Запретная. Не остановить (СИ)

Ласкает меня. Вначале клитор, потом вводит немного пальцы, и, наконец, тянется за защитой. Приспускает штаны, надевает, пока я глажу его грудь, и легонько покусываю мочку уха.
Наконец, он двигает бедрами, и начинает меня растягивать. Я слегка отстраняюсь, и мы слипаемся с ним взглядами.
Все время, пока он медленно входит в меня, мы не сводим друг с друга острого внимательного взгляда.
От удовольствия, что накрывает и сносит, я стону и закусываю губу. Гордей следит за моей реакцией, и я вижу, как она нравится ему. Его рот слегка приоткрыт, а губы так и манят, приглашают к новому, порочному поцелую.
Его ладони накрывают мои бедра, слегка приподнимают, и опускают, я отдаюсь. Разрешаю входить в меня до упора. Держусь за него, прикрываю глаза, и улетаю.
— Порочная Бельчонок, — долетает до меня его приглушенное, и на моих губах появляется улыбка.
— Да, я хочу чувствовать себя такой, когда знаю, что могу полностью тебе доверять.
— Ты можешь полностью мне доверять.
И от этих слов удовольствие становится еще острее. Когда-то с ним я кончала от его касаний, сейчас же я готова кончать только от его слов.
— Люблю тебя, — шепчу я, и утыкаюсь носом ему в шею.
— Люблю, — отзывается он, и в этот момент меня настигает оргазм.
***
Гордей доходит до финиша сразу же после меня, шепнув, что не станет долго меня мучить. Он знает, что основная чувствительность проходит с последними сладкими судорогами, и, дав насладиться, вбивается резче и сильнее.
И все же он не торопится выйти из меня после того, как кончает. Мы так и сидим, обнявшись, я верхом на нем, и все еще чувствуя друг друга.
— Кайф, Арин, — шепчет Гордей и слегка прикусывает мочку моего уха. — С тобой нереально хорошо. Я на седьмом.
— Я тоже, и с тобой.
— Мне хотелось бы сделать для тебя так много, но я не знаю… с чего начать.
— Ну… если хочешь, пригласи меня на ужин, — игриво произношу я.
— Приглашаю тебя на ужин, — говорит он, и щекочет носом мою шею.
— Я шучу, куда я со своей ногой…
— А я серьезно. Если хочешь, пойдем, не сидеть же все время в четырех стенах.
И мы идем.
После того, как приводим себя в порядок Гордей заказывает столик, а потом мы едем.
Вначале в дорогой салон по выбору Гордея, где мне делают макияж и прическу, а потом в бутик за платьем.
Всю дорогу Гордей не отходит от меня, и не сводит с меня взгляда. Расплачивается, даже не взглянув на ценник. Я кожей чувствую некоторую зависть со стороны окружающих меня девушек.
Но мне все равно. Я наслаждаюсь каждой минутой, и тоже по-настоящему смотрю только на него.
— Что за ресторан, Гордей? — спрашиваю я, уже на конечной точке маршрута.
— Самый лучший в городе. Я там не бываю, потому что без тебя неинтересно. Но с тобой, совсем другое дело.
***
Выход в свет — это ответственное мероприятие.
На самом деле, мы просто дурачимся, придавая этому походу свою особую значимость.
— Наконец, развлечешься, — шутит Гордей, а я отмахиваюсь.
Потому что он прекрасно знает, что меня интересует другое. Он и время, проведенное с ним наедине.
— Сейчас на входе увидят мои костыли и развернут, не пустят меня внутрь, — ворчу себе под нос.
Волнуюсь немного.
— Конечно, пустят, — отмахивается Гордей.
Он полностью уверен, и я решаю, что тоже не стану волноваться.
И меня пускают. Очень любезны, и даже выделяют для нас самый лучший столик у огромного панорамного окна.
— Круто, круто, круто, — восхищаюсь я, разглядывая огни, — мне здесь так нравится.
— Я рад, что тебе нравится.
— Да, очень-очень-очень.
Нам приносят меню, и мы выбираем блюда наобум. Гордею все равно, он слишком занят подколками меня, я же дурачусь, полностью себя отпускаю.
***
— Это было здорово, — говорю я, когда мы начинаем постепенно выдвигаться обратно.
Я в дорогущем вечернем платье, и на костылях. Но и плевать.
Гордей поддерживает меня за талию.
Надо отдать должное этому месту, никто и бровью не повел, не обратил внимание на мое состояние. Ни персонал, ни посетители. Которых, впрочем, оказалось совсем немного.
 
— Так здорово, Гордей, — на эмоциях повторяю я, как заведенная.
— Круто, Бельчонок. Теперь мы должны…
Гордей не договаривает. Вдруг замолкает на полуслове, а когда я кидаю взгляд на его лицо, то вижу, что он хмурится. Его нервозное состояние мгновенно передается и мне.
Я быстро поворачиваю голову, прослеживая его взгляд, и…
Замираю точно также, истуканом, как и он. Потому что от входа, и получается, что прямо к нам, ведь другого выхода из ресторана нет, одетый в дорогой, и отлично сидящий на нем костюм, уверенной походкой вышагивает Володя.
Володя.
Мой бывший парень. Человек, который шантажировал, и за которого я по глупости, хоть и только на бумаге, выскочила замуж. Тот, кто разрушил наши отношения с Гордеем до самого основания, оболгал меня, и из-за которого мы перенесли столько месяцев страданий…
Тот Володя, о котором я старалась забыть и не вспоминать, как о страшном сне.
Он нас замечает, просто не может не заметить.
И сейчас, с наглым видом, и висящей на его локте худенькой девушкой, одетой, как и я, в вечернее платье, хоть и не такое дорогое, направляется прямо к нам.
Кровь приливает к лицу мгновенно.
Руки непроизвольно подрагивают.
Внутри все скручивается, сердце ухает вниз, в районе солнечного сплетения схватывает спазм, и принимается болезненно пульсировать.
  
Глава 48 Голова идет кругом
 
 
Даже не верится, что это происходит с нами…
 
Арина
Я изо всех сил вцепляюсь в Гордея, а он целует меня в волосы.
— Спокойно, Бельчонок, не паникуй, — произносит быстро и уверенно, мгновенно считывая мое состояние.
Но я не могу спокойно. Слишком свежи воспоминания нашей прошлой встречи, когда Гордей избил Володю до такой степени, что тому потребовалась больница. И обо всем том ужасе, что последовал за этим.
Угрозы от Володи, навязанная и разрушившая всю мою жизнь свадьба, разрыв с Гордеем.
— Какие люди, — тянет между тем Володя, подойдя к нам на расстояние вытянутой руки. — Арина. И… Гордей? Хм, не ожидал увидеть вас снова вместе.
— Дорогой, это кто? Твои друзья? Познакомишь? — жеманно восклицает девушка.
Быстро скользит взглядом по мне. Увидев мои костыли в ее глазах сквозит недоумение. Потом переводит его на Гордея, и задерживается там намного дольше.
— Да, встретил тут… старых знакомых. Иди пока за столик, дорогая.
Володя быстро чмокает свою спутницу в щеку, даже не глядя на нее. Продолжает жадно пялиться на нас.
Девушка недовольна, что ее отсылают, это видно по ее лицу, но не спорит. Разворачивается и уходит, напоследок кинув на Гордея долгий томный взгляд.
Почти все девушки на него так смотрят, но именно здесь мне становится особенно неприятно.
— И так…, - тянет Володя.
— Ты заткнешься, и дашь нам пройти, — говорит Гордей, прерывая его речь, потому что Володя и правда загораживает проход.
У меня нет никакого желания, пусть даже случайно, докоснуться до него. А я такая неповоротливая сейчас, что могу не рассчитать.
— А то что? Снова набьешь мне морду? — неприятно усмехается Володя.
Будто не он умирал тогда от боли, скрючившись на полу подъезда, а потом на лавочке, еле осилив до нее доползти.
— Может на этот раз хотя бы присядешь за решетку. Аринка будет тебе передачки носить. Хотя нет, не будет… Она в таком состоянии. Арин, это он с тобой сделал, никак руки распускает?
Рука Гордея, лежащая на моей талии, напрягается. Я чувствую это. Внешне он продолжает оставаться вроде бы спокойным, но внутри…
Володя специально его провоцирует, хоть я не представляю, зачем. Мы все это понимаем.