Запретная. Не остановить (СИ)

Это так неприлично, и вместе с тем так жарко… настолько не поддается описанию…
Гордей вдруг прекращает, убирает руку и тянет меня куда-то за собой. Я разлепляю веки и понимаю, что мы в какой-то нише, со всех сторон окруженные горячими, нагретыми солнцем камнями.
Он прислоняет меня к одному из них и начинает раздевать дальше. Задирает мою юбку и начинает стягивать с меня трусики.
Я чувствую, как они медленно, крайне медленно, вместе с его ладонями соскальзывают вниз по моим ногам.
— Возьму их себе, — говорит Гордей, поднимаясь и засовывает в карман под моим одурманенным, но все же шокированным от его слов и поступка взглядом.
— Что? Зачем…
Но он не дает мне договорить, снова разворачивая меня от себя. Теперь перед моими глазами только камни, а ладони упираются в теплую, слегка шершавую и пахнущую морем поверхность.
Он задирает мою юбку и начинает снова ласкать меня между ног. Вскрикиваю, когда слегка вводит в меня пальцы. Собирает всю влагу, а потом возвращается с ней к клитору. Кружит и надавливает, заставляя все тело содрогаться от ожидания сладкого, необъяснимого предвкушения.
Я закусываю губу, ожидая такого же яркого безумного фейерверка, какой уже один раз случился со мной, благодаря ему и оказался для меня откровением, но он перестает там трогать и снова вводит в меня один из своих пальцев, на этот раз гораздо глубже, резче и бесцеремоннее.
Я вскрикиваю и вместе с тем слышу звук расстегиваемой молнии, а потом его палец выходит и его твердость плотно придвигается к этому же самому месту.
Я зажмуриваюсь, но он не входит, но водит ей по моим складочкам вверх и вниз.
Потом подхватывает за талию, заставляя забраться повыше, на небольшой выступ и снова трогает пальцами, скользит там и ласкает.
— Хочу войти в тебя. Прогнись немного, — просит Гордей, все таким же ровным будничным тоном, как будто отдает приказ или разговаривает о чем-то неважном, а не занимается любовью с теряющей гордость и сходящей с ума от его касаний девушкой.
И все же я собираюсь выполнить и выполняю. Делаю, как просит. Вот только… вдруг отчетливо понимаю, что в момент, когда он начнет в меня входить, я хотела бы оказаться повернутой к нему лицом, а не спиной.
— Гордей, я…, - хочу лицом, — выпаливаю я и, наоборот, сильнее сжимаю ягодицы. — Пожалуйста, лицом…
Хочу, чтобы он видел, понимал, что он со мной, а не просто… с кем-то из очередных своих легкодоступных девушек.
Но я опоздала. Он… он уже вошел, и теперь нанизывает меня на себя.
— Поздно, Бельчонок, — говорит он, выскальзывая из меня и снова входя в меня до упора.
Смазка, выделившаяся, благодаря его ласкам, позволяет ему делать это легко и беспрепятственно.
— В следующий раз озвучивай чуть раньше. В идеале, сразу же, когда я у тебя спрашиваю.
И все же он перестает двигаться и насаживать.
— Тебе больно?
Он замирает во мне и ждет моего ответа.
Я же…
Мало что уже соображаю.
Он там, там, там… Его ладони на моей талии, но сейчас начинают скользить по моей прогнутой для него оголенной спине. Сейчас он не двигается и ждет.
Но он… он-все-еще-находится-во-мне.
Он во мне…
Его член раздвинул складки и вошел глубоко, сейчас он внутри меня. Снова внутри меня…
И все же я не в настолько сильном шоке, в каком пребывала в первую нашу близость, когда совсем не могла расслабиться от стыда, поэтому я стараюсь сконцентрироваться на своих ощущениях.
— Нет, — говорю я, взволнованная приятным, я бы сказала, что очень приятным, хоть и таким непривычным чувством наполненности. — Мне… не больно.
— Хорошо.
Он возвращает ладони на мою талию, крепко сжимает и снова начинает неторопливо двигаться во мне.
Меня вдруг охватывает необъяснимое, но очень острое, буквально пронзающее всю насквозь, чувство удовольствия. Такое мощное, кажущееся сродни эйфории.
О боже!
С каждой секундой эта эйфория нарастает, нарастает и нарастает.
А уж когда его пальцы снова ложатся на мой клитор…
— О боже, Гордей, о боже, боже, боже…
Если бы я могла впиться в поверхность камня ногтями и расцарапать ее, я бы это сделала.
 
Мне кажется, я никогда еще не испытывала столь яркого чувственного удовольствия. Оно сильнее, гораздо мощнее, чем в первый раз. Оно острее, осознанней и как-то… глубже.
Это… это…
Даже несмотря на то, что сзади… а мне бы хотелось в глаза… даже несмотря на это…
Я содрогаюсь, на несколько секунд просто вылетая, не понимая, что я и где. А едва возвращаюсь, то чувствую, как он берет, берет, берет. И от этого мое удовольствие становится во много раз взрывнее. Ярче, острее и тягучее.
Я вскрикиваю. Я кончаю с его именем на губах.
Я ощущаю новый мощный толчок в меня, и он освобождает от себя внизу, но стискивает при этом мою грудь. Хрипло дышит, задушено рычит и прикусывает кожу на моей шее.
Я чувствую мощные волны, проходящие сейчас по его телу и понимаю, что он тоже на самом своем пике. И хоть кончает не в меня, а куда-то в сторону, но по эмоциям он со мной. Или… по крайней мере, где-то рядом.
Мне хочется, отчаянно хочется, чтобы так и оказалось…
Довела его до развязки именно я, мы вместе ощутили ее. И вот теперь…
— Было круто, — говорит Гордей и голос его снова спокоен и безразличен, — можешь одеваться и… на сегодня, я думаю, свободна.
Отпускает меня, отворачивается и начинает поправлять штаны.
Я быстро спускаю юбку на бедра, а лифчик и кофточку, наоборот, тяну наверх. Поправляю все.
— Гордей, мои трусики, — говорю я хрипло, и чувствую, как начинаю краснеть.
Особенно, когда он разворачивается и снова смотрит на меня. Дрожащую и вспотевшую.
— Я же сказал, что оставлю их себе.
— Но…
Он выгибает бровь и ждет, наблюдая, как мне кажется, с насмешкой, буквально издеваясь надо мной.
Поэтому я принимаю решение не продолжать этот разговор.
Молча прохожу мимо него и спешу прочь так быстро, как только возможно это сделать, если ты передвигаешься по песку. В том направлении, откуда я пришла.
Я очень расстроена его холодностью после, и лишь ощущение его присутствия за спиной слегка облегчает мое состояние, сдавливая грудную клетку немного меньше.
Он идет, хоть и держится на некотором расстоянии, но все же идет. Идет за мной, идет, идет…
Я чувствую его присутствие каждой клеткой.
И пусть только потому, что нам с ним по пути, но все равно…
Один раз я не выдерживаю и оборачиваюсь.
В этот момент он как раз замирает, подкуривая сигарету.
Я быстро отворачиваюсь и снова иду. Чувствую, что и он… Не приближается, но и не упускает меня из вида.
Между ног все еще влажно, а легкий ветерок поддувает под юбку, ни на секунду не давая мне забыть о том, чем мы только что занимались, и чего я лишилась из-за него. И это не одни только трусики. Еще и девственность, и гордость, и…
Я сама захотела, сама приняла такое решение. Он чуть ли не десять раз переспрашивал, не передумала ли я.
И я… мне все понравилось.
Взамен я получила тоже очень много.
Я… понимаю, что хотела бы, очень хотела это повторить.
Боже, да я снова вся горю и… теку, стоит только осознать, стоит лишь начать вспоминать…
Все устои и запреты, когда он рядом, просто летят к чертям. Так было всегда, стоило ему оказаться в опасной близости от меня, и так происходит сейчас.
***
Гордей негласно провожает меня до самого номера, а потом, я и глазом не успеваю моргнуть, как он куда-то исчезает.
Когда я выхожу из душа, его вещей в номере тоже уже нет.
Я привожу себя в порядок, стоя перед большим напольным зеркалом, надеваю новое белье.
Мысль, что мои трусики у него, никак не дает мне покоя, но похоже, нормально дышать эта подробность мешает только мне одной.
Едва я выхожу в холл, где все собрались в ожидании автобуса, и нахожу глазами Гордея, как убеждаюсь, что для него в нашей близости не было ничего из ряда вон.