Трое свободны: Не ищи меня (СИ)

Вытянув на берег оставшиеся части моста, довольная Оливия, подпрыгивая, направилась ко мне.
— Это было так захватывающе. Можно я пойду следующей?
Я бросила велосипедный шлем Ноа, он его легко поймал и положил рядом со своей медицинской сумкой.
— Ты пропустила момент, когда рухнул мост? — с недоумением уставилась я на Оливию.
— Но мы ведь можем его починить? — с надеждой спросила Оливия.
Я ничего не стала ей говорить, поднялась с земли и отжала воду с нижней части футболки. Остальная одежда тоже промокла, но, в конце концов, в доме Бернадетт у меня полный шкаф вещей. Я могу принять душ и переодеться, прежде чем отправлюсь домой.
— С тобой точно все в порядке, дорогая? — спросил Айзек, подходя ко мне.
— Да, конечно. Я благодарна за то, что ты пришел сюда в свой выходной день.
— Я все равно планировал сегодня порыбачить, — пожал плечами Айзек.
— На какого нацелился? — спросил Ноа, сразу заинтересовавшись.
— На карася, конечно, — ответил Айзек, когда они пошли обратно к лодке.
Я переключила свое внимание на Оливию.
— Даже не думай об этом, — предупредила я ее. — У тебя муж, который сильно разозлится на меня, если я позволю тебе пройтись по этой ненадежной штуковине.
Оливия нахмурилась.
— Нечестно. Ты всегда получаешь все удовольствие.
— Иди и приведи себя в порядок, — набросилась на меня Бернадетт. — У нас еще есть работа.
— На сегодня я закончила. После быстрого душа поеду домой.
Бернадетт нахмурилась.
— Ты закончишь, когда я тебе скажу.
— Ага, конечно, — бросила я через плечо, направляясь по дорожке к ее дому.
За моей спиной раздался грозный голос Бернадетт:
— Дитя, вернись сюда. Мы должны выяснить, кто хотел причинить тебе зло на кладбище. Тебе нужно тренироваться.
— Я уже знаю, кто стоит за тем, что случилось на кладбище, — пробурчала я, продолжая идти.
Бернадетт недовольно хмыкнула, но больше никаких комментариев не последовало. Даже если бы она сказала что-нибудь, я все равно не стала бы слушать. Мне надоело с ней спорить. А рассказывать о новом видении совершенно бессмысленно. Бернадетт и все остальные будут только твердить, что я ошибаюсь, это была не Райна. Они станут уверять меня, что Райна мертва, как это уже случилось на кладбище в прошлые выходные.
По правде говоря, мне и дела нет до того, верит Бернадетт или нет. Но когда остальные встали на ее сторону, я почувствовала, что меня предали.
— Что дальше? — спросила Оливия, догоняя меня бегом. — Надеюсь, что-нибудь интересное.
Я знала, Оливия пытается притвориться, что между нами все в порядке, но еще не была готова забыть о нашей размолвке.
— После душа я отправлюсь домой, чтобы закончить сортировку коробок на чердаке. — Я продолжала смотреть вперед, спросив: — Ты уже нашла папку с документами моей матери? Ты обещала в субботу ее вернуть. Сегодня вторник. Мне нужна эта папка.
— Точно, папка. Я совсем забыла. Я поищу ее сегодня вечером. — Стараясь не отставать, Оливия принялась скакать рядом со мной.
Я сосредоточилась на разрыве между деревьями, который обозначал конец дороги, ведущей на задний двор.
— Может быть, тебе стоит отдохнуть от изучения истории своей семьи, — с надеждой проговорила Оливия. — Займись чем-нибудь другим. Ты стала немного одержимой.
— Я не одержима. Просто решительно настроена. За всем стоит Райна. Я знаю, что это она. И у меня есть все намерения ее найти, с твоей помощью или без.
— Но Давина… Райне было четырнадцать, когда Коллин Куэйд ее похитил. Она мертва. Ты знаешь, что она мертва. Это заблуждение до добра не доведет.
Я развернулась лицом к Оливии. Я уже собиралась отчитать ее, но остановила себя, боясь сказать что-то лишнее. Я не хотела еще больше испортить нашу дружбу. Оливия была моей лучшей подругой. Скорее даже, она была моей семьей. И я понимала, она хотела как лучше, даже если ее сомнение глубоко меня задело. Я покачала головой, решив ничего не говорить. Перейдя задний двор, я снова ускорила шаг.
Слышала, что Оливия остановилась в конце тропинки, но продолжила идти. Не оглядываясь, я миновала двери во внутренний дворик и закрыла их за собой.
 
***
Через полчаса, с мокрыми волосами и пахнущей мылом кожей, я вошла в свой дом, но задержалась в прихожей. Совсем забыла какой беспорядок, оставила после себя.
В поисках ответов я опустошила захламленный чердак, выставив найденные вещи в гостиной. И хотя уже несколько дней разбирала коробки, мне еще предстояло открыть два с лишним десятка ящиков. Чердак, после того как я подмела и вымыла его, был, пожалуй, самой чистой комнатой в доме.
Бросив ключи и сумочку у двери, я схватила стопку пустых коробок и потащила их в гараж. Затем отнесла переполненные мусорные мешки, освободив достаточно места, чтобы поставить кухонный стул рядом со стопкой коробок с надписью «Фрэнсис».
Я избегала коробок отца. Знала, что в них будет труднее всего копаться. До того как отец сошел с ума, он был для меня всем миром. В детстве я ходила за ним по пятам, как потерявшийся щенок, но он всегда с удовольствием проводил со мной время. Он слушал мою болтовню на разные бессмысленные темы, пока работал в гараже или отвозил нас в город за чем-нибудь. Он был моим героем.
Я достала фотоальбом из первой коробки и стала перелистывать страницы. В альбоме хранились школьные фотографии отца, сделанные в год его выпуска. На нескольких я узнала маму, но на большинстве из них были запечатлены мой отец и Ланс — на рыбалке, в походе, играя в футбол, попивая пиво, или просто сидя рядом и смеясь. Казалось, что Ланс и мой отец — одно целое.
Фотография на последней странице альбома выделялась среди других. На ней Фрэнсис и Ланс тоже стояли бок о бок, но рядом с отцом была мама. А по другую сторону от Ланса расположилась Перл. Когда я увидела всех четверых вместе в подростковом возрасте, семейное сходство между Эмбер и Перл бросилось в глаза. От разреза глаз до кончика носа они выглядели почти близнецами. Даже волосы у них были подстрижены одинаково.
Я вытащила фотографию из альбома, изучая лицо каждого в отдельности. Пыталась понять, на кого я больше похожа — на маму или на Ланса, но взгляд постоянно возвращался к легкой улыбке Фрэнсиса. Он всегда будет для меня отцом.
Улыбнулась ему в ответ и уже собиралась отложить фотографию, как заметила странные лица Перл и Эмбер.
Улыбка Перл не достигала глаз, моя тетя притворялась счастливой перед камерой. В озорной улыбке Эмбер можно было заметить безрассудство. Миссис Полсон всегда говорила, что мама отличалась скрытностью. Я подумала, не это ли вижу сейчас, изучая ее фотографию.
Я еще раз взглянула на лица отца и Ланса, но их улыбки были искренними. Что бы ни происходило вокруг, парни ничего не замечали.
Потратив на альбом больше времени, чем собиралась, я заставила себя отложить фотографию в сторону, прежде чем достать несколько чистых и пустых ящиков и заново уложить вещи отца. Накануне я перенесла некоторые вещи на чердак, а чтобы ускорить процесс с отцовскими коробками, решила, что все, что хочу перебрать более тщательно, может пока отправиться в комнату Райны.
Не теряя времени, я рассортировала коробки на три кучи: оставить, выбросить и продать. Обеденный стол уже ломился от вещей на продажу, в основном антикварных, которые мне не нужны.
После разбора у меня осталось три заполненных ящика, которые я до поры до времени перенесла в комнату Райны. В гостиной, я со вздохом посмотрела на оставшиеся неразобранные коробки. День предстоял долгий.
Глава 3
Была уже глубокая ночь, когда я поужинала бутербродом с арахисовым маслом и джемом и легла наконец спать. Как и в большинстве других дней, на следующее утро я проснулась на рассвете, но чувствовала себя хуже, чем обычно. Попивая горячий кофе, я относила последние коробки на крыльцо, надеясь, что летнее утро поднимет мне настроение.