки опустилась на землю.
Кажется, она очень поторопилась давать согласие.
* * *Бьярг
Удар — и полено с треском разлетелось в стороны. Бьярг подхватил следующее и, широко замахнувшись, с силой опустил колун на чурбак. Только щепки брызнули.
Мышцы спины ныли от тяжелой и долгой работы, но это не могло прогнать лютой жажды, выгрызавшей изнутри.
— Этак ты весь лес перерубишь, — ехидно обронили за спиной.
Медведь угрожающе зарычал. Бьёрг! Снова притащился со своими замудреными россказнями, вместо того, чтобы…
Бьярг тяжело сглотнул и прикрыл глаза.
Нет. Еще не время.
— Тебе-то что? — огрызнулся, ставя на колоду полено потолще. — Или нюх отбило?
Брат шумно выдохнул.
Он тоже чуял, как пахнет истинная. Слаще свежего, только что собранного меда, золотыми каплями стекавшего из разломанных сот, притягательнее спелых лесных ягод и нежнее самых прекрасных луговых цветов.
Едва лишь вздохнув, Бьярг решил, что умер и попал в чертоги Отца Медведя. А в следующее мгновение Бьёрг уже оттаскивал его от истинной, распекая самыми последними словами.
Они тогда не подрались только из-за Эви. Бедняжка нахлебалась воды, побилась о камни. И они с Бьёргом наперебой зализывали каждый синячок и ссадинку.
До чего же сладко это было! Бьярг чуть не кончил от одной лишь невинной ласки.
Рот наполнился слюной, а в паху скрутило так, что искры перед глазами в пляс пошли.
— Она уже наша, брат, — зашипел, стискивая ручку колуна. — Храбрая, выносливая… Ты ведь помнишь, что говорил щенок?
Бьёрг слегка поморщился. Густава он не слишком жаловал. Считал слабаком.
— Мало ли что он тявкал! Не прислужница ведь, обычный конюх. А она — его госпожа. Слухи о нраве девчонки могут оказаться блажью или сплетнями. А прыжок из кареты — дуростью. Брат, неужто ты думаешь, что нам спустят недостойную?
Проклятье! Бьёргу бы ума-разума поменьше, авось жить стало бы проще!
— И не то спустят! Зачем тогда метку ставил, раз не по сердцу милашка? Это не я первый клыки показал, а ты!
Брат засопел, словно кузнечный мех. Нервно огладил бороду.
— Чтобы не сбежала раньше времени.
Ага, как же! А может, чтобы желанием своим поделиться? Оборотничья метка — не просто шрам на шее. Это связь, помогавшая чувствовать друг друга. Ежели один в постели горяч, а другой недотрога — метка уровняет желание: там отнимет, тут прибавит… И перепуганная девица быстро забудет страхи, вверяясь мужским рукам.
— Убежит она, ага, — проворчал, вновь опуская колун на чушку. — Забыл, поди, как ей сладенько дома жилось? Пташка сама к нам в лапы прилетела! А ты мнешься аки девка в первую брачную ночь.
Бьёрг тут же ощерился.
— На себя посмотри! Тебе волю дай — так ты бы ее на бережку и разложил, не побрезговал. Ей сразу двоих принять — это еще постараться надо!
— Примет, еще и добавки просить будет. Уж я постараюсь. За себя и за тебя, колода дубовая.
Брат аж кулаки стиснул, того и гляди кинется.
— Ты только хреном своим и думаешь! — прорычал, сверкая глазами. — Нет, сделаем все, как надобно. Нечего в леса наши волочь кого ни попадя. А ежели в штанах жмет, так хоть к Асгерд сходи. Вот уж она рада будет.
И брат ушел — только медвежья накидка среди деревьев мелькнула.
Бьярг отшвырнул колун в сторону.
К Асгерд, значит… Хорошо же! Унять голод не помешает.
Глава 7
Эви с тоской рассматривала тушку зайца, валявшуюся на кухонном столе. То есть, это было подобие стола: две колоды, а на них грубо сколоченный деревянный щит, покрытый шкурами, уже изрядно потасканными и обляпанными. Не слишком опрятно! В отличие от обстановки.
Взгляд опять метнулся по комнате.
Землянка была просторной, но скромной. Стол, табуретки, в углу загородка для оружия, напротив — две широкие лежанки, покрытые шкурами… под стать своим хозяевам.
Вдоль позвоночника пронёсся табун мурашек, даже тонкие волосики на шее дыбом встали.
Двое! Да еще и близнецы!
Поверить невозможно… Как она еще не валяется вон на тех шкурах голая и с дикой болью между ног?
Эви рвано выдохнула и крепче стиснула рукоятку ножа.
Надо успокоиться. Вполне может быть, что братцы-медведи не имеют худых намерений. По крайней мере, стоило переступить порог, и ей вручили миску похлебки, размерами больше похожую на корыто, огромный ломоть хлеба и велели как следует подкрепиться.
Отказы не принимались. Поэтому Эви скромно пристроилась на краешек стола и попыталась осилить хотя бы половину угощения. В это время ей объясняли обязанности по дому.